Летний марафон

Дамиано смотрел на получающего удовольствие Итана и понимал, что тоже хочет чего-то эдакого. Хотелось услышать все тайные мечты Итана, хотелось дать им обоим полную свободу и наслаждаться чужой фантазией. Естественно, были страхи, Дамиано и сам боялся перейти грань и своими словами Торкио уничтожить, не имелось желания, чтобы это сделали с ним. Вообще, Дамиано теперь часто говорил что-то грязное, что возбуждало Итана, и, кажется, он уже нащупал, что делать можно, что нельзя и как Итан на каждое слово реагирует. Сам Дамиано не придавал этим словам значения, пока не понял, что из уст Итана для него они будут что-то значить. Либо у Дамиано в жизни не хватало драмы, либо он ещё не до конца осознал последствия подобного перформанса, но в один из дней он подошёл к Торкио с твёрдым намерением. — Давай поменяемся, — предложил он. — Теперь ты можешь мне говорить, какой я плохой. Взгляд Итана был настороженным и нежным. Парень внимательно на него посмотрел, а потом уточнил: — Что именно для тебя будет нормой? Дамиано нравилось, что о его моральном состоянии так заботились, но он решил не заострять на этом внимание. — Не выходящее за рамки того, о чём я пою. Я хочу быть твоим рабом, Итан. — процитировал себя же Дамиано. Возможно, он подписывал себя на БДСМ, но эту практику они ещё не обговаривали, так что все её принципы могли быть только на словах. Итан притянул его к себе за удачно вовремя надетый чокер и поймал его губы своими. — Хороший мальчик, — прошептал барабанщик прямо в его губы. Вообще, это была похвала, но он начинал так же, хотя, если смотреть на эту фразу с другой стороны, то в большинстве случаев её использовали по отношению к животным. Хорошим мальчиком называли пса, когда он приносил хозяину свою игрушку и садился у его ног, виляя хвостом. Дамиано хотел быть таким хорошим мальчиком, поэтому ждал приказов или любых слов. — Встанешь передо мной на колени? — направил его Итан. Это что-то Дамиано напоминало, и он уже готов был потянуться к чужим штанам, чтобы их расстегнуть, но Торкио его осадил. — Нет, не так. Ты же сам сказал, что хочешь быть моим рабом, поэтому я не хочу сейчас, чтобы ты ко мне прикасался. Ты слишком грязный для этого. Дамиано замер, это было первым сигналом, что что-то не так. Какое право Итан имел что-либо ему запрещать? Вероятно, Давид был просто слишком свободолюбивый, но на подобное он был не согласен. Но он ведь просил сам? Дальше стало легче, Торкио положил перед ним смазку и сказал: — Хочу, чтобы ты растянул себя пальцами. — это Дамиано слегка успокоило. Но у него в мозгу вертелась фраза: «потому что Итан хочет использовать его тело». Но это он всё сам придумывал. И, наверное, он даже отчасти хотел быть слишком грязным для Итана. Дамиано стянул свои брюки, насколько это было возможно, и завёл руку за спину, перед этим смазывая пальцы. В горле пришлось сглотнуть комок. Неужели он был таким чувствительным? Кажется, назови его Итан «шлюхой», у них бы точно всё завершилось. Неожиданно, но Давид слишком буквально интерпретировал чужие слова. И даже когда он сам себя называл рабом, грязным, марионеткой и грёбанным монстром, он не воспринимал это настолько всерьёз, как делал это сейчас. Дамиано осторожно протолкнул внутрь один палец, и он знал, что на его лице это всё отразилось. — Тебе нравится, когда на тебя смотрят, Дамиано? Ты так любишь внимание. Сделал бы это перед всем залом на сцене? Дамиано не хотел травмировать ничью психику, но он не отказался бы, чтобы за ним понаблюдали и им повосхищались в подобный момент. Здесь Итан хорошо попал в его кинк. — Ты ведь хочешь, чтобы тебя нагнули над какой-нибудь колонкой и взяли сзади, пока ты стонешь в микрофон и поёшь, каким хочешь быть? И снова попадание. Дамиано зажмурился, проталкивая внутрь второй палец. Это было приятно, он даже представлял, как бы за ним наблюдали, это практически перекрыло всё остальное. А потом он устремил взгляд на Итана и заметил в его глазах насмешку, это был второй сигнал. Пришлось приглядеться, чтобы увидеть, что это всё напускное, а Торкио на самом деле испытывал другие эмоции, но особо делу это не помогло. Он чувствовал себя беспомощным, бесправным, ему казалось, что он никто, что он правда раб, которого здесь даже за человека не считают. Дамиано надавил на простату, это было возможностью забыться, к сожалению, не сильно. Внутри было уже три пальца и он хотел почувствовать Итана рядом, просто понять, что тот не брезгует к нему прикасаться. Он не заметил, как к нему приблизились