Дурные руки

Люмин не потребовалось много времени, чтобы заметить закономерность. В любом случае, большинство её друзей, вероятно, начали понимать всё к тому времени — все признаки были налицо. Внезапно Дилюк, или Тома, или даже Чжун Ли стали проводить меньше времени с ней один на один. Внезапно Мона начала говорить ей, что если ей когда-нибудь понадобится помощь в определенной ситуации, Люмин всегда может обратиться к ней. Внезапно взятки Чайлда для Паймон стали регулярными, чтобы он и Люмин могли провести время в одиночестве. Да, Люмин немного медлила с осознанием. За сотни лет жизни это были её первые настоящие романтические отношения. Всё было не так уж плохо — вещи редко бывают полностью чёрными или белыми. Взгляните, например, на её бойфренда: Чайлд был морально серым по определению, и всё же Люмин любила его, несмотря ни на что. В этом были свои минусы. Например, половина её друзей теперь опасаются проводить с ней время или помогать ей с заказами, несмотря на то, что в прошлом у них не было проблем. Но и в этом были свои преимущества. Например, тот факт, что Люмин, наконец, сложила два и два: чтобы заставить Чайльда быть с ней таким грубым, как ей хотелось, ей нужно было сначала заставить его немного взбеситься. Ничто так не раздражает кого-то, как немного ревности, верно? Когда она рассказала Моне о своем плане, её лучшая подруга посмотрела на неё так, словно у неё выросли две головы. — Люмин, — очень терпеливо сказала она, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы аккуратно покрасить ногти Люмин в красивый синий цвет, — ты уверена, что это хорошая идея? Я знаю, что ты любишь его, но Тарталья всё ещё Предвестник... Она боролась с желанием отмахнуться от беспокойства подруги, так как её рука сейчас была занята. — Это отличная идея, Мона, — сказала она, немного рассмеявшись. — Он может быть Предвестником, но давай не будем забывать, кто кого победил в Золотой палате. Мона подавила дрожь. — "Тебе не нужно постоянно напоминать мне" — и, что ж, Люмин полагала, что это справедливо. Довольно необычно, когда кто-то, с кем ты сражался почти до смерти, был также человеком, с которым ты встречаешься, хотя она полагала, что Мона не могла много говорить по этому вопросу, учитывая всю её историю со Скарамуччей. Настала очередь Люмин подавить дрожь. — Всё будет хорошо. Так ты не возражаешь? У меня такое чувство, что Дилюк откажет, если я его попрошу, — продолжила Люмин, с надеждой улыбаясь. Дилюк бы совершенно точно, блин, отказался, даже если бы она пропустила часть «это для того, чтобы мой парень выебал меня по полной». Он настороженно относился к тому, что она открыто встречалась с одним из Фатуи. Его антифатуйские чувства были сильны, и Люмин не могла его винить. С дополнительным бонусом в виде совершенно иррациональной ненависти Чайлда к любому, кто приблизился к ней слишком близко, он ни за что не согласился бы встретиться с ней наедине . Осматривая свою работу, Мона кивнула самой себе, прежде чем жестом показать Люмин подставить другую руку. Она испустила очень драматичный вздох. — "Я все еще думаю, что сэр Кейя — лучший выбор, если ты хочешь, чтобы я спросила его вместо Дилюка", — сказала она, многозначительно глядя на неё. — "По крайней мере он сочтет ситуацию интересной". Хороший вариант. В то время как Дилюк, скорее всего, разозлится — и, следовательно, заставит чрезмерно опекающее нутро Чайлда выйти наружу — Кейя будет счастлив согласиться с планом, найдя в этом хорошее развлечение. В конце концов, ему просто нравилось, как говорится, подливать масло в огонь. — Да, наверное, ты права, — через мгновение признала Люмин. Для всех участников операции это был, вероятно, более разумный выбор. — "Тогда.. ты спросишь его?" — она снова улыбнулась, надеясь, что если она не будет казаться взволнованной — а она была взволнована — Моне будет легче всё сделать. Конечно, всё могло пойти не по плану, и у Чайлда могла возникнуть совершенно ужасная идея. Впрочем, Люмин это не очень волновало. Чайлд знал, что она любит его. Он также был осведомлен о своем статусе "первого бойфренда" , титул, который он носил чрезвычано гордо. Иногда он мог быть ревнивым и глупым собственником, но они оба знали, что в ближайшее время никуда друг от друга не денутся. На самом деле она больше нервничала из-за того, что он не даст ей того, чего она хочет. Мона бросила на неё испепеляющий взгляд. "Я всё сделаю, — согласилась она, — но ты безусловно будешь должна мне, дорогая". Она была готова заплатить любую цену.

