Атомный Чародей: Legacy

Максим вышел на террасу, вдохнул свежий соленый воздух, разбавленный морским бризом. Крики чаек, шум прибоя, теплое июльское солнце навевали приятные мысли. Если бы ветер не гнал тучи со стороны моря, предвещая шторм, то погоду можно было бы назвать чудесной. Остров Танедд никаким, собственно, островом и не был — он представлял собой достаточно крупную скалу, можно сказать, небольшую гору, отдельно стоящую в море и соединенную мостом с материком. Она напоминала формой Медведь-гору в Крыму, правда, повернутую «мордой» к берегу. У ее подножия стоял дворец Локсия, выше — Аретуза, где и находился Макс, а на самом верху — старый, заложенный еще эльфами дворец Гарштанг. Именно там и происходили заседания Капитула и Совета Чародеев, балы и приемы, интриги и интрижки, скандалы и сплетни, а временами и важные исторические события. Словом, важный центр общественного бытия чародейского сообщества. Вся скала была испещрена тоннелями, многими ярусами террас, мостиков, садов и зданий, утопленных прямо в скальную породу. Чем-то это напоминало небезызвестный остров Санторини. Макс облокотился на мраморный бортик. Он раздумывал о вчерашнем разговоре с Трисс. Ему казалось, что он все-таки смог убедить ее в правдивости своих слов, в чем не испытывал окончательной уверенности. Сама ситуация, в которой он оказался, выглядела как какой-то бред в низкопробной литературе про попаданцев. Но все же он здесь. «А вдруг я тоже персонаж какого-то похабного рассказа? Это многое бы объяснило», — мысленно сказал сам себе Максим и улыбнулся еще большей абсурдности такой гипотетической ситуации. После того, как он открылся чародейке, парень чувствовал себя превосходно. По крайней мере, теперь есть хотя бы один человек, с которым можно поговорить откровенно. В прошлой жизни ему не нужно было никем манипулировать, врать, дурить мозги, но ситуация сложилась так, что делать это, безусловно, придется, и чуяло его сердце, что в будущем его ждет еще бо́льшая паутина из интриг, лжи и заговоров. В глубине души он опасался войти во вкус, почувствовать азарт, увлечься. В противном случае, ему будет уготована судьба Ягами Лайта из бессмертного аниме Death Note. Макс еще раз взглянул на белеющие мрамором стены и террасы Аретузы. Мысли унеслись от насущных дел в прошлое. Ему вспомнилась его поездка в Грецию. Бывшая девушка сделала кучу фоток для Инстаграма на фоне белоснежных домиков Санторини. Как давно это было, словно в другой жизни. Вспомнил он и о родителях. «Наверное, они считают меня погибшим», — он вздохнул, почувствовав угрызения совести из-за страданий любимых людей, потерявших сына. «Зато этому дураку Куперу сейчас наверняка светит серьезный срок. За то, что не придерживался техники безопасности», — позлорадствовал Макс. Отогнав от себя приступ ностальгии, он начал обдумывать грядущий день. Сегодня его ожидали два больших события — встреча с главой Капитула Тиссаей де Вриэ и ежегодный бал. От встречи он ожидал скепсиса, длинных и нудных расспросов, сарказма, недоверия и настороженности. Задачей стояло расположить к себе Тиссаю, а возможно, и других членов Капитула. Впрочем, был один козырь. Как бы абсурдно это ни звучало, но козырем предполагался его iPhone. К счастью, Максим знал физику и сумел придумать, как, используя магнитную индукцию, зарядить его батарею по принципу беспроводной зарядки. Он надеялся, что Тиссая поверит ему после демонстрации техники из другого мира. Как минимум, учитывая то, что слова — это просто слова, а вот «артефакт» — совсем другое дело. Вечерний бал был событием более важным. Макс собирался произвести впечатление на искушенную публику. По словам Трисс, ему суждено было стать диковинкой и своего рода сенсацией. Она не раз говорила, что ему следует вести себя сдержанно, а иначе его просто заклюют. Молодому человеку нужно было привлечь к себе внимание, прощупать почву на предмет потенциальных сторонников. Другим приятным дополнением было обилие красивых раскрепощенных чародеек. К сожалению, от Трисс не поступало каких-то однозначных сигналов, несмотря на все