Атомный Чародей: Legacy

— Ярпен… — прошептала Цири, — Максим… Венцк… — Что? — Трисс! — пронзительно крикнула она, сильно вздрогнула и потерла лоб. — Быстрее, Геральт! Мы должны им… помочь! На коней, Геральт! — Цири, что с тобой? — Они умирают! *** Обоз шел медленно, осторожно, то и дело высылая конный разъезд вперед. В этот раз Цири безапелляционно вызвалась сыграть роль передового охранения и разведать путь впереди. Несмотря на наставления и предостережения Ярпена, тринадцатилетняя девочка то ли в силу буйного характера, то ли из-за горящей по весне крови ускакала вперед. Галопом. Она была искусной наездницей, быстрой как ветер, что неудивительно, ведь она сидела в седле с малых лет. Геральт, чертыхнувшись, погнался за своей воспитанницей. — Шевелись, Плотва! Спустя какое-то время Максим вспомнил, что на них должны напасть скоя’таэли, впрочем, он до последнего надеялся, что, заметив сразу двух магов, они не рискнут это сделать. — Ярпен, — окликнул он краснолюда. — Чего тебе? — У меня плохое предчувствие, нужно быть готовым к бою. Краснолюд нащупал топор за поясом. — Не боись, мы и не из такой жопы вылезали, — бахвалился бородач, однако было заметно, что даже он занервничал. — Тем более у нас в отряде целых два чародея, это сколько же ящиков водки нужно выжрать, чтобы додуматься лезть на отряд из злых и трезвых краснолюдов и колдунов в придачу? А нападут — там и посмотрим, на что годится эта ваша магия. Максим притормозил кобылу, чтобы быть поближе к Трисс. — Трисс, пожалуйста, проверь, нет ли рядом засады. Она кивнула и принялась творить заклинание. Красивое свечение стало обвиваться вокруг рук чародейки и засияло золотым ореолом вокруг ее головы… …Стрела вонзилась чародейке в грудь, справа. Она упала на землю, ударившись спиной. Кобыла, на которой ехал Макс, испугалась, встала на дыбы и сбросила неумелого наездника, чем чудом спасла его от очередной стрелы, предназначавшейся его голове. Едва он пришел в себя, как увидел силуэт, который мчался прямо на него. Приблизившись, силуэт оказался громадным эльфом, не меньше двух метров ростом. Глаза его метали безумные молнии, рот был перекошен звериным оскалом в нетерпеливой жажде убийства. Максим испугался. Защита, барьер! Удар громилы пришелся на мерцающий магический щит, окруживший его. С лязгом меч задрожал и отлетел прочь. Эльф пошатнулся назад, замешкался, и если бы не был одурманен фисштехом, то почувствовал бы сломанное запястье. Мозг парня работал быстро, на пределе, раскрывая ситуацию и подсказывая, что надо делать. За долю секунды он убрал барьер и сложил правую руку в знак Аард. Если в исполнении ведьмака этот знак был подобен удару тарана, то в данной ситуации объем силы, вложенной в него, был таков, что его можно было бы сравнить с ударом грузовика на скорости 80 км/ч. Кинетическая волна врезалась в огромного эльфа и, отбросив назад, разорвала его на части: голова, руки, ноги — все отделилось от туловища и разлетелось в разные стороны. Сознание в подобных ситуациях само подсказывает человеку, что нужно делать. Он выхватил кинжал из-за пояса и осмотрелся. К нему, дико вопя, подбежала эльфка, красивая, в высоких сапогах. Она попыталась ударить его, но потеряла равновесие, и парень смог уклониться в сторону. Он со всей силы всадил кинжал ей под ребро, да так, что лезвие вместе с гардой ушло внутрь. Максим, не бывавший до этого в бою, не знал, что если быстро не вытащить оружие из тела, то потом придется с силой выдирать его, уперевшись ногой. Рука, скользкая от крови, не смогла достать кинжал из ее плоти, и он вовремя заметил подскочившего сзади худого, невысокого эльфа с дубиной, похожей на биту. Тело эльфки упало на землю в сторону нападающего, подарив лишние драгоценные секунды, чтобы уклониться от удара дубиной по голове. Удар пришелся в челюсть. Пусть он и не был нанесен в полную силу, но у Макса потемнело в глазах, он попятился и упал на колени. Следующее, что он увидел, был фонтан крови, бьющий из того места, где секунды назад была голова противника. Кровь забрызгала лицо Макса, и он с