***

Чайлд закрыл за собой дверь, заперев её с громким щелчком. Люмин только улыбнулась, будто понятия не имела, что могло заставить его устроить сцену перед рестораном. Утром она, вероятно, пожалеет об этом, учитывая, что половина города видела это, но сейчас она об этом не думала. Она не думала, что когда-либо видела Чайлда таким рассерженным. Электричество потрескивало вокруг него, пурпурный Глаз Порчи висел на его талии. Как только дверь закрылась, его рука крепко сжала её запястье. Он дернул её вперед, удерживая так, что она была вынуждена встать на цыпочки. — Скажи мне, Люмин, ты этого хотела? — Чайлд усмехнулся, угрожающе прищурив глаза. — Я пытаюсь быть любящим, я стараюсь быть добрым к тебе, но это не то, чего ты хочешь, не так ли? Её горло внезапно пересохло. Она моргнула, заставляя себя сглотнуть. Хватка на её запястье болезненно сжалась. Люмин не могла сдержать дрожь, пробежавшую по её спине, и выражение лица Чайльда стало ещё более злым. — Ответь мне, — сказал он медленно низким голосом. Ей хотелось сдвинуть ноги. Опять сглотнула, глядя в его глаза. Отвечать ему честно или вообще ничего не говорить? Он быстро прижал Люмин к стене, впечатав её спиной с такой силой, что она была уверена, что с обратной стороны услышали. Слава всем существующим богам и богиням, что на этот раз они сняли номер в отеле Фатуи, а не в обычном. — Я сказал, — начал он, коснувшись зубами её уха. — Ответь. Мне. Люмин не смогла удержаться, немного поёрзав, прежде чем отвернуться от него. «Это не то, чего я хочу», — выдохнула она, не веря себе, что в данный момент может говорить спокойно. В тот же момент его губы припали к её шее, ставя засос. Она застонала от прикосновения, передвигая ноги, пытаясь немного облегчить растущий внутри неё жар. Обычно ей потребовалось бы некоторое время, чтобы прийти в такое отчаяние, но с того момента, как он появился перед ней вечером, кхм... Чайлд, казалось, тоже знал это, ещё крепче впиваясь пальцами в перчатке в её запястье. Она была уверена, что это оставит следы в форме его пальцев, аккуратный маленький круг. Прекрасно. Как только он закончил с очень заметной отметиной на её шее, он довольно кивнул на свою работу. "Очень хорошо", сказал он ей, и его улыбка была совсем не доброй. «Хорошие девочки получают то, чего хотят. Ты будешь хорошей для меня сегодня после того, какой плохой ты была раньше?» Люмин быстро кивнула, и у нее чуть не закружилась голова, когда она подумала, что он продолжит делать с ней то, что хочет. «Да, я сделаю все, что ты захочешь», — сказала она, слова вылетели прежде, чем она успела подумать. Его рука покинула её запястье и легла на её горло. Её руки схватили его за плечи, пытаясь удержаться. Он позволил ей, оставив удивительно мягкий поцелуй на её губах. Конечно, это продолжалось недолго. Хватка на её горле усилилась. Глаза Люмин распахнулись, и Чайлд снова поцеловал, кусая её губы. Когда у неё полностью закончился воздух, его рука в перчатке опустилась к её талии. Она попыталась глотнуть воздуха, чтобы наполнить легкие, но через мгновение он снова оказался у её губ. Она снова заерзала, но на этот раз он оттолкнул её ноги в разные стороны одной своей. Её руки крепко сжимали его плечи, Люмин прижималась к нему. Чайлд откровенно рассмеялся, наблюдая за её движениями, как хищник, наконец поймавший свою добычу. Нарастающее давление рано или поздно сведет её с ума. Люмин сделала всё это не только для того, чтобы её парень безжалостно дразнил её или застрял на прелюдии. Ей нравилось, как он играл с