намеки и слова. «Видимо, она зациклилась на ведьмаке», — решил Макс. Ну и пусть. Дружба и общие с ней дела вполне его устраивали. К слову, среди потенциальных сторонников числились Йеннифер из Венгерберга, Радклифф из Оксенфурта, Шеала де Танкарвилль, Истредд из Аэдд Гинваэль, Доррегарай из Воле и Хен Гедымгейт. «Почему именно они?» — задавался вопросом Макс. С Йеннифер было все понятно: она близкая подруга Трисс, к тому же имеющая с ними общие цели относительно Цири. Сейчас, конечно, рано было о чем-то с ней говорить, так как она еще не побывала в Элландере и не встретила девочку. Но почву прощупать можно. Найти выход на Шеалу де Танкарвилль, талантливую, влиятельную, уравновешенную чародейку из Ковира, будет сложнее, на банкетах она не завсегдатай. Но на почве обмена знаниями контакт установить возможно, а прагматичность чародейки дает шанс наладить с ней выгодное сотрудничество. Главное — не допустить, чтобы Шеала стала частью ложи. Именно попав под плохое влияние Филиппы, она пошла, а вернее может пойти на убийство королей, включая своего суверена. Радклифф из Оксенфурта — один из самых влиятельных и уважаемых волшебников, де-факто глава Совета Чародеев, советник короля Аэдирна. Привлечь его на свою сторону значит привлечь множество других чародеев. К сожалению, в книгах он погиб во время танеддского бунта. Впрочем, о его характере и мотивациях было мало чего известно. Истредд — бывший любовник Йеннифер, тоже признанный и уважаемый маг. Пусть они и расстались, Йеннифер с ним осталась в неплохих отношениях. И если привлечь ее на свою сторону, то с ним также можно будет наладить сотрудничество. Доррегарай из Воле — чародей-гринписовец. Честный, способный, презирает лицемерие, царящее в братстве чародеев. Явно недоволен сложившимися порядками, на чем можно будет очень осторожно сыграть и, возможно, привлечь его на свою сторону. И, наконец, Хен Гедымгейт. Самый старый из ныне живущих чародеев, архимагистр, ректор мужской школы волшебства — Бан Ард, ребенок первых поселенцев, исток. Проблема в том, что в книгах он был показан уставшим от жизни и весьма политически инертным. Как найти к нему подход, Максим не знал. Можно попробовать разговорить его и помочь пролить свет на тайну появления людей в этом мире. Привлечь его на свою сторону, уговорить вступить в тайную организацию, задуманную Максом, было нереально, тем более что жить старому чародею осталось не так долго. Из-за злоупотребления фисштехом, местным кокаином, его сердце просто не выдержит. Но вот завоевать его симпатию, получить доступ к его знаниям — это было целиком возможно. Его размышления прервал стук в дверь. Это была Трисс. Чародейка надела темно-голубое платье с высоким воротником, вышитое серебром и украшенное вкраплениями жемчужин. — Потрясно выглядишь, Трисс, — сказал он. Она аккуратно оглядела его с головы до пят. — Ты тоже, — загадочно улыбнулась она. — Какая у тебя необычная одежда… но выглядит элегантно. Если твоей целью было привлечь к себе внимание, то знай, ты ее достигнешь. А знаешь что? Ты выглядишь как внебрачный сын Йеннифер, весь в черном и белом, — пошутила Меригольд. Парень давно уже смекнул, что здесь, как и в историческом средневековье, одежда имеет громадное значение. По одежке тут не только встречают, но и провожают. Словно она играет роль «цветовой дифференциации штанов». Достаточно одного взгляда на то, как человек одет, и можно понять, к какому сословию он принадлежит. На Максиме был смокинг, пошитый на заказ по его экскизу краснолюдскими мастерами — черный двубортный пиджак и брюки, с белой рубашкой и остроносыми туфлями из телячьей кожи в английском стиле, а на шее красовался черный галстук-бабочка. В этом мире такой одежды не знали, поэтому на фоне чародейской братии, в массе своей подражающей в костюме местной аристократии, он будет выглядеть как белая ворона. На это и был расчет. Поверить в то, что человек — пришелец из другого мира будет легче, если и выглядеть человек будет иначе, чем остальные. Поэтому внешний вид должен был подчеркнуть его инаковость. Одеждой дело не