Виноват только я.

Паркер вцепился в Тони, и затараторил, — Я ведь не умру... Правда не умру? — Тихо, Питер, тихо... — Успокаивающе прошептал Старк, оьинимая его, — Все будет хорошо. — Пожалуйста, пожалуйста, я не хочу... Я не хочу! — Продолжал Питер, не отпуская его, хотя ноги уже подкашивались, и стоять нормально он не мог. На последних словах он совсем опустился на камень и, кажется, перестал шевелиться, не подавая признаков жизни... — Паркер?.. — Неверяще посмотрел на него миллиардер, — Питер! Пит... — Он опустился рядом с ним, не веря, что это произошло. Несколько позднее. Команда уже вернулась с миссии, очень поредевшая, но победившая. Казалось бы, надо радоваться? Так думал и Стив, хотя в маслях, нет-нет, но всплывало лицо Нат... Таким, каким он запомнил ее перед тем, как она ушла на саол последнюю миссию. Он достаточно сильно удивился, когда к нему подошёл Тони, но виду не подал. — Я... Пацана не сберёг... — Ломанным голосом прошептал Тони, глаза которого больше не сияли, а взгляд стал потухшим. Он смотрел с такой болью, что Стиву захотелось плюнуть на все и просто обнять его, но Старк, опустив глаза, сам сделал это. — Тони... — Он не знал, как выразить свое сочувствие, и только поддерживающе похлопал по плечу, но этого ьыло достаточно. Отстранившись от капитана, Старк отошёл в сторону я где его ждала жена. Спустя месяц.

Тони

Я думал, что через какое-то время горечь утраты проходит, но... Походе, не в этом случае. Черт, я так любил этого мальчишку! Как я мог позволить ему умереть? Как это вообще произошло? Я до сих пор не мог принять то, что его больше нет, что я больше не услышу это восхищенное "мистер Старк". Это казалось таким ненастоящим, будто вообще не могло произойти по логике. Просто... Как?..

Тони

Дни тянулись друг за другом, но горечь утраты не уходила, а лишь усиливалась с каждой мыслью о парне. Все больше алкоголя, больше сигарет, больше снотворного, чтобы не просыпаться от кошмаров... Ему надоела такая жизнь. Настойчивой мыслью в голове засело "в этом виноват только я", хотя кроме него самого так не считал никто. Но он не смог смириться ни через месяц, ни через два...