ней, но сегодня ей хотелось чего-то очень, очень особенного. Она же проделала всю эту работу... Одна из ее рук скользнула вниз, медленно направляясь к ремню. Ей не хотелось начинать это самой — в этом опять-таки был весь смысл — но она впала в отчаяние. Она была в отчаянии. Однако, как только пальцы коснулись прохладного металла пряжки, Чайлд отдернул её руку и прижал к боку с силой, — Знаешь, — небрежно сказал он, скрывая пыл за своими словами, — я не уверен, что ты все-таки достаточно хорошая, чтобы получить то, чего хочешь. Увидев панику Люмин он снова рассмеялся. «Ты должна знать, что я ненавижу видеть тебя с другими мужчинами, Люмин». Его тон был почти похож на ругань, хотя его глаза выдавали то, что он действительно чувствовал. «Мне не нравится смотреть, как другие играют с тем, что принадлежит мне. Ты знаешь это, и всё же ты хотела заставить меня ревновать. Ведь так?» Он убрал от неё свое колено, наблюдая, как она скулит и с лапает его свободной рукой. На мгновение Люмин действительно подумала, что он собирается полностью остановиться, несмотря на то, как сильно он её хотел. Ей было больно от мысли, что придется продолжать без него, используя пальцы, после всех этих неприятностей, после всего того, что они сделали с Моной... Рука на её талии медленно подняла платье, остановившись на груди. После всего этого он всё ещё дразнил ее. Люмин застонала, не заботясь о том, как она звучала. Время для смущения наступит позже— утром. Когда она не сможет встать с кровати. «Я не знаю, правильно ли награждать тебя, Люмин», — сказал он ей, разочарованно качая головой. «Если я дам тебе то, что ты хочешь сейчас, где гарантии, что завтра ты не будешь трахаться с кем-то другим?» Он посмотрел на неё, и от этой мысли к нему вернулся гнев. — Не буду, — сказала Люмин, слова вырвались в спешке. — Я больше не буду, так что, пожалуйста, пожалу‐ Он поцеловал её. Этот поцелуй был напористее предыдущих - колючим, сердитым и полным жара. Его язык с легкостью проник в её рот. Она вздрогнула, прижимаясь к нему как можно ближе. Когда он прервал поцелуй, его поведение полностью изменилось. Жар в его глазах возрос в полную силу, а кожа потрескивала от энергии его Глаза Порчи. — Хорошо, — сказал он, схватив её, и положил на кровать. Она упала на простыни без колебаний, снова прижавшись своими губами к его, как только Чайлд оказался достаточно близко. По-прежнему горячо целуя её, он оттолкнул промокшее бельё. "Хватит прелюдии" — поняла она. Нетерпеливо приподняла бёдра, чтобы встретить его руку. Один палец вошел в неё, и Люмин застонала в поцелуй. Его большой палец быстро нашел её клитор, нежное давление прямо контрастировало с силой, которую он применял к ней в остальных местах. Кожа его перчаток казалась почти грубой, будто она цеплялась за стенки внутри, пока палец входил и выходил из неё. Обычно в теории ей нравилась идея о том, что Чайлд не снимает перчатки, но на практике все обстояло иначе. Сегодня, однако, это казалось идеальным — его совершенно не заботило, чего она может хотеть, он просто делал с ней все, что хотел сам… — Такая мокрая, — прошептал он ей в губы, соединяясь в поцелуе. — И только для меня. — Его палец на мгновение вырвался из неё, но только для того, чтобы сдернуть женское нижнее белье до колен и на этот раз ввести два пальца внутрь. Движение её бёдер наперебой установленному ритму значило, что она скоро кончит. Чайлд это знал. Он полностью убрал свою руку от неё, немного приподнявшись. Руки Люмин метнулись, чтобы попытаться вернуть его назад, но