ограничилось. На днях Максим постригся: коротко выбрил виски, но оставил челку и уложил ее назад с помощью специальной пудры. Такая прическа называлась «андеркат». Для местных она тоже выглядела необычно. Чародеи или брились налысо, или носили длинные волосы, а знать предпочитала короткие прически, тем самым подчеркивая, что они, в первую очередь, воины. — Я воспринимаю это как комплимент, — сказал он. — Да уж, а говорят, что только женщины хотят щегольнуть платьем и фигурой, — захихикала она. — Ну что, ты готов? — Готов, — кивнул ей Макс — Надеюсь на это. Разговор тебе предстоит не из легких, — чародейка вздохнула. — А тебя рядом со мной не будет? — На аудиенцию пригласили только тебя. Глава Капитула — особа чрезвычайно занятая. Но будь осторожен, Тиссая очень опытная, сильная чародейка, которая и без магии прекрасно видит намерения и без труда распознает ложь или недоговоренные детали. Постарайся не сболтнуть лишнего. *** В кабинете формальной главы Капитула Тиссаи де Вриэ царил идеальный порядок. Документы на столе были упорядочены в файлы, разложенные в определенной очередности. Книги на полках были отсортированы в алфавитном порядке. А вся мебель блестела после того, как ее тщательнейшим образом натерли воском и отполировали. Легендарная чародейка славилась своей педантичностью и обсессивным вниманием к деталям. За дубовым, богато украшенным резьбой Т-образным столом сидели Тиссая и Хен Гедымгейт. Она была одета в строгое бирюзовое платье, на шее красовался золотой медальон с выгравированным всевидящим оком, обрамленным в треугольник. Волосы были аккуратно уложены, макияж казался почти незаметным, но со вкусом подчеркивал достоинства холеного лица. Выражение ее лица было серьезным. Внешний вид ее коллеги казался куда скромнее. На вид ему было около шестидесяти лет. Чародей задумчиво пощипывал короткую аккуратную бородку, на его лице читалась скука. Пренебрежение к роскоши и нарочитый аскетизм говорили только о том, что ему не нужны были внешние атрибуты, чтобы показать статус. С Трисс условились встретиться позже, так как на встречу она не была приглашена. Она, впрочем, была этому даже рада. Пусть даже амулеты, блокирующие чтение мыслей, украшали ее в изобилии, мало ли что чародеи с таким многовековым опытом могли из нее вытянуть, причем сделать это совершенно незаметно. Максим, войдя в помещение, поклонился согласно этикету. Он слегка нервничал. Пусть, по словам Трисс, его мысли прочитать очень сложно, но ради перестраховки он думал на английском. — Присаживайся, — велела Тиссая, указав на стул взглядом. Он сел на мягкий, обитый кожей стул с подлокотниками в виде сов. — Сегодня чудесная погода. Не правда ли? — чародейка и ее коллега внимательно его рассматривали. — Великолепная. Однако, судя по тучам на горизонте, к вечеру можно ожидать шторм, — ответил Максим, но тут же опомнился: — Полагаю, мне следует представиться. Меня зовут Макс Шрёдингер, магистр естественных наук, — так полагалось по этикету, а его собеседница была в этих вопросах очень щепетильна. Макс, как и полагалось в здешних чародейских кругах, решил использовать псевдоним. Почему именно Макс Шрёдингер? Во-первых, ему захотелось почтить память двух великих физиков — Макса Планка и Эрвина Шредингера, а во-вторых, псевдоним играет важную роль. Только близкие люди достойны знать настоящее имя, а остальные пусть знают его по псевдониму, это позволяет сохранять «маску» в опасном, полном интриг обществе. — Тиссая де Вриэ. Гроссмейстер ордена, архимагистр, глава Капитула чародеев, — царственно ответила она. — Хен Гедымгейт, — сухо бросил ее коллега. — Это и есть тот самый пришелец, о котором ты говорила, Тиссая? — Тот самый, по крайней мере, так его преподносила в своем отчете Трисс Меригольд, — учтиво ответила она. — Вы не верите мне? Если так, то я могу открыть свой разум, чтобы убедить вас в обратном, — сказал Макс. Тиссая промолчала, а вот Хен засмеялся так, что даже поперхнулся. Максим почувствовал себя как кролик перед двумя динозаврами, но постарался взять себя в руки. — Кто ж на Танедде правду