Звездопад

~~~

      Холодный ветер бьёт в лицо, его острые когти пробираются в самую душу. Под ногами – город, наполненный яркими огнями и несбыточными мечтами. Люди радуются и смеются, проходя по заснеженным улицам, в преддверии Нового года. Они не видят слёз на глазах друг друга. Они не видят боли, скрываемой за глупой улыбкой. Каждый из них бежит от своих проблем, ищет обходные пути, пытается забыться в общении. Просто посмеяться, напиться и выкинуть всю эту чушь из головы. Твои проблему – это ничто. Это всего лишь небольшое препятствие на пути к великому. Не принимай это всерьёз, ты же не слабак. Фразы, прилипшие к сознанию практически каждого человека. Они не дают жить спокойно, каждый грёбаный день напоминают, что ты сам придумываешь себе проблемы. Хочешь жить счастливо и свободно – умей выкручиваться и находить решение. Сильные люди всё выносят, терпят и идут дальше, но что делать слабым? Дети, которые родились не в то время и ни в том месте. Пьяные родители, отбитые одноклассники, предательства и давление. Что делать тем, кто только родился, но уже познал горький вкус взрослой жизни.       Ещё один острый поток пробирает до костей. Скоро придут родители. Папа, наверное, снова где-то напился, а мама в сотый раз тащит его на своём больном плече домой. Я так больше не могу.       Маленькие ножки отходят от края. Можно сделать всего лишь шаг, и ты свободен. Больше не будет вечных споров, от которых хочется спрятаться в самый тёмный угол, только бы тебя не увидели. Не будет грубых ударов, из-за которых, кажется, можно услышать, как ломаются кости, и боли…Больше не будет боли, преследующей мальчика буквально на каждом пороге. Ему всего лишь восемь. Восемь лет, а он уже знает так много об алкоголе и ранах. Он легко может оказать первую помощь своей матери, если та «случайно» удариться об острый угол стола. Сходить в небольшой ларёк на окраине городка, чтобы на деньги отца попросить у тётеньки, от которой вечно воняет перегаром, бутылку «водички». Конечно все эти утренние улыбки, завтрак из рук заботливой мамы и семейные объятия всего лишь пыль. Грязь на подошве его отца, когда тот после двухдневного отдыха возвращается вечером домой. Его отец – это страх, это неконтролируемые дрожащие руки, это грубый голос, сотрясающий всю квартиру, и крик матери. Как только часы пробивают шесть часов вечера, начинается ад.       Маленький силуэт последний раз обворачивается на тёплый закат, единственное тепло, которое он может себе позволить, и медленно идёт домой. Продрогшие ноги покалывают от лютого мороза на улице. Всё-таки пойти босиком на крышу была не самая лучшая идея.       Скрипучая дверь, которой на вид не меньше сорока лет, приоткрывается, сопровождая это действие противным, пробивающим до мурашек звуком. Тихий шажок на потёртый и грязный от обуви ковёр, интересно сколько раз по нему проходили папины друзья? В квартире тишина. Мальчику кажется, что даже его сердце перестало биться на несколько секунд. В голове набатом трещит лишь одна фраза. Пожалуйста, пожалуйста…Хоть бы не узнали.       В ушах медленно стучит. Стук. Ещё один. Тишина. Неужели на этот раз пронесло? Родители не должны узнать, что я уходил. Тишина ужасает и одновременно радует. Хочется выдохнуть полной грудью и почувствовать себя безопасно.       Громкий удар прорезает тишину. Мальчик крупно вздрагивает, готовясь получить новый удар. Голова, руки, живот, сердце… Куда ударит отец? Дышать становиться тяжело, воздух как будто в страхе замер, не поступая в лёгкие. Маленькое сердечко, кажется, на миг останавливается. Глаза закрыты, не готовые снова попасть и увидеть весь этот ад, который твориться в этой дряхлой квартире уже несколько лет. Теплота заката уже не кажется такой успокаивающей, больше не хочется смотреть на него часами и представлять себя в его крепких объятьях. Закат красный. Кровь тоже красная. Кровь не успокаивает, она тянется в самое сердце, забирается в душу и оставляет там свои плоды.       – Перестаньте долбиться в нашу стену!       – Я на вас в суд подам! В такую темень греметь. Люди спать хотят.              Озлобленная соседка, с синяками под глазами, наверное, она много работает в последние время, чтобы прокормить свою семью, в последний раз грозно ударила в дверь и ушла обратно в квартиру. Мальчик лишь с сожалением посмотрел ей вслед. Старушка не выглядела плохой, каждый человек в этом огромном мире пытается сделать всё для того, чтобы жить счастливо вместе с дорогими людьми. У кого-то они есть, у кого-то их нет. Усталость часто берёт вверх над разумом, поэтому он не сердился на неё. Она всё ещё пытается выплыть из пучины отчаяния. Она смелая. Некоторые сдаются сразу же, например…       –Эй, малец! Подойди-ка сюда, у меня к тебе разговор серьёзный!              Отец.