он с силой стряхнул их. Очень медленно и неторопливо Чайлд снял с брюк ремень. Он не снял с себя ничего из одежды, его куртка по-прежнему аккуратно сидела на нём, как вторая кожа, и он не стал возиться со своими штанами. Её платье, как она внезапно осознала, все ещё сидело на ней. С отработанной легкостью он вытащил свой член из штанов, задержав его на мгновение, решая, что ему делать. Как предположила Люмин — у них были варианты. Он мог бы заставить её сначала отсосать ему, и она могла бы даже насладиться этим в этот раз, несмотря на то, что она даже не могла сформировать связную мысль. Прежде чем она успела решить, будет ли ужасно подождать ещё немного, он встал прямо у её входа. Её ноги мгновенно обвились вокруг его талии. Чайлд на мгновение прикусил ей ушную раковину, а свободная рука коснулась её груди ладонью. — Пожалуйста, — прошептала она, царапая его спину сквозь куртку. — Пожалуйста, Аякс, трахни меня уже! Без предупреждения Чайлд вошел в неё, не дожидаясь, пока она к нему приспособится. Люмин застонала, вцепившись в его куртку, когда её лодыжки обвились вокруг его талии. Его руки нашли её бедра, большие пальцы больно впивались в них. Он, не теряя времени, задал бешеный темп, двигаясь туда-сюда, туда-сюда, не давая ей ни секунды, чтобы отдышаться. Он был довольно большим, и он знал это, используя свой размер в своих интересах. Весь вес его тела вдавливал её в постель, с каждым толчком выбивая воздух из лёгких. Он выходил почти до конца, а потом входил до основания, соприкасаясь с Люмин бёдрами. Это было именно то, чего она хотела. Она сжалась вокруг него, двигая бедрами вместе с ним, чтобы удостовериться, что он каждый раз проникает как можно глубже. Его имя непрерывно срывалось с её губ, словно молитва или мантра. Каждый раз, когда Чайлд врезался в неё, Люмин казалось, что она видит звезды. — Аякс, я, я так… — она запнулась, чувствуя, что все ближе и ближе приближается к освобождению. При её словах Чайлд припал к её шее, следя за тем, чтобы оставить ещё один очень заметный след спереди. — Кончи со мной, милая, — прошептал он ей в шею, его толчки не замедлялись. Несмотря на заданный им резкий ритм, он всё ещё не устал. — Давай, я жду. Белая вспышка взорвалась перед глазами, и она крепко прижалась к нему. Ей нравилось думать, что она может быть тихой, когда они были где-то, где их могли поймать другие люди, но сейчас разумных мыслей не было в её голове. Она застонала громче, чем когда-либо. После того, как ее тело прекратило свои спазмы, Чайлд на мгновение замедлил темп до более мягкого, позволив ей отдышаться. Её ноги упали вокруг него, ударившись о кровать. Она потеряла силы, чтобы держать их, и её руки быстро последовали за ногами. Она тяжело дышала, изо всех сил пытаясь открыть глаза, чтобы посмотреть на него. Однако.. Обычно, если она кончала первой, Чайлд тоже был недалеко от оргазма. Иногда он был достаточно любезен, чтобы выйти из неё и вместо этого кончить на бедро или спину, чтобы дать ей время прийти в себя. Обычно. Но не сегодня. У Чайлда всё ещё был тот мрачный отблеск в глазах, и она почувствовала, что он твёрд как камень внутри неё. Люмин на мгновение отвела взгляд, пытаясь сообразить, что ей сказать. Взгляд, который он бросил на неё, был ужасно напряженным, и, если бы в ней ещё что-то осталось, Люмин была уверена, что она захотела бы второй раунд. К сожалению, Чайлд даже не кончил. — Думала, что как только ты получишь то, что хотела, мы закончим? — спросил он с дикой ухмылкой. —О, нет, малышка. Сегодня ты была такой