думает? — усмехнулся он. — Как случилось, что для тебя имеет такую важность наше доверие? — спросила Тиссая покровительственным тоном. — Потому что это правда, — сохраняя видимость спокойствия, ответил Макс. — Насколько я понимаю местные реалии, Капитул — это аналог гильдии, цеха для чародеев, своеобразный коллективный феодал. А вы, соответственно, его руководители, — он сделал паузу. — Так вот, я, оказавшись здесь, открыл в себе способность к магии и хотел бы попросить разрешения вступить в братство. — Странная формулировка. Но чтобы не утруждать себя подробными разъяснениями, скажем, что ты в какой-то степени прав. Сперва, будь так любезен, продемонстрируй нам свои способности, — приказала она. Максим кивнул и силой мысли заставил чистый лист бумаги взлететь, сложил его в самолетик, покружил в воздухе, затем сжег. А пепел скомкал в небольшой шарик и отлевитировал в окно. — Телекинез и пирокинез. Ничего необычного. Впрочем, неплохой контроль, если учесть, что, по донесениям, ты начал практиковаться не более чем полгода тому назад, — заключила Тиссая. — Что еще? — Что вы хотите увидеть? — спросил Макс. Экзамен с порога не входил в его ожидания. — Покажи, чему обучен. И постарайся нас впечатлить. Можешь считать, что это экзамен, — проворчал Хен. Максим встал, поклонился. Сложив ладони, сделал глубокий вдох и выдул клубы густого серого дыма. Дым собрался в облако, затем заиграл разноцветными переливами, формируя различные фигуры. В дыму появился голубой шар, представлявший планету Земля. Вокруг него вращался серый шарик Луны. — Это мой родной мир. Земля, — пояснил Макс. Затем шар уменьшился, и из дыма появились еще восемь планет, вращающихся вокруг Солнца. Также Максим показал им галактику. — Согласно нашим знаниям, планеты вращаются вокруг звезд, а они в свою очередь объединены в галактики, вращаясь вокруг сверхмассивного центра. В одной галактике миллиарды звезд и неисчислимое количество планет. Картинка уменьшилась еще раз. Максим показал, что галактик тоже великое множество, и они образуют скопления, а те — сверхскопления. — Миллиарды галактик с миллиардами звезд и планет, туманностей и пустого пространства неподвластных человеческому восприятию масштабов — все вместе это образует вселенную, — пояснил Максим. Картинка в дыму продемонстрировала сферу с галактиками внутри. Затем таких сфер стало больше. — Наша наука допускает, что вселенных великое множество. Не знаю как, но я попал к вам не просто из другого мира, а, скорее всего, из другой вселенной. Как, вероятно, и миллионы других существ во времена сопряжения сфер. Дым рассеялся. Хен Гедымгейт остался доволен «шоу», которое только что увидел. Тиссая сохраняла спокойствие. — Материальные иллюзии — относительно несложные чары, однако отдаю тебе должное, это было как минимум эстетично, — изрекла Тиссая. — Что ты еще умеешь, помимо телекинеза и иллюзий? Можешь просто рассказать. Максим рассказал, что умеет управлять светом, электричеством, магнетизмом. Для него это было проявлением одного и того же электромагнитного взаимодействия, о чем он упоминать не стал. Заявил, что знает основные защитные чары, поведал, что ему хорошо дается гипноз, и что он неплохо разбирается в основах медицинской помощи. Указал на знание теории порталов, но уточнил, что на практике их не применял. Затем Макс похвастался тем, что работал над созданием заклинания управляемой левитации — полета на больших скоростях — и даже проверил его в тестовом режиме на практике. Тиссая прокомментировала, что ему нужно будет непременно продемонстрировать свою технику, а также записать результаты своих исследований, согласно какому-то пункту какого-то статута. Чародейка очень любила бюрократию. Хен и Тиссая какое-то время молчали, переглядываясь. Максим почувствовал магию. «Телепатия», — догадался он. Далее последовали рассказы о его попадании сюда, затем о его мире, о жизни, о достижениях науки и техники. Им было особенно тяжело принять тот факт, что магия там отсутствовала, но человечество все-таки достигло других миров, не используя порталы. Впрочем, к словам бывшего