ПУТЬ ДРАКОНА. КНИГА ПЕРВАЯ – ПОЛЕТ СОКОЛА

Глава вторая, в которой герои сражаются со степными разбойниками и подвергаются нападению демона, а шаман Гойр терзается сомнениями Небольшой отряд всадников до полудня успел проехать довольно большое расстояние. По дороге Арьи приблизился к Йану и сказал: – Вроде бы ты умеешь предчувствовать опасность? Будь настороже, хорошо? Йан кивнул. – Но не волнуйся, мы справимся с чем угодно! Теперь Йан внимательно прислушивался к своим ощущениям и, наконец, действительно что-то почувствовал. Он помахал, привлекая внимание, и крикнул: – Опасность с севера! Отряд остановился. Развернувшись к северу, Арьи вглядывался в горизонт. Потом сказал своей четверке: – Придерживайтесь нашего плана. Воины хором ответили: – Слушаемся, сёйгур! Арьи поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем, с которого слетела молния, рассыпавшаяся в небе огненными брызгами. Четверка выдвинулась вперед, Арьи остался прикрывать Йана и Мэй, приказав им: – Стойте спокойно. Главное, не высовывайтесь. Наконец стало видно, что с севера приближается отряд – человек тридцать всадников весьма зверского вида на разномастных лошадях. – Ха, степные разбойники! – ухмыльнулся Арьи. – Вот будет развлекуха! Черные воины поскакали навстречу разбойникам, обнажив мечи. Они вломились в ряды нападающих так легко, как горячий нож входит в масло. Засверкали клинки. Йан привстал на стременах, чтобы лучше видеть – никогда еще не приходилось ему наблюдать подобную технику боя. Увлекшись зрелищем, он не заметил, когда и откуда появилось подкрепление – двадцать черных всадников окружили разбойников, отчаянно махавших мечами. Минут через десять все было кончено, лишь пятеро черных воинов стремительно догоняли убегавших в панике разбойников. В живых не оставили никого: воины методично обошли поле боя, добивая раненых и подбирая мечи. Некоторые, рассмотрев, бросали обратно, а другие забирали. Черные воины построились. Арьи подъехал к ним и спросил: – Раненые есть? – Нет, сёйгур! – гаркнули воины. Арьи еще приблизился и заговорил очень тихо, так что Йан и Мэй не могли расслышать ни слова. Окончив речь, он поднял вверх руку с сжатым в ней мечом и издал гортанный возглас. Отряд ответил ему тем же, потом развернулся и поскакал на запад, только прежняя четверка осталась на месте. – Пожалуй, мы немного передохнем, – сказал Арьи, обращаясь к Йану и Мэй. – Ну что, суслики, напугались? – Еще чего! – обиженно воскликнула Мэй. – Да если бы у Йана был меч, он бы им показал! – Ты хорошо владеешь мечом? – спросил Арьи у Йана. – Неплохо, – ответил Йан. – Но только в пешем бою. Тут, боюсь, я бы не справился. – Ладно, как-нибудь сразимся с тобой. Посмотрим, чего ты стóишь. Когда Мэй отошла подальше, Арьи предупредил Йана: – Ты все-таки следи за обстановкой, хорошо? Мало ли что! Два следующих дня прошли без происшествий. На полуденном привале Арьи позвал Йана сражаться, велев Четвертому одолжить Йану свой меч. Тот подал, поклонившись, но Йан не мог не заметить легкой усмешки на его лице. Йан вынул меч из ножен, сделал несколько взмахов в воздухе и удовлетворенно кивнул: – Хороший меч. Он вышли на позицию, и сражение началось. Йану пришлось трудно, хотя он очень старался. Когда он совсем выдохся и хотел запросить пощады, Арьи сам остановил бой: – На сегодня хватит. Ну что ж, ты очень даже неплох. Молодец! – Но до тебя мне далеко, – признал Йан. – Ничего, потренируешься и сможешь меня превзойти. Я дам тебе пару уроков. Йан вложил меч в ножны и подал владельцу, но вдруг замер, нахмурившись. – Что? – подскочил к нему Арьи. – Ты чувствуешь опасность? Йан, все так же хмурясь, медленно повернулся вокруг своей оси, еще прислушался… – Опасность, и сильная! Но я не могу понять, откуда… Все стали оглядываться по сторонам, но тут Мэй, которая догадалась взглянуть вверх, закричала: – С неба! Все головы повернулись вверх – с высоты на них стремительно падала какая-то бесформенная черная тень. Арьи воскликнул: – Встаньте в круг! Ничего не делайте, я справлюсь сам. Тень приближалась и становилось понятно, что она напоминает черную растрепанную