За пределами страха

Как бы это ни казалось странным, но человек и приведение быстро «сдружились». Ну, как сдружились, они, по крайней мере, пошли на контакт. Онью больше не шарахался голосов в своей голове и самопроизвольному движению его вещей, а его сосед по комнате старался сильно не мешать обычной жизни своего неожиданного соседа по комнате. Он очень пытался, правда. Ну вот, как например, сегодня. Пока Онью пытался приготовить омлет и в данный момент разбивал яйца об миску и выливал их туда, призрак активно «помогал» ему советами, хотя, даже если он не помнил своей прошлой жизни, то навряд ли он был хорошим кулинаром. - Зачем ты столько молока льешь? Фу-у! А посолить забыл? Я тебе подам солонку, один момент! – приведение в это время старается изо всех сил открыть дверцу шкафа прямо над головой Онью. - Осторожно! – «вовремя» предупредил призрак, когда дверца летела прямиком к голове ничего не подозревающего Онью, который в это время вбивал последнее яйцо в миску. Через мгновение последовал звонкий звук удара. - Твою ж мать, какого… Зачем ты это делаешь? Смерти моей хочешь? – от злости Онью хотел бы пришибить его на месте, но, к сожалению, это было невозможно. - Не думаю, что от еще одного синяка что-то изменится. Ты ж постоянно обо все ударяешься! - Я не пойму, а где же извинения? Если так дальше пойдет, я отказываюсь тебе помогать. Живи как хочешь. Ну или, не живи. - Ладно, ладно, сорри, сорри, - быстро проговорил тот,- я не хотел. Правда. Больше не буду тебе мешать. - Вот так бы с самого начала, - буркнул Онью, снова возвращаясь к готовке и потирая ушибленное место. Несколько минут прошло в молчании. Масло тихо шипело на сковородке, ожидая того момента, когда оно начнет поджаривать яичную массу, которая сейчас находилась в большой миске на столе. Но вдруг тишину прервал крик Онью: - Я совсем забыл тебе рассказать! Где ты, чудовище, мне надо тебя видеть! - Я здесь, не кричи так. - Где? - Тут, - внезапно сказало приведения, сталкиваясь почти нос к носу с Онью. - Ты обалдел, не пугай меня так! – испуганно шикнул тот на него. - Я внимательно тебя слушаю, - приведение село прямо поверх тарелок на стол, - и сковородка сейчас сгорит. - Угу, - буркнул Онью, выливая массу в сковородку и накрывая ее крышкой. Вобщем, слушай. Сегодня я сидел на самой обычной лекции в универе. Там как раз был весь факультет – поток. Преподаватель делал перекличку в начале пары. Раньше не особо в это вслушивался, я машинально ждал своей очереди и поднимал руку. Очередь подошла к Чо Кюхену. Но никто не поднимал руку. Тут кто-то, наверное, из его группы, сказал, что его нет. Что он в больнице и до сих пор не отошел от комы. Возможно ли, что это был ты? Я вспомнил тогда, что видел этого Чо Кюхена за задней партой, но никогда не обращал на него внимание, потому что он был погружен в свой мир, играл в свой огромный телефон, как и все, кто сидел на задних партах. Я не очень помню его внешность, только приблизительно. И тебя я плохо вижу, ты какой-то расплывчатый. Так что я могу ошибаться, и ты может быть, не Кюхен… Ты всегда такой невидимый? Никак нельзя сделать тебя, эм… более четче? В другой раз, приведение может быть и посмеялось над наивностью Онью, но не сейчас. - Ну да, в принципе, если очень сосредоточиться, то я могу сделать себя более «видимым». Таким же способом я и могу перемещать предметы. Но это отнимает очень много сил. - Так попробуй! Тогда я надеюсь, смогу тебя опознать. - Окей, сейчас. Стой, ты выключил огонь? - Что? А, нет, сейчас, - Онью протянул руку к печке и выключил ее. По кухне уже давно разносился аромат готового омлета. Потом перевел взгляд на своего соседа. Приведение замерло, словно концентрируясь. Онью подошел к нему поближе, отмечая, что контуры его тела становятся более ясными, более проявляются черты лица. Он внимательно всматривался в эти черты. Внезапно приведение уставилось прямо в его глаза. Онью вздрогнул. Его лицо сейчас было очень хорошо различимо. Он смотрел на карие глаза, тонкий нос, пухлые губы. Увидел даже родинку под глазом, шрамы на лице. - Ты чего застыл, узнал что ли? Или просто любуешься? Смотри, не влюбись, - подкололо его приведение. - Если что, то у меня уже есть парень, если ты не в курсе. - Ты неправильно ответил на мой вопрос, - рассмеялся тот, ладно, ближе к делу. Так что, в твоей черепной коробке совпали образы студента-задрота по имени Чо Кюхен и приведения, которое мешает тебе жить? - Кажется, да, - выдавил из себя Онью, испуганно глядя на приведение перед ним. Ему вдруг стало жалко паренька, обычного студента, у которого была своя жизнь, но