Мираж

Болото чертовски жуткое. Здесь так темно, что Зуко только по ощущению солнца понимает, что уже перевалило за полдень. Деревья огромные и покрыты мягким на вид мхом, от которого чешется кожа. Зуко держит руку на рукояти мечей, пока Сокка вслепую ведет их сквозь листву, расчищая путь своим мачете. Аанг продолжает говорить ему остановиться, что он действительно, действительно думает, что болоту это не нравится, и по мере того, как болото становится все темнее и темнее, когда Агни спускается на свой ночной отдых, Зуко все больше и больше склоняется к тому, чтобы согласиться с ним. В этом болоте определенно что-то не так, и чем скорее они найдут Аппу и Момо и уберутся отсюда к чертовой матери, тем лучше. Наконец они разбивают лагерь на ночь, и, несмотря на все ожидания Зуко, им удается заснуть. Зуко просыпается, когда что-то обхватывает его лодыжку. Он выхватывает дао, но недостаточно быстро, чтобы его не швырнуло, как камешек из рогатки, через болото. Просто чудо, что он не врезался лицом в дерево. Как бы то ни было, он все еще с силой шлепается животом в грязную воду, и ему приходится бороться с первоначальным шоковым параличом, чтобы сесть, прежде чем он утонет. Какое-то мгновение он просто стоит на коленях в воде, пытаясь восстановить дыхание, затем, пошатываясь, поднимается на ноги, убирает дао в ножны и зажигает пламя в руке. Он понятия не имеет, где находится. До восхода солнца еще три часа. Он не слышит никого из своих друзей, и он не может послать сигнал — либо огненный поток будет не виден из-за листвы, либо ужасно пахнущий болотный газ окажется легковоспламеняющимся, и он в конечном итоге взорвет все болото. Что, учитывая, насколько это место чертовски жуткое, возможно, абсолютно устраивает Зуко, но не стоит того, чтобы выслушивать лекцию, которую Аанг (и, возможно, Катара, учитывая, что она в последнее время, кажется, склонна принимать сторону Аанга в большинстве вопросов) в результате прочитал бы ему. Похоже, ему ничего не остается, как выбрать направление и надеяться, что оно окажется правильным. Так Зуко и делает. Он чувствует, что солнце встает несколько часов спустя, но тени от болота становятся только глубже. Ноги болят от ходьбы по густой грязи. Он устал, голоден и готов втащить свою вонючую тушу в седло Аппы и отключиться. И тут что-то мелькает в уголке его глаза. Периферическое зрение Зуко с левой стороны — дерьмо, и так было со времен Агни Кай. Он поворачивает голову, чтобы получше рассмотреть… Но там ничего нет. Он моргает и оглядывается вокруг, но видит только скользкие стволы деревьев, мерзкие лианы и мутную болотную воду. Ничего не происходит, кроме того, что болотная жизнь идет своим чередом. Он пожимает плечами, поворачивается и оказывается лицом к лицу с Лу Теном. Звук, который задыхается на полпути к горлу Зуко, заставил бы Сокку обмочиться от смеха, но Лу Тен просто улыбается той доброй улыбкой, которую он получил от дяди Айро. Он выглядит точно так же, как и тогда, когда отправился на осаду Ба Синг Се — ни единого волоска не выбилось из его аккуратного пучка, доспехи хорошо подогнаны и нетронуты. Он светится странным бледным светом. Зуко на грани паники. Улыбка Лу Тена становится шире, он поворачивается и уходит. Ноги Зуко сами начинают следовать за ним. Зуко боготворил Лу Тена всю свою жизнь. Старший внук Хозяина Огня Азулона был на десять лет старше Зуко, и всем, чем Зуко хотел быть — сильным, храбрым, удивительным покорителем огня, очаровательным, умным и властным, но все еще добрым к тощему ребенку, который преследовал его и умолял продемонстрировать трюки с покорением огня. Он был опустошен, когда из Ба Синг Се пришло известие, что его героический кузен, будущий Хозяин Огня, погиб у стен Ба Синг Се. И сейчас, спустя шесть лет и сотни миль от дворца Кальдеры, он инстинктивно следует даже за духом Лу Тена. Это чертовски странно и так жутко, что он даже не хочет думать об этом слишком долго, но это самое безопасное место, которое Зуко чувствовал с тех пор, как покинул крепость. И уж точно после прибытия на Северный полюс. Он следует за духом Лу Тена через болото, боясь отвести от него взгляд, чтобы тот не исчез. После того, что кажется минутами, но, безусловно, может быть часами, Лу Тен останавливается, и Зуко тоже. Дух поворачивается к нему с грустной улыбкой и кладет бестелесную руку ему на плечо. — Держись своего пути, маленький кузен, — шепчет его голос, едва узнаваемый и все же такой же знакомый Зуко, как дао на его спине. — Скажи папе, что я люблю его. Прежде чем Зуко успевает поднять руки, чтобы ответить, Лу Тен исчезает, а затем клубок тел врезается в него.