физика они отнеслись с долей скепсиса. Затем, чтобы подкрепить свои слова, Максим продемонстрировал им последнее достижение земной техники — смартфон. Вот это уже произвело на них впечатление. В серебряной коробочке совершенно не было магии, но она умела делать невероятные вещи. Например, то, что Хен описал как «слепки реальности», а по-человечески — фотографировать и снимать видео, а также проигрывать музыку, записывать и читать тексты, и многое другое. Он продемонстрировал им фотографии самолетов, машин, архитектуры и прочих занятных вещей. Тон разговора изменился кардинально. Скепсис практически исчез, появился сдержанный интерес со стороны Тиссаи и практически неприкрытый неожиданный восторг Хена Гедымгейта. Посыпались вопросы. Об истории, географии, науке и прочих «фантастических чудесах» его мира. Тиссая даже отменила следующий по плану прием. Судя по всему, ее график на сегодня был крайне напряженным. Особое впечатление произвели фотографии небоскребов даунтауна Лос-Анджелеса. Повествование и демонстрация с помощью иллюзии о ядерном оружии и его разрушительной мощи произвели нужный эффект, и на долю секунды стальное спокойствие Тиссаи заметно поколебалось. Весь этот диалог занял не менее двух напряженных часов. — Нам необходимо посовещаться. Подожди в приемной, — вежливо сказала Тиссая после двухчасового допроса. Максим вышел в приемную. Там толпились недовольные, незнакомые ему чародеи. Он предпочел не обращать на них внимания. Спустя полчаса, когда Максим по приглашению ассистентки вернулся обратно в кабинет, Хена Гедымгейта уже не было. — Итак, — размеренно начала свою речь Тиссая де Вриэ, — после детального и всестороннего обсуждения наличествующих фактов мы пришли к следующим решениям. Во-первых, на основании ряда фактов и доказательств мы решили принять на веру информацию о твоей межмировой трансгрессии. Во-вторых, на основании продемонстрированных тобой умений и проявленных знаний мы постановили принять тебя в члены ордена чародеев в качестве адепта, с рядом обязательных условий. Несмотря на то, что уровень твоей подготовки едва ли дотягивает до старших курсов Бан Арда или тем более Аретузы, ты обладаешь всеми задатками выдающегося чародея. Ты сумел продемонстрировать незаурядные способности и не только обучиться основам за весьма короткий срок, но и создать новое заклинание. Причем, имея достаточно посредственного наставника, которой самой не мешало бы засесть за парту, — намекнула она на Трисс. — В-третьих, тебе оказана честь стать личным учеником Хена Гедымгейта, одного из самых выдающихся чародеев всех времен. Ты будешь первым его личным учеником за последние полтора века. — Благодарю вас, госпожа де Вриэ. Это большая честь для меня, — ответил Максим, опустив голову в поклоне. Внутренне он ликовал. Хоть это заявление и рушило его планы, но оно открывало очень интересные возможности. — Отрадно, что ты усвоил основы этикета. Признаюсь честно, я намеревалась определить тебя в ученики к другому члену Капитула, талантливому, молодому и также увлеченному поиском научного знания. Но при этом пренебрегающему учениками. У тебя будет шанс с ним сегодня познакомиться, это магистр Вильгефорц из Роггевеена, — в этот момент Макс почувствовал, что едва избежал катастрофы. Возможное наставничество Вильгефорца повлекло бы за собой такие страшные последствия, что и представить трудно. — Но дорогой собрат по ордену Хен Гедымгейт неожиданно выразил личную заинтересованность в тебе, и я не смогла ему отказать. — В-четвертых, — продолжала она своим хорошо поставленным, размеренным и почти академическим голосом, — вышеупомянутые обязательные условия содержат в себе написание научных работ в различных областях под руководством Хена, включая работы о твоем мире, а также преподавание некоторых дисциплин ученикам Бан Арда. Мы признаем ценность твоих знаний. Пренебречь ими было бы чудовищным недоразумением и упущением. Мы ожидаем, что ты сможешь пролить свет на путешествия между сферами, как и того, что ты не будешь ничего утаивать, а охотно поделишься знаниями с братством чародеев, — в