ужасом осознал, что видит свои зубы. Челюсть была вывернута. Его спаситель — Геральт, снесший эльфу голову, — поднял Максима за шиворот на ноги, и, недолго думая, зарядил ему кулаком по лицу слева. С щелкающим звуком челюсть встала на место, и парень схватился за нее руками. Цири подбежала и потащила бессознательную, раненую Трисс за перевернутую телегу Ярпена. Геральт бросил Максу: — Сражаться можешь? Защищай Трисс и Цири. Парень лишь кивнул. Ведьмак кинулся на подмогу к товарищам. Кто хоть однажды видел знаменитого «Мясника из Блавикена» в бою, тот знает, почему у него такое прозвище. Геральт двигался быстро, уверенно, как белый волк, разрывающий добычу. Его «рваные», не позволяющие противнику предугадать следующий ход финты, вольты и пируэты, отточенное десятилетиями тренировок и боев мастерство меча не оставляли шансов противнику. Если бы не ведьмак, то окруженные скоя’таэлями и бившиеся, как ошалелые черти, Ярпен и Венцк несомненно сложили бы головы. Вокруг телеги кипел бой. Макс с Цири слышали удары клинков, крики, храп лошадей, стук копыт, стоны умирающих и раненых. Все мысли молодого человека ушли в наблюдение за обстановкой, чтобы в любой момент опасности выставить барьер. Венцк, бившийся с двумя эльфами, был подстрелен стрелой в спину и упал. Краснолюд Паулье Дальберг бросился ему на подмогу. Максим, заметив это, не решился отойти от Трисс и Цири, и хотя он боялся открывать рот из-за боли, но чувствовал, что должен что-то сделать. Хорошо, что некоторые заклинания у него удавались невербально. Знаки получались особенно успешно, но они на таком расстоянии не подействовали бы. Все его сознание, накрученное до крайности адреналином, стрессом и злостью, стремилось подсказать ему решение, чтобы попытаться как-то спасти и свою жизнь, и жизни своих товарищей. Он решил рискнуть и сотворить молнию невербально, чего ранее не делал, хотя и много практиковался с этим заклинанием. Макс мысленно пробормотал нужную мнемоническую последовательность, сложил трясущиеся пальцы и… Ничего не произошло. Скоя’таэли и краснолюд приближались друг к другу. Адреналин в мозгу Максима зашкаливал, но он не собирался сдаваться. Попробовал еще раз… И опять ничего. Наконец-то на третий раз, взяв себя в руки и максимально четко проговорив про себя последовательность слов в заклинании, у него получилось. Руки заискрились электричеством, в воздухе повис сильный запах озона, и он, бросив взгляд на эльфов, уже сошедшихся в поединке с Паулье, мысленно стал нагнетать потенциал на одном из них. Разница потенциалов между руками Макса и эльфом выдала напряжение в миллионы вольт. С оглушающим раскатом грома ослепительный разряд пролетел в противника со скоростью в треть скорости света. Тот даже удивиться не успел: одежда и волосы на нем вспыхнули, глазные яблоки лопнули, вода в теле испарилась в клубы пара, разносящие по округе мерзкий запах горелого мяса. Смерть была мгновенной. Его товарищ с ужасом смотрел на вмиг сгоревшего друга, открыв рот. Это дало Паулье шанс. Тот всадил эльфу топор прямо в башку, расплескав вокруг ярко-красную, насыщенную кислородом кровь. Раскат грома, наверное, был слышен на расстоянии во много километров. Звуки битвы притихли, чтобы через пару секунд разразиться вновь. Остатки скоя’таэлей, лишившиеся как командира, так и многих товарищей, растеряли и свой боевой дух. Они запаниковали, бросились в бегство, но их поразили в спину болты из краснолюдских самострелов, топоры и неумолимый меч Геральта. Не уцелел никто. Максим, отойдя от потрясения, оглянулся. Цири лежала на земле в позе эмбриона рядом со своим мечом, ее глаза были широко раскрыты, она дрожала. Трисс, все так же без сознания, полулежала, опершись на телегу. На ее одежде расползлось темное пятно из крови, но она была жива, хоть и дышала с большим трудом. Хорошо, что лёгких у человека два, и даже открытый пневмоторакс не смертелен. «Что делать? Что делать? Трисс сейчас истечет кровью!» — думал он, опускаясь на колени Максим бросил взгляд на девочку, дотронулся до нее. Он опасался говорить, полагая, что