~~~

      Се Лянь мирно сидит около кровати и слушает тихое сопение маленького мальчика. Оборачиваясь назад, в то время, когда он только начинал свою жизнь в новой роли, он никогда не думал о том, как могут жить другие люди. Этому ребёнку всего лишь восемь, он недостоин всего этого. Парень медленно поднимает голову и поворачивает свои невозможные янтарные глаза на постель мальчика. Хрупкий клубок лежит под большим одеялом, больше похожим на ободранную ткань, спрятавшись от всего мира. Сердце раскалывается, разрывается на небольшие кусочки при виде того, как быстро растёт его мальчик. Как в столь юном возрасте тот уже видит мир по-другому. Сань Лан, так зовут этого мальчика, боится мечтать, боится увидеть в своей жизни хотя бы капельку радости, ведь радость не вечна, она не излечит всех ран и, уходя, нанесёт только больше.       На кухне снова что-то разбилось. Взгляд Се Ляня устремился в коридор, проходящий в кухню. Каким бы ответственным ангелом он не был, но эти звуки его просто вымораживают. Иногда ему хочется заткнуть этих глупых людей, чьи хранители давно смылись от них, боясь рано умереть, мучаясь из-за недалёких существ. Его мальчик другой. Он не берёт пример с родителей, он не пытается вникать в их разговоры и подражать им. Он просто борется. Медленно угасает, как маленький светлячок, потерявший любовь и заботу со стороны близких людей, но борется.       Снова крик, сопровождающийся огромным количеством отборного мата. Хочется отрезать себе уши, дабы не слышать этого, хочется вместе с Сань Ланом спрятаться в тёмном углу, обнять его, укрыть от всего мира своим слабым телом и сказать… Сказать несколько добрых слов, подарить тому опору и поддержку, которую мальчик не видел с рождения.       Мальчик начинает ёрзать на твёрдой кровати. Дряхлая старушка отвратительно громко скрипит, из-за чего Сань Лан начинает дрожать. В его спокойный сон снова вторгаются ночные кошмары, протягивают свои длинный чёрные когти к телу маленького мальчика. Кошмары, которые преследуют его в каждом тёмном углу школы, на каждой многолюдной улице он слышит их дыхание за своей спиной. Они пробираются под его одежду, просовывают свои руки в самые потаённые уголки сознания маленького паренька. Из окна медленно продувает поток ветра, Сань Лан хочет спрятаться, хочет побыть в тишине хотя бы минуточку, но даже во сне он не может этого себе позволить. Со всех сторон он слышит тихое шипение. Вот откуда-то слева раздался грубый мужской голос, чем-то смутно напоминающий голос его отца. Вдали слышится женский крик, заставляющий жмуриться от боли, пронизывающей сердце. Ему страшно. Ему чертовски страшно жить в этом мире. Он так больше не может…        Се Лянь закрывает глаза, пытаясь прийти в себя. Атмосфера давит со всех сторон, ободранные обои, покрывающие каждый сантиметр этой квартиры, деревянный пол, в каких-то местах покрытый какой-то жёлтой жидкость. Запах, наполняющий всю квартиру, заставляет голову кружиться. Старость, пыль и чувство того, что ты скоро задохнёшься, не покидают ангела.       Удар.       Красиво-разукрашенная тарелка полетела в стену, скорее всего её подарили семье Сань Лана на какой-то праздник, когда мальчика ещё и в помине не было. Плач матери, крики отца, бьющаяся посуда и громкий удар об стол – всё это сливается в одну какофонию из звуков, проходящую по спине и вызывающую неконтролируемую дрожь. Се Лянь не хочет дальше смотреть на то, как его мальчика избивает его же отец, он не хочет разделять боль вместе с Сань Ланом, ощущая всё в несколько раз сильнее. Он устал. За все восемь лет он испытал столько боли, что готов был и сам умереть. Он хотел взять холодную ручку Сань Лана, наконец согреть его в своих объятьях и вместе спрыгнуть…Спрыгнуть с крыши десятиэтажного старого дома, в котором пьют бомжи, колются наркоманы, и в котором живёт его маленькое чудо.       