ее голосе Максим почувствовал скрытую угрозу, хотя изначально подумал о неуместной шутке, что предпочел бы преподавать в Аретузе. «Понятно. На то, что из меня будут тянуть все, что я знаю, следовало рассчитывать. Но в ученичестве у главы Капитула есть неоценимые преимущества», — подумал Макс. — Пятое. Несмотря на то, что мы предпочли бы сохранить твое инкогнито, не вижу смысла сохранять информацию о тебе в тайне. Особенно с учетом того, что госпожа Меригольд о тебе знает. Но, — она сделала акцент на этом слове, — я предостерегаю тебя от распространения потенциально опасных знаний. Все твои будущие работы, лекции и разработки будут под строгим контролем Капитула. И последнее. Твой артефакт находится у Хена Гедымгейта для изучения, надеюсь, ты не будешь возражать, — закончила Тиссая. — Спасибо, — сказал Макс спокойным, но напряженным голосом. — Хочу вам сказать, что о подобных условиях я и не мечтал. С благодарностью принимаю ваши решения. Считаю их мудрыми и справедливыми, — почти без фальши вырвалось из его уст. — Вот и славно, — ответила она и слегка улыбнулась: — Приятно видеть у молодежи подобные здравомыслие и смирение, столь редкие в наши дни. Обратись к моим ассистенткам, чтобы они помогли тебе заполнить необходимые бумаги. Это все, прошу извинить, меня ждут дела. — А чем ты собственно, недоволен? — недоумевала Трисс — Не ты ли говорила, что за создание заклинания четвертого круга по классификации Стаммельфорда дают сразу первую степень? Я как дурак за просто так отдал формулу заклинания полета, над которым довольно долго и кропотливо работал. Я уже не говорю о том, что они забрали единственную вещь, связывающую меня с прошлым. — сказал Максим. В книге «Диалоги о природе магии» Герберта Стаммельфорда, одного из основателей капитула, были приведены семь уровней заклинаний, так же называемых кругами. Классификация была странной и бессистемной и основывалась скорее на сложности исполнения. Например первым уровнем считались, аудиовизуальные иллюзии, свет, телепатия, левитация, теликинез. Вторым уровнем были тактильные иллюзии, молния, кинетический щит, большинство медицинских чар. Третий уровень это уже кое-что поинтереснее: парализация, огненный шар, сложные целительские чары, магический взор. На четвертом уровне обозначалась граница отделяющая мастера от новичка. Так к ним относились порталы, доступная очень ограниченному числу людей полиморфия, Щит Альзура, Землетрясение Стаммельфорда, Обрушение Беккера, временная трансформация материи. Заклинания пятого уровня были доступны только сильнейшим или хорошо подготовленным специалистам. Примером этого уровня считался Гром Альзура — вызывающий бурю из молний на большой площади, артефактная компрессия, создание големов, призыв элементалей, управление погодой, запрещенное Жуткое увядание Аби-Дальцима — зерриканского мага, испаряющее жидкость в телах живых существ, подчинение высших духов стихий, таких как джинны, д’ао, мариды и ифриты. На пьедестале шестого уровня располагались сверхмощные заклинания, доступные лучшим из лучших, основанные на утраченных или запретных знаниях, это был например антимагический барьер Фиораванти, запрещенный капитулом Огонь Мелгара — огненный шторм многокилометрового масштаба, Двойной крест Альзура вызывающий управляемые мутации, дезинтеграция, метапорталы так же называемые порталами второго порядка позволяющие выбирать место назначения и имеющие почти неограниченную дальность. Седьмой, и наивысший уровень был скорее легендой, недостижимым идеалом, апофеозом всей жизни чародея и сложно поддавался отдельной классификации, таким считался мифический Ard Gaeth — межмировой портал, или например умение Стаммельфорда двигать горы, исполнение желаний — магия доступная только джиннам, гипотетические манипуляции со временем и прочие чудеса, которые лежат за пределами возможностей лучших из лучших чародеев. Макс был категорически не согласен с такой классификацией, где манипуляция электромагнитным излучением считалась простейшей магией. Но свою роль она играла, будучи своеобразным бенчмарком сил