птицу с четырьмя крылами и хищным клювом. Она издавала пронзительный визг, а глаза ее горели адским пламенем. – Демон-убийца, – прошептал Первый. И остальные воины повторили с ужасом: «Демон-убийца!» Арьи выпустил мощную молнию, которая сбила птицу на землю, потом ринулся к ней и побежал рядом с демоном вокруг сбившихся в кучку спутников: птица выпускала черный дым, а Арьи уничтожал его своей молнией. Пробежав так два раза, Арьи ринулся наперерез птице, молниеносно окружил ее огненным кольцом и принялся бомбардировать шаровыми молниями. Все заволокло клубами дыма и пламени, только было слышно, как визжала и шипела птица-демон. Наконец, все стихло. Кольцо огня потихоньку гасло, а от птицы не осталось ничего, кроме черной кляксы, которая скоро испарилась. Арьи повернулся, улыбаясь – все дружно заорали от радости. Он сделал шаг, другой… Упал на колени… Попытался встать и рухнул ничком на землю… В это время главный императорский шаман, дремавший после сытного обеда, вздрогнул и очнулся. Припомнив свой сон, он сосредоточился и посмотрел верхним зрением в сторону Западного Крыла, пытаясь одновременно связаться со своим шпионом. Связи не было, а то, что он увидел верхним зрением, настолько Гойру не понравилось, что он в раздражении стукнул кулаком по деревянному столику, стоявшему у кровати, и расколол его пополам. Шаман встал и принялся ходить из угла в угол, размышляя, что теперь делать и стоит ли рассказывать такие плохие новости императору. Шаман не боялся императорского гнева. Он занял свою должность пятнадцать лет назад после смерти отца, который когда-то сделал ставку на Ботайдора и не проиграл. Гойру же Ботайдор никогда не нравился, но деваться было некуда, поэтому он исполнял свои обязанности, но без особого усердия. Гойр был осведомлен о судьбе клана Сурайту, который имел куда больше прав на императорский престол, чем клан Ботайдора. И знал все слухи, связанные с наследником Сурайту, которого за прошедшие три десятка лет так и не удалось отыскать. Шаман чувствовал, что в воздухе сгущается напряженность, что какие-то мощные силы стягиваются со всех сторон к столице. Назревали перемены, и шаман не собирался в них участвовать: вряд ли он сможет уцелеть при смене власти. Поэтому Гойр все время вглядывался и вслушивался, пытаясь определить нужный момент, чтобы исчезнуть без следа. Может, он уже и настал? Шаман знал, насколько на самом деле слаба императорская власть: народ ненавидел владыку, а армия (особенно императорская гвардия) давно потеряла боевой дух. Сейчас, как никогда раньше, Гойр жалел, что разрушил все связи с шаманским миром, и упрекал себя в излишней гордости: он первым перестал участвовать в Общем Круге, а когда вдруг захотел снова войти, его уже не пустили. Осталось лишь несколько старых друзей, которые, однако, не были с ним вполне откровенны, так что приходилось рассчитывать только на завербованных шпионов, от которых, честно говоря, толку было мало. Как от того, который даже не смог вызывать сильного демона-убийцу! Пятнадцать лет назад Гойр был преисполнен честолюбивых надежд – ему было всего сорок пять, возраст смехотворно юный для настоящего шамана. Теперь, когда Гойру перевалило на седьмой десяток, никакого честолюбия у него уже не осталось: выжить бы, вот и всё. Выжить, уехать из столицы куда-нибудь подальше… Жить в одиночестве… Совершенствовать свой Дух… Но в глубине души Гойр знал, что это все пустые мечты: он любил столицу и роскошь, вкусную еду и красивых женщин – как отказаться от такой приятной жизни ради какого-то мифического Совершенства? Да кто вообще его достиг? Эйше? Эйше был его вечной занозой: подумаешь, тридцатилетний мальчишка с замашками Верховного Божества! Отрастил патлы до пояса, многозначительно смотрит, важно вещает – то-то все девчонки Высшей Школы от него без ума! Но как бы язвительно не отзывался Гойр о наставнике Высшей Школы, он не мог не сознавать, что этот «мальчишка» гораздо сильнее и круче его самого… Пока Гойр метался по комнате, терзаясь сомнениями, в Верхнем Мире спешно собирался тот самый шаманский Общий Круг, куда его не пускали. В