челюсть выпадет снова, но все-таки прошептал: — Цири? Цири, ты в порядке? Цири не отреагировала, у нее был шок. Подбежал Геральт. Его глаза заметались между ними. Он испытал давно забытое чувство страха. — Что с Цири? — сказал Ведьмак Говорить Максиму было больно. — Цири цела, она очень сильно испугалась. Я не могу ее успокоить, — хриплым шепотом едва вымолвил он. Ведьмак опустился на колени, взял девочку на руки. Он качал ее из стороны в сторону, обнимая, как отец баюкает больную дочь. — Все будет хорошо, Цири. Я с тобой. Я с тобой. Все будет хорошо. Я здесь, — повторял он снова и снова. — У Трисс пробито легкое, я не знаю, что делать, — прошептал Максим. Девочка немного было успокоилась, но, услышав о Трисс, начала рыдать навзрыд. Ярпен подбежал, увидел страшную картину. — Ярпен, помоги, — прорычал Геральт. Будучи бывалым воякой, Ярпен Зигрин быстро сообразил, что делать. — Не вздумайте трогать стрелу, если выдернешь — живёхонько кровью истечет. Ну-ка, ребятки, быстро нашли бинты и водку. ЖИВЕЕ, МАТЬ ВАШУ! — прокричал скрипучим голосом Ярпен. Максим судорожно соображал что делать. С поврежденными челюстями творить малознакомое заклинание опасно, крайне опасно. Он был в полной растерянности. Ощущал абсолютную беспомощность. Близкий человек был в беде, а он не в силах помочь… Краснолюды, из тех, кто еще был на ногах и в состоянии соображать, засуетились. Через минуту Паулье принес маленький ящик-аптечку. — Так, слушай сюда, — обратился Ярпен к Максиму. — Скидывай с нее одёжу. Как только я вытащу стрелу, ты быстро залепишь рану вот этим, — Зигрин протянул ему тряпку. Максим кивнул. Он расстегнул и немного порвал платье на Трисс, обнажив грудь, покрытую шрамами от ожогов. Стрела застряла справа, чуть ниже ключицы, из раны сочилась кровь. — Готов?! Давай! — Ярпен выдернул стрелу и бросил ее в сторону. Кровь полилась сильнее, но Макс тут же крепко прижал рану тряпкой. Подождав так пару минут, чтобы кровь хотя бы немного остановилась, краснолюд обработал края раны водкой. Затем они наложили компресс из чистой ткани и обмотали раненую бинтом. — Что с ней? — спросил Геральт, пытаясь успокоить рыдающую Цири. — Жить будет. Легкое пробито, возможно, сломана пара костей. Но выживет, будь спокоен, Геральт, вот те моё слово, — смахнув пот, грязь и кровь со лба, Ярпен пошел помогать остальным раненым. Максим и Геральт встретились взглядами, в этот момент они испытывали схожие чувства. Отбирать жизни оказалось задачей куда более легкой, чем спасать их. Когда близкий человек в беде, и ты не в силах ему помочь — это поистине ужасное чувство. Адреналин в крови парня упал. Инстинкт самосохранения, толкающий человека на самые жестокие поступки, мобилизирующий сознание, подсказывающее что делать, чтобы выжить, утих. В его мыслях осталась лишь пустота и апатия, не хотелось ничего. Максим осмотрел дорогу, ставшую полем боя: кругом валялись тела убитых, перевернутые телеги, разбросанные вещи; воздух горчил от дыма горящих фур; следы крови, где-то лежали части тела, отсеченные от туловища. Цири рыдала, краснолюды бранились. Он подошел к эльфке, которой недавно сам же всадил кинжал между ребер. Перед ним лежало тело девушки, красивой, темноволосой, с тонкими чертами лица. По человеческим меркам она выглядела лет на двадцать. Эльфка уставилась стеклянными неподвижными глазами в небо, на ее искривленных губах застыл крик. Максим опустился на одно колено и закрыл ее глаза навсегда. Его обуревали тяжелые чувства. В своей жизни он не только ни разу не ударил женщину, но и вел себя со слабым полом вежливо, с уважением, как его и воспитывал отец-военный. Он встал, с закрытыми глазами вдохнул воздух полной грудью. «Как же легко на самом деле убить человека… Мне жаль ее, хоть она бы меня не пожалела», — думал он. К Максиму подошли Геральт и зареванная Цири. Геральт обнял ее, отколол от ее курточки белую розу, которую девочка сорвала в Шаэраведде, молча бросил цветок на тело «белки». — Прощай, — шепнула Цири. — Прощай, Роза из Шаэрраведда. Прощай и… — Прости нас, — закончил Геральт. Они