Но он каждый раз себя останавливает. Он здесь не для того, чтобы умереть. Его обязанность – это защищать человека, к которому привязана его душа, буквально за руку оттаскивать мальчика от края, разговаривать с ним, являясь в образе выдуманного друга, брать всю его боль на себя, и в конце концов подарить ему новую жизнь и сделать его достойным человеком. Се Лянь снова направляет свой взгляд на кровать, с сожалением и нескрываемой виной осматривает состояние мальчика. Всё слишком плохо в его жизни. Ангел не может дать гарантии того, что мальчик выживет, что его желание жить выше всей этой темноты, захватывающей его разум. Сань Лан умный мальчик, но в какой-то момент всё может сломаться, кошмары перелезут через стену, выстроенную в голове мальчика за восемь лет, и завладеют его маленьким сердцем.       Единственное, что остаётся Се Ляню – это быть рядом и закрывать своими маленькими ладонями ушки мальчика, чтобы тот спокойно провалился обратно в сон и хотя бы на некоторое время забыл о том, что происходит вокруг.       Этой ночью парень не отходит от Сань Лана, он прижимает мальчика ближе к себе и успокаивающе водит по его спине рукой, пряча его от родных родителей и пытаясь унять сердце, бьющееся с сумасшедшей скоростью.       – Сань Лан, я всегда рядом. Ты не один.      

~~~

      Школа. Место, которое Сань Лан ненавидит не меньше дома. Постоянное давление на учеников, вечные перепалки с одноклассниками, заканчивающиеся парой новых синяков на спине и несколькими незначительными ранками на руках, крики учителей, не способных понять, увидеть своими полуслепыми глазами состояние мальчика. Учителя способны лишь кричать, слепо и поверхностно оценивая знания маленьких детей, дети способны лишь дразнить и обзывать самыми смешными и обидными фразами.       Школа – это место, где действует стадный режим. Тут твоё мнение не учитывается. Либо ты следуешь мнению большинства и идёшь за главным, либо ты подписываешь себе приговор на все девять или одиннадцать лет в этом здании. В классе мальчика всё именно так. Каждому ребёнку здесь промыли мозги, каждый из них ищет того, для кого он сможет стать «мальчиком на побегушках». Кто смелее и громче, тот и главный. Сань Лан с первого класса был другим. Он не хотел мириться с этими глупыми правилами, он слишком рано понял, что значит взрослая жизнь, он рано осознал, что у каждого разное мнение и своего нужно придерживаться, поэтому отношение с другими ребятами у него было мягко сказать не очень.       Се Лянь сидел на подоконнике, покачивая ногами, пока у мальчика шёл урок математики. Он краем уха вслушивался в то, что пытался донести учитель до детей. Спина всё ещё жутко болела после прошлой перемены, шрамы на руках, оставшиеся после быстрого исцеления всё ещё жгло. Пальцы немели, синяки на них начинали приобретать синеватый оттенок. Чувствовать боль во всём теле для парня было не в первый раз.              Совсем недавно, буквально час назад, Сань Лана побили перед школой старшеклассники. Небритые, высокие и худые, словно палка, парни подошли к мальчику, который, ещё выходя из дома, предчувствовал, что сегодня несколькими синяками от сверстников не отделается, и «попросили» сбегать того за сигаретами в ближайший ларёк.       – Нет.– Холодно произнёс Сань Лан, прожигая курильщиков спокойным взглядом. Если бы они знали, как в этот момент у мальчишки бешено билось сердце. За два года избиений в этой школе к нему впервые подошли кто-то старше пятого класса. Руки предательски дрожали, поэтому Сань Лан быстро засунул их в дырявые карманы своей потрёпанной куртки. На улице снег шёл уже неделю, не прекращая, мороз стоял жуткий, поэтому мальчику вот так стоять на улице, тем более в старой куртке, больше смахивающей на весеннюю, было не особо приятно. Худые щёки горели красным цветом, а носом приходилось шмыгать каждую минуту, чтобы из него ручьём не потекли сопли. Се Лянь, стоявший по левое плечо от мальчика, умилялся этой картине, ведь именно на улице Сань Лан чувствовал себя по-настоящему живым и всю дорогу шёл с глупой улыбкой, рассматривая зимнее небо.       –Чо нет?! Тебя никто не спрашивал. Быстро сгонял за сигаретами или мы тебе покажем, как нужно воспитывать мелких сопляков.– А вот это совсем не мило. Ангел с нескрываемой ненавистью посмотрел на трёх высоких парней, перегородивших путь его мальчику, и ему в первый раз захотелось хорошенько вмазать им. Жаль, что он не имеет права наносить вред людям.       Единственное, что ему остаётся – это положить свою руку поверх дрожащего плеча мальчика и улыбнуться ему самой светлой улыбкой, давая опереться на себя, показывая, что он не один. Сань Лан снова видит своего гэгэ, светлый парень, напоминающий ему солнышко, всегда находился рядом с ним, когда ему угрожала опасность.       Первая их встреча произошла, когда мальчику было четыре, тогда он забился в свой старый шкаф, стараясь спрятаться от отца, который в очередной раз пришёл после пьянки.

~~~

             Сегодня у мужчины был по-настоящему ужасающий день, как только дверь квартиры открылась, по комнатам разлетелся громкий крик отца, заставивший дрожать от страха даже его безмозглую мать. Мальчик сидел в шкафу, стараясь не издавать не единого звука, его сердце громко стучало, отбивая, похоже, последние минуты его жизни.       Дверь в его комнату распахнулась.              Медленные шаги заставляли Сань Лана вжиматься в стенку небольшого шкафчика ещё больше. Отец на взводе. Он с давлением перешагивает каждый миллиметр комнаты своего маленького сына.       – Лан-эр, выходи. Я знаю, что ты прячешься. Не надо выводить отца из себя, у него и так сегодня не лучший день. Выйди, я хочу поиграть с тобой.       Сердце замирает от каждого слова. Отец подходит всё ближе и ближе, скрип дерева, на которое наступает мужчина, отдаётся мальчику в уши. Ещё немного, ещё несколько шагов и он подойдёт к тайному укрытию, в котором сидит Сань Лан, спрятав голову в колени и дрожа всем телом.       – Сань Лан! Ты доиграешься! Выходи немедленно, я не собираюсь с тобой церемониться. Твоей матери досталось, теперь твоя очередь.       Мальчик закрыл маленькой ладошкой свой рот и задержал дыхание. Слёзы медленно текли по пухлым щёчкам, оставляя мокрый след. Страшно. Ему очень страшно. Он обнимает себя второй ручкой, он хочет почувствовать хотя бы толику защиты, ощутить, что он кому-то нужен, и кто-то правда готов бороться вместе с ним за право жить в этом огромном мире. Сань Лан думает о том, как, наверное, хорошо гулять вместе с друзьями, пить горячий чай в компании дружной семьи, смеяться и чувствовать разливающееся в груди тепло. Он хочет ощутить обычных человеческих эмоций, а в итоге…только страх.              