разных концах земли сосредоточенные шаманы, среди которых был и Эйше, сидели в ритуальных позах и, закрыв глаза, посылали потоки силы в Верхний Мир, образуя постепенно энергетический круг, в центре которого в реальном мире лежал Арьи Лисий Хвост. Когда Арьи упал, первым к нему подбежал один из воинов – пощупал пульс, потрогал лоб и сказал: – Сёйгур потерял слишком много сил, борясь с демоном-убийцей. К тому же он ранен. Срочно нужен шаман. Займитесь сёйгуром, а я приведу шамана. Мы вернемся ближе к ночи. Он вскочил на коня и ускакал. Арьи осторожно перенесли в быстро поставленную палатку, уложили на одеяло. Двое воинов сняли с него одежду и, обтерев тело влажной тканью, надели чистую нижнюю рубашку, потому что старая насквозь промокла от пота. Арьи так и не пришел в себя. – Плохая рана! – вздохнув, сказал Третий воин. – Хорошо бы Первый побыстрее привез шамана. Рана была на плече – черная клякса, вспыхивающая по временам алым отблеском. – А мы ничего не можем сделать? – дрожащим голосом спросила Мэй. – Ничего, – печально ответил Третий. – Только менять холодный компресс. – Я займусь этим! – сказала Мэй. До самого вечера она меняла компрессы и обтирала лицо Арьи влажной тканью. Наконец вернулся Первый. За ним ехали шаман и знахарка. Они без промедления принялись за дело: знахарка занялась раной, а Мэй ей помогала, готовя отвары и примочки. Шаман же зажег костер и заплясал вокруг него, равномерно ударяя в бубен. Спустя час он вернулся в палатку, сел около Арьи, положил руку ему на лоб и замер. – Ты видишь поток Силы? – спросил Йан, но Мэй отрицательно замотала головой. – Поток спускается сверху на шамана, а тот направляет Силу к Арьи. Прошла ночь, и прошел день. И еще ночь, и еще день. Арьи все не приходил в себя, но рана потихоньку затягивалась – черная клякса уменьшалась, оставляя после себя пятно, как от ожога. Шаман со знахаркой уехали, сказав: – Мы сделали все, что могли. Теперь дело за самим сёйгуром. У него уже открылись каналы восприятия, так что Сила Общего Круга поступает к нему напрямую. Скоро он должен очнуться. День тянулся за днем. Мужчины занимались охотой и тренировками, по ночам по очереди охраняли лагерь и дежурили у постели Арьи, а Мэй готовила, варила отвары для Арьи и ухаживала за ним в дневные часы, иногда призывая на помощь кого-нибудь из воинов. Они с Йаном не каждую ночь проводили вместе, но тем нежнее были их объятья, тем горячее любили они друг друга. И никогда так много не разговаривали, делясь воспоминаниями о прошлом. Будущее было неопределенным – все зависело от того, очнется ли Арьи. Он должен был регулярно принимать разные отвары, на вкус один другого гаже – Мэй как-то попробовала сама и долго не могла отплеваться от горечи. Но что делать! И Мэй часами сидела около Арьи, по ложке вливая ему в рот отвар, смешанный со сладким сиропом. Арьи иногда метался на постели и что-то бормотал в бреду – чаще всего упоминался брат, которого Арьи ни разу не назвал по имени. Но постепенно он стал спокойнее, иногда на лице даже появлялась улыбка, и Мэй не поверила своим ушам, когда услышала из уст Арьи свое имя: – Мэй… Мэй, расчеши мне волосы… Мэй подумала, что и правда надо бы расчесать, а то свалялись. Она взяла гребень и с сомнением на него посмотрела, боясь, что после столкновения с зарослями на голове Арьи ни одного зубца не останется. Должен же у него быть свой? Она порылась в заплечной сумке Арьи и действительно нашла большой деревянный гребень, каким расчесывают гривы лошадям. Она осторожно принялась водить гребнем по спутанным волосам Арьи, стараясь не делать ему больно. Увлекшись, Мэй стала тихонько напевать песенку, которую пела ей мать, когда заплетала косу: «Волосок к волоску, сердце к сердцу… Приди, возлюбленный мой, заплети мои косы…» И вдруг Арьи повернул голову и попытался сесть. Мэй ахнула: – Ты очнулся! Арьи молча смотрел на нее, и такого выражения лица Мэй еще никогда у него не видела: в глазах Арьи горела отчаянная мольба. – Мэй, – прошептал он. – Прекрасная Мэй… И тут же без сил опять упал на подушки. Мэй выскочила из палатки и закричала: – Арьи очнулся!