услышали топот копыт и ржание лошадей вдали. Это были солдаты из Бан Глеана, спешащие на подмогу. ========== Самоисполняющееся пророчество IV ========== *** — Что с ней? — спросил Геральт спокойным голосом. — Пробито легкое, сотрясение мозга, ушибы. Состояние стабильное. Жизни пациентки ничего не угрожает. Но ей потребуется отдых и краткосрочная реабилитация, — сказал целитель, чародей, которому на вид было около сорока лет. — Спасибо вам, милсдарь! — добавила Цири. — Не за что, юная леди. Невзирая на то, что в данное время я очень занят пострадавшими солдатами, в братстве чародеев не принято отказывать в помощи. Тем более что вы пострадали по тем же причинам. — Спасибо еще раз, — произнес Максим, и, пожав лекарю руку, добавил: — За все. Кроме раны Трисс целитель помог подлечить пострадавшую в бою челюсть. — Через двое суток сможете ее забрать. Настоятельно советую покой, постельный режим и тонизирующие эликсиры. А теперь прошу меня извинить, неотложного внимания требуют и другие пациенты военного госпиталя Бан Глеана. *** Поздняя ночь была в Бан Глеане — городке у реки Понтар. Несмотря на свой относительно малый размер, этот преимущественно деревянный город был хорошо укреплен по всем правилам фортификационного искусства. Он был окружен по периметру каменными стенами, затем частоколом и земляными валами, что неудивительно, учитывая его роль главного опорного пункта Каэдвена против вероятного противника — Аэдирна. На улице было относительно светло, может быть, благодаря полнолунию, а может, из-за света факелов на главных улицах. Ожидания Максима увидеть навозные кучи и помои, сливаемые на улицу — он так себе и представлял средневековый город, — не оправдались. Здесь было сравнительно чисто, и даже имелась канализация. Остановились они в «Толстом Гусе» — одном из лучших заведений среди таверн и постоялых дворов города, где обычно заказывали комнату офицеры, вельможи и купцы. Не то чтобы это было по карману Геральту, но роскошь и комфорт он ценил и любил, тем более что благодаря компании Трисс в средствах недостатка не было. Понятно, почему у Геральта при его хорошем заработке вечно отсутствовали деньги — он был страшным транжирой. После ужина, когда Цири уже поднялась наверх и уснула, ведьмак присел рядом с Максимом за большой сосновый стол, накрытый коричневой скатертью. Просторный зал, украшенный дубовыми панелями, красными портьерами и свечами, горящими в канделябрах, был практически пуст: за столами сидели только несколько подгулявших рыцарей. Геральт посмотрел на своего спутника. Этот загадочный парень с умными голубыми глазами и русыми, почти пепельными волосами стал выглядеть посерьезнее с тех пор, как свалился им на голову в Каэр Морхене. В данный конкретный момент парень пил пиво в гордом одиночестве, явно о чем-то раздумывая. Геральт все еще не доверял ему, но совместное приключение, и тот факт, что парень не струсил, а храбро защищал Меригольд и Цириллу, дал ему основания проникнуться к чужаку симпатией. — Как ты себя чувствуешь? — спросил ведьмак и, присев за стол, махнул корчмарю, чтобы тот налил ему выпить. Максим поднял голову и взглянул ему в глаза. Во взгляде читалась отрешенность, что, впрочем, было для ведьмака привычным делом. — Паршиво, Геральт. Знаешь, я никогда не забуду лиц тех эльфов, которых мне пришлось убить. — Это нормально, — спокойно ответил ведьмак. — Нормально? Что же здесь нормального?.. — раздражённо бросил Макс. Белый волк отхлебнул пива, принесенного ему корчмарем. — Убийство всегда оставляет след в душе. Лица убитых тобой могут даже являться ночью во снах. Но это пройдет, — сказал Геральт. — Ты помнишь лицо первого человека, которого убил? — поинтересовался парень. — Нет… Помню, что только вышел на большак, и это были какие-то разбойники, которые внезапно решили, что лезть на вооруженного ведьмака это хорошая затея, — ведьмак припомнил свой первый бой. Один из нападавших был вооружен кинжалом, другой — вроде дубиной. Вся схватка продлилась не более тридцати секунд. Одним движением он перерубил ему пальцы, и, пока тот