на шаг и потрепали по волосам. — Хороший мальчик, — это выражение прозвучало снова, и теперь это ещё больше напоминало ситуацию с похвалой животного. Дамиано почувствовал, как его наклоняют, прижимают к полу. Он сам выставил наверх задницу, ожидая проникновения. Давид слышал, как Итан раздевается. — Такой красивый тут стоишь. Твоё тело — произведение искусства, и я хочу оставить на нём свои следы. Я хочу сделать из тебя свою марионетку и смотреть, как ты реагируешь на мои манипуляции. Дамиано был не против, его тело было не против, член стоял и сочился смазкой, но почему-то на душе в этот момент было так гадко. Кажется, именно в этих доверительных комфортных отношениях с Итаном для Дамиано грязные разговоры были табу. Он не хотел ничего портить, он боялся показаться каким-то не таким, потому что обычно от других нормально такое воспринимал, но теперь он был на грани истерики. Показывать Итану свою слабость не хотелось, но если они сейчас не поговорили бы, то всё это могло бы стать большой проблемой. Но он никак не мог решиться, чтобы это всё прервать. Итан, к счастью, оказался чутким и уже в следующее мгновение Дамиано почувствовал не член в своей заднице, а руки, тянущие его на верх, и объятья, которые, кажется забирали все накопившееся раздражение и возмущение. — Как ты понял? — прошептал Дамиано, он знал, что этот вопрос должен быть более информативным, но его хватило только на это. Итан слегка отстранил его от себя, заставляя смотреть, это было сложно, но он наконец-то видел то, что так было ему нужно: забота, поддержка, нежность, волнение и любовь плескались в чужих глазах. — Прости, я перегнул палку, — Торкио почему-то тоже выглядел потерянным. И это точно было не то, чем они хотели закончить вечер. — Можно мне к тебе прикасаться? — спросил Дамиано, это его больше всего волновало, он хотел трогать, сжимать, делать так, как обычно, и какие-либо запреты казались ему неправильными. — Нужно, — Итан сам потянулся вперёд, подаваясь навстречу всем его манипуляциям. — Ты же понимаешь, что всё эти слова они ничего не значат? — уточнил Итан. Дамиано знал, но его мозг все равно как-то неправильно обрабатывал до этого сигналы и только после таких слов Торкио он правда посмотрел на всё это по-другому. — Просто ты для меня слишком много значишь, — попытался объясниться Давид. — Ты для меня тоже, извини, я хотел лишь сделать тебе приятно, а в итоге… — Торкио грустно вздохнул. И Дамиано почувствовал себя виноватым. — Ну зато мы выяснили, что это не моё. И это правильно. А теперь я бы очень хотел, чтобы ты меня над чем-нибудь нагнул и трахнул. — Дамиано всё ещё хотелось разрядки, но проблемы нельзя было сводить к сексу, а вот к тому, что предложил Итан — вполне да. — Не трахнул, а занялся любовью. — поправил его Торкио. И Давид рассмеялся, это вот точно ему подходило. Его направили к кровати, и он нагнулся, опираясь на неё локтями, оставляя задницу всё ещё напротив паха Итана. Торкио не заставил его долго ждать, приставил головку ко входу и крепко сжал бедро, толкаясь внутрь. Дамиано тихо охнул, член идеально упирался в простату. — Пожалуйста, быстро, — попросил Давид, на него только такое могло подействовать с нужной силой, чтобы выпустить всё из головы, но Итан его притормозил. Его правда любили, медленно, размеренно, качественно. Об этом сообщал каждый толчок, а ещё шёпот Итана на ухо. Это была совсем не грязная речь, и именно подобное пришлось Дамиано по душе. Давид почувствовал дрожь в ногах, долго всего этого он бы не выдержал, но его держали и чужие руки одновременно помогали устоять и идеально ощущались на теле. — Люблю тебя, — сказал Итан, и это были не последние приятные слова в его адрес. Вот такое ему нравилось. Дамиано потянулся к собственному члену. Возможно, он бы и смог кончить без рук, но терпения не хватало. Итан погладил его по бедру и сильнее притянул к себе. Давид выгнулся из-за чужих движений и обвёл пальцем головку. Это было финальной точкой. Он излился, чувствуя, как Итан совершает несколько последних толчков и кончает внутрь. Дамиано осторожно опустили на кровать, а Торкио лег рядом. Сейчас не хотелось ни о чём думать. Через пару минут нужно было идти в душ, а в данный момент Давид просто расслабился, ощущая другого человека рядом. Он не был грязным, он не был рабом, его желания не были какими-то не такими, напротив, всё, что он делал с Итаном, являлось идеальным. И пусть Дамиано не заводили грязные разговоры, было ещё очень много всего другого, что они могли бы попробовать.