внезапно она оборвалась, оставляя ему скитаться по земле в виде приведения и не имея возможности попасть в свое тело. - Значит, меня зовут Чо Кюхен, - тихо произнесло приведения, как будто смакуя свое имя. - Ага, теперь буду называть тебя так, а не «эй,ты!», - рассмеялся Онью и поднял глаза на Кюхена. Тот сверлил его взглядом, от которого Онью невольно поежился. Да, не очень приятно ощущать на себе пристальный взгляд призрака. - Кажется, я помню тебя! Ты же тот самый ботан, который сидел за первой партой и отвечал на все вопросы преподов? - По тебе не скажешь, что ты отвлекаешься на людей, предпочитая их своих играм. - Ну, ты выделялся. Тем более голоса на лекции бывают довольно редко, поэтому наверно я тебя помню. У Кюхена пронеслись какие-то обрывки воспоминаний. Слова Онью пробудили воспоминания о его обычной студенческой жизни. Вот большая лекционная аудитория. Выкрашена в светло-желтый цвет, длинный ряд столов, стол преподавателя… Он всегда выбирал самые дальние места, но он не отдалялся от реальности: он хорошо слышал голос препода, обдумывал лекцию, успевая при этом делать домашку по какому-нибудь предмету. Он помнил, что он не только играл в игры. Он писал сообщения своему любимому человеку. Да, точно. Но что это был за человек? Кюхен напрягся, насколько вообще может напрячься приведение. Онью смотрел на него – контуры тела приведения не двигались, он молчал и не засорял своим болтанием его голову. - Эй, что с тобой? – встревожился он. Но тот не слышал. Он вспомнил его. Того, кого любил больше всех на свете. Этот человек учился в его же универе, но на другом факультете и на занятиях они не пересекались. Поэтому разлуку с любимым он переживал с помощью сообщений. Да, именно любимым. Объектом его привязанности был милый паренек по имени Донхэ. Перед глазами Кюхена предстал его образ, тот самый, который явился ему еще тогда, в парке. От его образа веяло непередаваемым теплом, светом, его глаза сияли любовью, а улыбка, направленная только на него, была такой лучезарной и обаятельной, что невольно сердце приведения сжалось. Где же он? Как он? Он же ищет его? Хотя же, его тело не надо искать – оно лежит в больнице, недвижимое и как будто неживое. Ко Кюхен-то жив, он жив! Он хоть и находится в таком странном состоянии, но он может перемещаться, двигать предметы и даже думать! Его душа не погибла! Кюхен вспоминал все больше и больше. Своих одногруппников, с которыми он практически не общался, потому что просто не доверял людям. Преподавателя, чьи скучные лекции не слушал практически никто, кроме этого странного парня, которого, как оказалось, звали Онью. Он его не знал, но он отличался от остальных студентов. Ведь тот воспринимал даже этот занудный голос препода, все записывал и задавал вопросы, даже завязывая дискуссии. Кю не слушал, о чем он говорит. Он просто слушал его голос. Голос этого тогда неизвестного студента поразил его. Конечно, голос Донхэ был его самым любимым, но голос Онью был до жути необычным и приятным. Он был похож на расплавленный на солнце мед. Кюхен усмехнулся таким сравнениям. Да, действительно, голос Онью его очаровал, но не настолько, чтобы понравится Кюхену. Тем более, что кроме Донхэ он никого не замечал. Кюхен наконец вынырнул из воспоминаний. Онью тем временем уже поставил готовое блюдо на стол. -Да, - протянул Кюхен, снова возвращаясь в свое обычное состояние, - готовил с таким энтузиазмом, а что в итоге получилось? – Он взглянул на нечто, лежащее на тарелке и поморщился. - Тебе-то какая разница, ты же все равно это не будешь есть! - Ты готовишь просто отвратительно, тебе кто-нибудь говорил об этом? - Я хорошо готовлю, Джонг всегда хвалит мою готовку. Слушай, так ты вспомнил что-то, а? Рассказывай! - А с какой стати я должен тебе что-то рассказывать? - Ну как это, мы же должны вернуть тебе воспоминания, ну и в конечном счете, твою жизнь? Ты же ради этого ошиваешься в моем доме? - Да, точно. Но свои воспоминания я не обязан тебе рассказывать. Все, не доставай меня, это выматывает. Да еще и все эти концентрации и воспоминания съедают все мои силы. - Окей, отдыхай, - проговорил Онью, наблюдая за приведением, которое как будто таяло, исчезая, - стой! У меня есть к тебе предложение! - Говори, - раздался голос в его голове. - Ты ведь целыми днями тут скучаешь, правда? И я подумал, что может ты пойдешь со мной в универ завтра? Посмотришь на своих друзей, может, что-нибудь вспомнишь. Только чур без проказ! И контролируй свой облик, чтобы не показываться людям. Идет? - Да, идет. Спасибо тебе, Онью, - это были последние слова призрака этот день.