тряс рукой, истекая кровью, вторым ударом пронзил грудь бандита клинком. Другому просто снес голову. — И сколько всего людей ты убил? — Достаточно, чтобы не искать драки. Убийство — это всегда зло, независимо от мотивов и обстоятельств, и неважно, чем его пытаются оправдать, — ведьмак вспомнил свой разговор со Стрегобором во время той самой стычки, когда он получил прозвище «Мясник из Блавикена». Это навсегда изменило его мировоззрение. — Я отчасти с тобой согласен. Но лишь отчасти. Я бы, конечно, предпочел, чтобы той драки не было, но кому не насрать на мои предпочтения? Кто хочет жить — должен бороться, так устроена природа, — Максим допил кружку каэдвенского стаута. — Ты бы не напивался. Нам завтра с утра в путь. — Прямо с утра? Целитель рекомендовал Трисс отдохнуть. — Я бы не хотел задерживаться здесь. Есть причина, — сказал Геральт. — Цири? — Цири, — кивнул ведьмак. Максим посмотрел ему прямо в глаза. — Геральт… Я должен у тебя кое-что спросить. — Спрашивай. — Что у вас с Трисс? — Не твое дело. — Хотелось бы так. Но я пообещал узнать у тебя, что ты к ней испытываешь. — Что же сама не спросит? Чародейская гордость не позволяет? Поэтому подослала тебя? — Возможно. Она просила выведать это у тебя аккуратно, так, между делом. Но я решил, что лучше спросить у тебя напрямую, как мужик у мужика. Ты любишь ее? Геральт закатил глаза. — Нет. Не люблю, — едва заметно скривился он. — Доволен? Узнал, что хотел? — уточнил Геральт ледяным голосом. Несмотря на то, что у ведьмака почти всегда чувствовался холодок в речи, те люди, что провели с ним рядом какое-то время, могли безошибочно определять эмоции ведьмака. Хотя по его роже трудно было сказать, что творится у него на душе, но темп и интонации речи менялись, а сам он становился удивительно немногословен. Изливать душу Геральт не любил даже ближайшим друзьям, к которым Максим явно не относился. Ведьмак начал допивать пиво быстрее, очевидно, желая избежать дальнейших неприятных расспросов. — Понимаю. Да, я узнал, что хотел. Прости за неудобный вопрос. — А что это ты на себя напялил? — Так я утром навещал Трисс в госпитале, и она сказала, чтобы я купил себе новую одежду. А что, что-то не так? Вместо его странных одежд на парне красовался коричневого цвета, по реданской моде, кунтуш, расшитый на рукавах и воротнике золочеными нитками, который он надел поверх белой льняной рубахи, а также черные брюки и сапоги из телячьей кожи. На поясе был кожаный ремень, где в притороченных ножнах красовался кинжал. — Смотришься как обделенный наследством младший сын реданского дворянина. Она тебе не сказала, что нам не следует привлекать к себе внимание? — с усмешкой спросил Геральт Максим лишь улыбнулся: на деньги, выделенные ему Трисс, он зачем-то решил воплотить образ, похожий на лихого и бесшабашного бандитского атамана Ольгерда фон Эверека. Ведьмак молча осушил остатки темного горького пива в своей пинтовой деревянной кружке с ручкой в форме гуся и уже собирался уходить, как их окликнул новый знакомый — Фредэгард Ланда, рыцарь и член спецотряда по борьбе со скоя’таэлями. Он был в коротком зеленом камзоле, по рыцарской моде, с гербом в виде пикирующего сокола. На вид Фредэгарду было не более тридцати пяти лет. Этот невысокий платиновый блондин с серыми глазами стоял во главе солдат из Бан Глеана, запоздало подоспевших на подмогу к отряду Ярпена, и именно он помог быстро доставить Трисс и других раненых до госпиталя. К сожалению, Вильфрид Венцк, комиссар по особым поручениям короля Хенсельта Каэдвенского, не выжил. — Господа! — обратился он к Максу и Геральту. — Какая приятная встреча! — Добрый вечер, милсдарь Фредэгард, — ответил Геральт и уже начал было поворачиваться в сторону выхода, как тот снова радушно сказал: — Как? Уже уходите? Позвольте угостить вас выпивкой. Вы проявили себя героически, помогли уничтожить опасных смутьянов. — Премного благодарен, господин рыцарь, но нам, правда, пора, завтра ждет долгий путь, — ответил ему Геральт и взглядом кинул намек Максиму, что пора сворачивать удочки. Тот правильно истолковал