плохой, а я все равно дал тебе то, что ты хотела. Думаю, теперь я могу делать с тобой все, что захочу, верно? Он двигал бедрами медленно. Входил и выходил снова. Люмин заскулила, слабая рука поднялась, чтобы попытаться схватить его за плечо. «Аякс, — прошептала она, — я не думаю, что выдержу больше». Однако, как только она это сказала, то поняла, что говорить что-то подобное не стоило. Его глаза загорелись, как иногда, когда они вместе спарринговали. Опасный и возбужденный одновременно. — О, я знаю, —согласился он, снова с чрезмерной силой толкнувшись в неё, заставляя её стенки снова открыться ему, а затем медленно полностью вышел. — Но я не хочу, чтобы ты снова повторила сегодняшнее. Ты моя, — сказал он, переместив руки с ее талии на шею. — И я буду трахать тебя, пока не почувствую, что ты уяснила. Договорились? Люмин могла только слабо кивнуть. Она чувствовала, как горят её легкие. Как только он полностью вошел в неё, Чайлд позволил ей вдохнуть. Она знала эту игру — они играли в нее всего один или два раза, но она точно знала, к чему всё идет, когда она видит этот взгляд. Её слабые руки схватились за простыни, тщетно пытаясь удержаться за что-то, пока он втрахивал её глубже в матрас. — Вот так, милая, — прошептал Чайлд напряженным голосом. — Ты такая.. такая.. Ты идеальна.. Чайлд, казалось, немного развлекался, его дыхание становилось нестабильным и затрудненным, когда он приближался к завершению. Несмотря на то, что она снова возбуждалась и это приносило ей удовольствие, Люмин было немного больно. Сила, с которой он входил в неё, ощущение того, как его член грубо входит и выходит из неё.. Чайлд застонал, окончательно погрузившись в неё, и Люмин не смогла сдержать слабый стон. Даже в этой боли она всегда чувствовала себя так хорошо, независимо от того, насколько обострились её чувства после грубого обращения. Чувствуя, как он изливается, она не могла не прижаться бедрами к его бедрам, несмотря на то, что её зрение стало расплываться. Он упал на неё сверху, как только кончил. Она не думала, что он вытащит из неё в ближайшее время. Как только она достаточно отдышалась, её рука, которая не была зажата под ним, осторожно погладила его по голове. Он поцеловал её в макушку, немного уткнувшись носом в её волосы. — Я люблю тебя, — сказал он ей теперь, когда они оба успокоились. Люмин хихикнула, слегка потянув его за рыжие пряди. — Я тоже тебя люблю, — сказала она, счастливо вздыхая. — Ты можешь слезть с меня, чтобы мы могли поспать? Если на следующий день не станет лучше, она была уверена, что Барбара сможет это исправить… даже если за этим следовал неловкий разговор. Чайлд рассмеялся, немного покашляв при этом. — Конечно, принцесса, — согласился он, приподнявшись достаточно, чтобы плюхнуться где-то сбоку. — В следующий раз просто скажи мне, чего ты хочешь. Я всегда рад услужить. Ненавижу ревновать. Люмин позволила обнять себя, прижавшись спиной к его животу. Она хотела сказать ему, что подумает об этом, или что-то столь же дерзкое, но она знала, что это было неправильно. Даже если всё получилось именно так, как она хотела. — Хорошо, — наконец сказала она, слегка улыбнувшись, хотя он этого не видел. — Но не волнуйся. Ты единственный, кому позволено делать такое со мной. — Она больше чувствовала его смех, чем слышала его. — Поверь мне, я знаю. — Рука поднялась, чтобы провести по следам, которые он оставил, и был готов к тому, чтобы мир увидел их утром. — Ты моя, и теперь все это узнают. Почему-то Люмин казалось, будто она проиграла ему сегодня.