Шёпот Луны

— Не отходи далеко, красавица. Скабиор сидит, привалившись к бревну, глядя на девушку полуприкрытыми глазами. Гермиона дергает плечами, куда ей деваться-то, палочки у нее нет, да и заклинание не даст ей выйти за пределы этого пятачка, где расположился лагерь егерей. Все эти дни ей было не по себе от его ехидных шуточек, от случайных прикосновений. Девушка все время ловила на себе его взгляды, иногда он подходил слишком близко и тогда от этой вынужденной близости она покрывалась мурашками. От одной только мысли, почему он оставил ее в лагере, а не отправил с Гарри и Роном в Малфой Мэнор, ей становится жарко. Все эти его странные взгляды наводят на определённую мысль, но за эти три дня он так и не сделал ничего такого. Более того он по своему опекает ее и отгоняет особо ретивых товарищей. И надо признаться, было в этом наглом мерзавце что-то такое, что заставляет биться сердце Гермионы быстрее. Гермиона вспоминает, как увидела его первый раз, там, в лесу, когда он учуял ее запах. Как стоял совсем рядом, смотрел на нее, но не видел. И даже дрожа от страха, она все равно ощутила тогда странное притяжение. А как егерь смотрел на неё, когда его подручные схватили ее! Как вдохнул запах ее волос и потянулся к ней. При воспоминании об этом, Гермионе стало не по себе. Она вспомнила как ее тело отреагировало тогда. И по всему выходило, что она тогда немного завелась. Это было дико, глупо и ставило ее в тупик. Ещё ни один мужчина не вызывал в ней столько противоречивых чувств. Сделав все дела, и ухватившись за ветви, чтобы выбраться из небольшого оврага, она и не замечает, что рядом кто-то есть. Вздрогнув, она поднимает глаза. Луна освещает прищуренные глаза, обведённые сурьмой, хищный нос, крепко сжатые тонкие губы. — Какого черта, ты напугал меня! Мужчина молчит, продолжая смотреть на неё. И делает ещё один шаг, поближе. — Скабиор, что… Она выставляет руки перед собой, как-будто может его остановить. — Шш… Не надо бояться, красавица. Ноздри мужчины трепещут, во взгляде его непонятная тоска. Он дотрагивается до ее лица, склоняется к волосам и шумно втягивает воздух. Гермиона замирает. Ей страшно, но внизу живота вдруг становится тепло и всё тело покрывается мурашками. Егерь легонько дотрагивается губами до ее макушки, потом опускает лицо в ложбинку ключиц и снова шумно вдыхает. Гермиона хочет отстраниться, но места нет, она и так уже прижата спиной к дереву. Она чувствует как от него пахнет потом, вишневым табаком и костром. И в смятении понимает, что запах этот ей невероятно приятен. Его руки обвивают ее талию, забираются под одежду, горячие ладони скользят по спине. Гермиона цепляется в ворот его кожаного плаща и пытается оттолкнуть от себя. — Пожалуйста, — шепчет она, — не надо… Прошу… Он сминает ее губы своими, жадно целует шею. Задирает свитер, и горячие ладони обхватывают маленькую грудь, легонько сжимая ее. У девушки перехватывает горло, о боже, почему ей так приятно, почему она не кричит, а позволяет ему проделывать с ней всё это. От острого удовольствия Гермиона стонет, и тут же замолкает от нахлынувшего стыда. Да как она может позволять такое, что с ней происходит! Не может же она и вправду хотеть этого грязного дикаря! А как же Рон! Но тело подводит ее, Гермиона чувствует как жар охватывает бёдра, трусики предательски намокают и она со стоном подаётся вперёд, отвечая на поцелуй. Скабиор на мгновение замирает, отстраняется и удивленно смотрит на неё. Девушка краснеет от его взгляда. Сердце стучит, ноги дрожат и кажется, что она упала бы, если бы он не прижимал ее так крепко к дереву. Скабиор встряхивает ее и тянет за волосы, так что ей приходится запрокинуть голову, и внимательно всматривается в её глаза. — Не может быть — говорит он и тут же прячет удивление в ехидной усмешке. Она снова вспыхивает и пытается спрятать лицо, но он ещё крепче обхватывает ее волосы и не позволяет отвернуться. Усмешка сходит с его лица и он снова целует ее, мягко и аккуратно. Его язык проникает в ее рот, сперва медленно, затем ускоряясь. Поцелуй