знак и начал вставать из-за стола. — Ну-у-у… Обижаете, господин Геральт из Ривии. Давайте хотя бы помянем Венцка. Земля ему пухом, — Фредэгард приказал трактирщику принести бутылку Эрвелюса за его счет — чертовски дорогого и чертовски хорошего вина из Туссента. Ведьмак и парень вернулись на места. — Чему обязаны такой щедрости? — спросил его Геральт. — Нужно чествовать своих героев, как живых, так и павших. Официантка, дочь владельца заведения, принесла бутылку вина и разлила напиток по трем высоким бокалам из горного хрусталя. — За Вильфрида Венцка! — дав вину подышать, рыцарь уверенно поднял бокал и по-хозяйски осушил его почти до дна. Максим и Геральт аккуратно пригубили свое вино. Оно действительно было хорошим. Приятная кислинка, с бархатистым, терпким, но нежным натуральным винным вкусом с оттенком дуба и медовым тоном, как и положено одному из лучших сортов Туссента. В отличие от ведьмака Макс не был ценителем вина, но и ему оно пришлось по вкусу. Захотелось допить эту бутылку, тем более что их собеседник, сделавший столь широкий жест, показался ему человеком приятным. — Я недолго знал Венцка, но он был хорошим мужиком, — сказал Максим. — Земля ему пухом, — добавил Геральт. — Хороший мужик — это не самая подходящая ему характеристика. Он был мужественным и умелым воином, вернейшим слугой нашего славного короля Хенсельта, долгие года ему. И что важнее всего, умным. — Ланда подлил вина себе в бокал и символически плеснул его в бокалы собеседников. — Эверлюс… М-м-м… — ведьмак еще чуть-чуть отпил из бокала. — Восхитительное вино, господин Фредэгард, и поистине широкий жест, — сказал Геральт. — Избавьте вашего покорного слугу от излишней вежливости. Не каждый день выпадает оказия выпить в столь занимательной компании из ведьмака и чародея. Пусть даже по такому грустному поводу, как поминки старого товарища. Жаль, конечно, что такой человек стал жертвой смутьянов и мятежников. — Мятежников? Достаточно мягкое определение. Я бы назвал их террористами, — сказал Максим. — Террористы? Очень вы, чародеи, любите новые слова выдумывать. Вот возьмем самую обычную крысу. Да, крысу. Или, как в ученой среде ее окрестили, — rattus. Ведь, как ни называй, крыса есть крыса, паразит, живущий среди людей, если укусит — заболеешь. Но одна или несколько крыс не являют собой угрозы. А вот если дать им расплодиться, размножиться, то они начнут угрожать городу, разносить заразу. И что жители города делают в таком случае? — сказал рыцарь, пока ведьмак молча смотрел на него. — Травят их ядом, — ответил ему Максим. — Именно. От паразитов нужно избавляться, пока не поздно, и в городе не случилась эпидемия. А вот, например, белки. Они ведь тоже грызуны и внешне от крыс отличаются лишь хвостом. Почему-то люди не настроены так враждебно к белкам, этим лесным крысам, — он сделал небольшую паузу и отпил вина. — Если говорить начистоту, судя по рапорту, именно вы оказали нам неоценимую услугу, уничтожив вожака «белок», этих лесных крыс. Спешу заметить, за это вам причитается награда, господин чародей. Приглашаю вас отобедать со мной и кастеляном замка завтра после полудня, — Фредэгард блеснул ослепительной открытой улыбкой. — Я обдумаю ваше предложение, — ответил Макс. Ланда встал и поднял бокал. — Предлагаю тост за вас, господа, достопочтенного Геральта из Ривии и Мака Сима из… Кстати, откуда вы? «Черт, я не успел придумать легенду, надо импровизировать», — подумал парень. — Из… Ард Каррайга, — Максим вспомнил название столицы Каэдвена. — За Геральта из Ривии и Максима из Ард Каррайга! — рыцарь торжественно поднял бокал. От его внимания не ускользнула тень фальши в словах таинственного чародея. — О, а мы, оказывается, почти земляки. Моя матушка родом из столицы. Максим кивнул и улыбнулся ему фальшивой улыбкой. В этот момент он понял, что лучше бы сказал, что он Гжегош Бженчишчекевич из деревни Пеньколодной. — Приятно встретить земляка, — солгал он. Геральт в этот момент легонько пнул ногу Макса, давая понять, чтобы тот не чесал языком. — И мне приятно. И как, что нового в столице? В «Берлоге» все так же подают отменных уток в яблочном соусе? — спросил рыцарь, лучезарно улыбаясь и зная, что это заведение закрылось еще пару лет назад. — Вы знаете, — Максим замешкался, — я за последние двадцать пять лет был там только один раз, для меня все в новинку. Геральт допил бокал и дал понять, что пора идти. Их любезный собеседник уловил это, но униматься не собирался. Он встал, наклонился к этой странной парочке над столом и спросил: — Позвольте поинтересоваться, что привело советницу короля Фольтеста Темерского в компании ведьмака, неизвестного молодого чародея и девочки-подростка в Каэдвен? Ведьмак напрягся. Максим, заметив реакцию Геральта, тоже. Повисла гнетущая тишина. Командир специального отряда внимательно посмотрел в глаза ведьмаку и затем Максиму. — Допустим, ведьмака я знаю, и слышу ривийский акцент. Но я так же знаю поименно всех чародеев в стране. Так откуда же вы на самом деле, Максим–якобы–из Ард Каррайга? С акцентом из ниоткуда. — его улыбка выглядела все такой же доброжелательной, но при взгляде на нее у Макса начинало колоть в груди в области сердца. Ведьмак и парень замолчали, судорожно соображая, что делать. Попадаться в лапы спецслужб в этом мире — это, наверное, самая короткая дорога к виселице, пролегающая через пыточную камеру, естественно. Неожиданно Максиму в голову пришла дерзкая и рискованная идея. — Сейчас… Я вам расскажу. Смотрите сюда, господин Фрэдегард, — он сделал сложный жест руками, который был компонентом заклинания гипноза. Глаза их собеседника остекленели, а вид стал лихим и придурковатым. Максим склонился к нему и прошептал на ухо: — Ты забудешь о том, что вообще с нами сегодня говорил. Расплатишься и купишь ещё бутылку самого крепкого пойла, которое только найдётся в этом заведении. А затем ты пойдешь домой и выпьешь ее. До дна. После чего будешь помнить лишь о том, что напился вечером как скотина. Рыцарь молчал, словно ожидая еще приказов. — Выполнять! — командным голосом приказал ему Максим. — Так точно! — ответил Фрэдегард и, словно в трансе, пошел выполнять навязанные магией действия, которые подсознательно принял за приказы командира. Все-таки права была Трисс: военных легче всего подчинить магическому гипнозу. Геральт молча оценил результат, затем встал и жестом велел парню следовать за ним. Вскоре, уже в комнате Максима, состоялся разговор. *** Ведьмак строго взглянул на парня. — Ты понимаешь, что мы только что едва избежали полной жопы? — отрывисто сказал Геральт. — Пони-има-аю, — вино уже сильно ударило Максиму в голову. — А еще я понимаю, что он неслучайно к нам присоединился. Но ведь все обошлось. — Нет, не понимаешь. Если бы он был не один, то мы с тобой сейчас уже сидели бы в застенках замка. И нужно быть законченным болваном, чтобы не понять, что он работает на специальную службу королевства. Он раскусил твою неумелую ложь за секунду, как враньё ребенка. Так что слушай меня внимательно. Завтра на рассвете я тебя подниму. Ты разбудишь Цири и будешь собирать вещи. А я пойду заберу Трисс. Нам нужно уехать как можно скорее. У тебя будет ровно один час, чтобы приобрести припасы и седлать лошадей. Ты меня понял? — Понял Геральт. Понял, — сказал Максим пьяным голосом. — Хорошо, если так. А посему — доброй ночи. Завтра нас ждет долгая дорога. — Геральт. — Что? — Почему мы должны скрываться от поля зрения спецслужб? Мы ведь ничего плохого не сделали. Да и Трисс, советницу короля, никто бы не посмел трогать. Ведьмак посмотрел на него, засомневался, но все же решился сказать правду. — Ты веришь в каких-нибудь богов? Нет? Тогда поклянись самым святым для тебя, что ничего не расскажешь посторонним. — Клянусь жизнью матери, — ответил Максим, лишь потом вспомнив, что проклятия в этом мире вполне реальны. — Все дело в Цири… — нехотя выдавливал из себя слова ведьмак. — Она наследница престола Цинтры. Поэтому за ней охотятся разведки всех государств Севера и Нильфгаарда. И Трисс, может быть, и не тронут, тебя тоже не факт, а вот меня-то упрятать в застенки — в этом проблемы нет. Максим и так все это