Шаг. Пол скрипит настолько рядом, что мальчик буквально чувствует чужое тяжёлое дыхание, чувствует запах алкоголя, пробивающий до костей, он слышит, как за стеной мужчина громко сглатывает слюну и медленно касается ручки деревянного шкафа. Дверца издаёт протяжный скрип под давлением грубых пальцев. Мальчик перестаёт дышать, он завороженно смотрит на дверь, ожидая, когда та откроется, и он снова увидит это лицо, этот взгляд полный ненависти, запавший в самую душу, он увидит свой конец. Свет начинает пробиваться сквозь щель, становившуюся с каждой секундой всё больше. Секунда и он уже видит дырявые носки своего отца, от которых вечно воняет потом. Секунда и он уже видит край синих рваных штанов, отдалённо напоминающие новый писк моды – рваные джинсы. Ещё секунда и …       Звук звонка пробивает тишину. Мелодия, которую мальчик помнил только смутно, снова играет в их затерянном доме. Похоже, в его жизни всё-таки присутствует малая доля удачи, ведь в следующую секунды отец с усталым полу вздохом, полу рыком оставляет мальчика одного и медленно направляется к двери, желая быстрее закончить с незваным гостем.       Не успев вздохнуть с облегчение, дверцы шкафа снова открываются, и мальчик резко зажмуривает глаза, приготовившись получать порцию ударов, отсроченную, кажется, на несколько секунд.       –Эй, Сань Лан.– Звучит нежный голос, совсем не похожий на грубый, сорванный голос отца. Мальчик первый раз понимает, что значит чувствовать трепет от одного лишь слова. Внутри появляется маленький огонёк надежды, и мальчик аккуратно приоткрывает один глаз.              –Не бойся, я твой друг. Пока я рядом, можешь не волноваться, тебе не будет больно. Поговорим за стенами твоего небольшого убежища?– Сань Лан откровенно залипает на юношу, который прямо сейчас, перед ним, сидит на коленях, и протягивают свои тёплые руки к нему. Мальчик никогда в своей жизни не видел настолько прекрасного человека. Его фарфоровая кожа мягко переливается под лучами весеннего солнца, янтарные глаза настолько чистые и невинные, что в них невозможно рассмотреть хотя бы каплю злости. Мальчик вспоминает сказки, которые он иногда читал перед сном, чтобы отвлечься от криков и постоянных конфликтов. Под описание этого парня подходило лишь одного слово. Ангел. Этот ангел спустился с небес к нему, чтобы помочь, отвлечь от всего происходящего вокруг, показать настоящий мир без страха и боли.              Его улыбка подействовала на Сань Лана безоговорочно. Внутри стало тепло. Первый раз в жизни он почувствовал, как тепло разливается у него внутри, как пропитывает каждую часть маленького сердечка и приливает в голову. Тёплое солнце начало светить ярче, освещая каждую черту нежного лица, на котором не читается ненависть и боль. Его улыбка освещала весь тёмный шкаф, выгоняя из углов все кошмары и тени, которые всё это время сидели за спиной мальчика и прожигали его голову взглядом.       Сань Лан попытался повторить улыбку парня, и его уголки губ потянулись вверх. Скорее всего со стороны это выглядело смешно. Ребёнок, который должен улыбаться и смеяться каждую минуту, первый раз натягивает на себя улыбку и делает это так косо и неправильно, как будто он съел дольку кислого лимона. Но это неважно. Для Се Ляня это всё равно остаётся самая красивая и любимая улыбка. Он готов вечно улыбаться мальчику, только чтобы тот улыбался в ответ также искренне и счастливо.       –Гэгэ, ты светишься…