становится таким жадным, что Гермионе кажется будто он хочет ее целиком поглотить. Егерь рычит, низко и хрипло. Все происходит так быстро. Вот он снимает ее свитер и рубашку. В следующий момент, урча как зверь, целует ее грудь, засасывает ее соски, щекочет их языком. А вот он уже стянул с неё джинсы и опустившись к ее ногам, приникает носом к мокрым трусикам и жадно вдыхает запах ее желания. Гермиона пытается оттолкнуть его голову, она ведь не мылась несколько дней, да как же можно делать такое. Он угрожающе рычит и она застывает, наблюдая, как он снимает её трусики и зарывается носом в ее лобок. — Такая вкусная, — стонет егерь. — Такая ароматная. Он раздвигает Гермионе ноги и смотрит туда таким безумным взглядом, что она перестаёт сопротивляться и позволяет делать ему всё, что он хочет. Скабиор крепко держит ее за бёдра и дотрагивается губами до складок, затем проводит языком прямо по щели. И Гермиона чувствует как разделяется в этот момент надвое — одна часть сгорает от стыда, а вторая часть сгорает от совершенно животного удовольствия. Зарывшийся лицом в ее лоно Скабиор и впрямь напоминает дикого зверя, дорвавшегося до желаемой добычи. Он нетерпеливо вылизывает ее складочки, погружается языком в самую глубину, слизывает ее сок. Гермиона чувствует, как теряет голову от горячих волн удовольствия и, не в силах стоять на ногах, практически садится ему на лицо. «Значит вот оно как бывает», думает она, «вот каково это быть с мужчиной». Никто и никогда не целовал ее так жадно и иступлено. Никто и никогда не прижимал ее так к себе, грубо и по собственнически. Никто и никогда не целовал ее туда. И никогда она не кончала так бурно, лаская себя сама. В следующий момент егерь поднимается и целует ее в губы, впервые она пробует себя на вкус. Это так странно и так возбуждающе. Оторвавшись от поцелуя, он всматривается в ее глаза, подернутые поволокой удовольствия, обводит ее губы пальцем, затем снимает плащ и бросает на землю. Ещё раз вопросительно смотрит на девушку и, не встретив протеста, бережно опускает ее на землю. И вот она уже лежит, а сверху на неё опускается горячее сильное тело егеря. Руки, его руки везде. Губы, грубо и умело скользящие по шее, груди, животу. Гермиона растворяется в горячих волнах, накатывающего удовольствия. Она чувствует как что-то твёрдое тыкается между ног и вот вспышка боли. Гермиона хнычет и пытается его оттолкнуть, но он ещё сильнее прижимает ее к земле, закрывает рот ладонью и тихо шепчет: — Потерпи, моя девочка… Все будет хорошо… Скабиор чуть замирает, даёт ей немного привыкнуть и начинает двигаться. Гермиона тихонько плачет. Туман страсти рассеялся с первой болью и она только сейчас осознаёт, что позволила этому мужчине забрать ее девственность. Он снова что-то шепчет, зарывается лицом в ложбинку на ее шее, говорит что-то нежное и успокаивающее. Боль понемногу стихает и Гермиона находит силы открыть глаза. Она смотрит на его красивое лицо, искажённое страстью, на его губы. Скабиор ловит на себе ее взгляд и замирает. Ей кажется, что помимо желания, в глазах его мелькает нежность и сожаление. Он тянется к ней губами, начинает целовать, слизывает остатки слёз с ее щёк. — Потерпи ещё немного, моя красавица, — стонет он в ее шею. — Вот так, вот так. Ещё чуть-чуть. Скабиор наваливается на неё сильнее, он то тихонько рычит, то сдавленно стонет, не переставая шептать ей на ухо ласковую дребедень. Вот он ускоряется, легонько кусает ее за шею, выходит из неё и кончает ей на живот. Гермиона лежит, закрыв глаза. Он целует ее в уголок рта, потом скатывается и ложится рядом. — Прости — шепчет он, — я не должен был… Гермиона поворачивается на бок, пытается сесть. Свет луны освещает ее совершенно нагое тело, бурые потеки на внутренней стороне бёдер. Боже, что она наделала, как она будет смотреть в глаза Рону. Она обхватывает себя за колени и пытается прикрыться. Егерь тоже садится. — Холодно, — говорит Скабиор и подаёт ей одежду. Гермиона молча одевается. Он ищет ее взгляд, но она не хочет сейчас на него смотреть.