знал. Но он уже вжился в роль, играя дурачка, который не в курсе происходящего. Впрочем, кто знает, может быть, события, описанные в книгах, происходили иначе? — Я все понял. Спасибо, что поделился. Я клянусь, что не выдам вашу тайну посторонним. — До завтра, — лаконично сказал Геральт и вышел из комнаты. Максим, даже будучи нетрезвым, не забывал о простом правиле, которого он придерживался, чтобы избежать проблем, связанных с санитарией. Он пил только кипяченую воду. Так и сейчас у них в комнате стоял кувшин с водой. Достаточно было лишь пары секунд, чтобы с помощью магии вскипятить воду, и еще пары секунд, чтобы ее охладить. Затем, утолив жажду, парень улегся на кровать и быстро заснул пьяным сном. Геральт же отвернулся к стене и размышлял о сложившейся ситуации. Умудренный опытом, он знал, что связываться со спецслужбами в крайней степени опасно. Он был рад, что школяр вовремя сообразил и зачаровал агента. С другой стороны, ему стало немного противно. Он вспомнил, как тогда, много лет назад в Ринде, сам попал под чары Йеннифэр и, как безумный, бросился выполнять ее капризные указания, за что попал в тюрьму и лишь благодаря невероятному стечению обстоятельств вышел сухим из воды. И это с его усиленной сопротивляемостью… Йеннифэр. При мысли о ней он словно наяву ощутил запах сирени и крыжовника — ее неизменных духов. В памяти ожили воспоминания о долгих ночах, проведенных с чародейкой. Ее прикосновения, ее нежная кожа, ее губы, страстно целующие его. Геральт скучал, его неумолимо тянуло к Йен, невзирая на сложный характер женщины и их извечные споры. Он и боялся новой встречи, и отчаянно жаждал ее. Ему было стыдно перед ней за свое бегство, за то, что бросил ее. Ведьмак знал, что за стервозностью и ехидством скрывается ранимое, доброе сердце. Так, впрочем, было всегда. Они расходились на пару лет и затем обязательно сходились вновь. Сила его последнего желания связала их. Геральт отказывался верить в предназначение, но на задворках его разума тлела мысль, что Йеннифэр — его судьба. Судьба, которую он избрал сам, загадав джинну желание, чтобы всегда быть с ней вместе. Ведьмак сомневался, испытывает ли он к ней любовь по-настоящему или это лишь следствие магии джинна. Но одно он знал точно — когда он озвучил свое желание, то сделал это искренне. Он вспомнил и Трисс. Ему всегда нравились рыжие. А она действительно была очень мила и обаятельна. Но чувств, сравнимых с теми, которые он испытывал к Йен, не было. Возможно, все дело в одиночестве, а, возможно, и в банальном влечении. Ответа на этот вопрос Геральт не знал. *** — Все готовы? — спросил ведьмак, окинув взглядом Трисс, Цири и Максима. На дворе еще было темно. Цири зевала и терла заспанные глаза, у Максима страшно болела голова, а Трисс выглядела подавленной и уставшей. — Тогда можем выезжать. — Геральт, подожди, — сказала Трисс. — Хватит с меня конных поездок. При всей моей любви к природе, я ни за что не буду больше путешествовать иначе, чем через портал. — Трисс, я ненавижу порталы. Они опасны, — ответил нахмуренный ведьмак. — Не опаснее, чем слоняться по лесам, рискуя получить стрелу в грудь, — съязвила она. — Я не полезу в портал. — А я тебе и не предлагаю. Берите с Цири наших лошадей и отправляйтесь на барже по Понтару к Элландеру. Можешь заодно продать их. А мы с Максимом отправимся в Вызиму. На минуту в воздухе повисло молчание. — Значит, прощаемся? — сказал ведьмак. Трисс Меригольд кивнула и обняла его. Затем обняла Цири и поцеловала ее в лоб. — Трисс, может быть, все-таки с ними отправимся? — спросил Максим. — Нет. И это не обсуждается, — ответила рыжая чародейка. По тону ее голоса было очевидно, что спорить с ней бессмысленно. Парень протянул руку Геральту. — Прощай, Геральт. Береги себя, желаю удачи на пути. Тот молча ответил крепким рукопожатием. Максим повернулся к Цири. Потрепал ее по волосам, отчего девочка съежилась. — Прощай, Цири. Она снова широко зевнула и тихо проговорила: — Прощай, Максим. Будь осторожен. Подворье «Толстого Гуся» осветилось оранжевым светом от овального портала.