мага. Положение в чародейском братстве зависело не только от личных заслуг, но и от демонстрации владения заклинаниями определенного круга. Так чтобы закончить обучение в Аретузе или в Бан Арде надо было уверенно владеть магией по сложности эквивалентного первому кругу и уметь колдовать несколько заклинаний второго. Чтобы стать полноценным членом братства — магиком, надо было уметь применять магию третьего круга, на второй и первой степени надо было владеть уже четвертым. Большинство чародеев так и оставались на четвертом круге или углублялись в специализацию — например, очень денежными и популярными были алхимия и целительство. Ну, а титул магистра магических искусств присваивался или за создание сложного заклинания пятого круга, за выдающиеся научные труды, или за заслуги, официальной формулировкой было — «За общепризнанный весомый вклад в развитие тайных исскуств или братства чародеев». Так Йеннифер получила магистра за мастерское применение авторской модификации Щита Альзура закрывшего собой позиции на вершине холма во время битвы при Соддене. Такая система, изобретенная Тиссаей де Вриэ, внесла кое-какие элементы меритократии, но так и не изжила до конца кумовство, непотизм и фракционность присущих чародейскому цеху. Трисс рассмеялась до слез. — И ты собрался бороться с Вильгефорцем и Эмгыром? Скажи мне, что это шутка, а иначе я сейчас лопну, ей боги, лопну от смеха. Макс не нашел что ответить. — Ты хоть понимаешь, что сама судьба преподнесла тебе подарок. Тебя приняли в братство, подвергнув лишь совсем поверхностной экзаменации. Тебя взял личным учеником впервые за, я даже не знаю сколько лет, сам Хен Гедымгейт. Ты хоть представляешь что это за человек? Нет? Он был учителем таких выдающихся чародеев как Косимо Маласпина, что был наставник самого Альзура, а так же Крегеннана из Леда, возлюбленного Лары Доррен. Он является членом Капитула уже на протяжении четырех веков! Он живая легенда! Вот скажи мне, скажи! Как такой умный человек, может быть таким дураком? — из всех его знакомых только она умела звонко и искренне смеяться одновременно выражая целую гамму казалось бы несовместимых чувств и оттенков — Если бы я не знала что ты не от мира сего, то я… — оборвав фразу чародейка перевела дыхание. Максим молчал и смотрел в пол. Было стыдно. В первую очередь за то, что он поддался эмоциям и неверно оценил ситуацию, а во вторую за то, что как невежда не учел особенностей местной культуры и обычаев. Как он узнал позже, в любом ремесленническом цехе, которым отчасти было и чародейское братство, было принято слушаться и уважать старших мастеров. А личное ученичество было доступным или за очень большие деньги, или оборачивалась кабалой на добрый десяток лет, иногда не один. Впрочем, чародеи «старой школы» брали в ученики бесплатно, но только тех, в ком видели потенциал. Возможно именно поэтому Аретуза, которой несколько столетий управляла Тиссая де Вриэ, в изобилии бравшая себе наиболее талантливых студенток в адепты, считалась лучшей школой чем мужская академия Бан Арда, ректором которой был Хен Гедымгейт, не бравший себе учеников уже более полутора веков, и пустивший все на самотек. И действительно, если в женской школе царила строгая дисциплина и железный порядок, то в Бан Арде была расхлябанность и вольница. Чтобы понять разницу между академией Бан Арда и Аретузой, достаточно знать, что в Горс Велене обслуживащем Аретузу процветали портные, кондитеры и парфюмеры, а в городе Бан Ард обслуживающем одноименную мужскую академию процветали бордели, питейные заведения и азартные игры. — Молчишь. Стыдно? Хорошо, наверное ты не безнадежен. — заключила она. — Ты хоть представляешь, сколько моей семье пришлось отдать денег, чтобы Йеннифер стала моей наставницей? — не унималась Трисс. — Не представляю. — угрюмо выдавил Макс, внутренне отметив, что ни в книгах, ни в играх этот факт не упоминался. — Столько, что ей хватило на особняк напротив королевского дворца в Венгерберге! А тебя взялись обучать бесплатно! Подумать только. Да многие даже мечтать не смеют о такой возможности. — укоряла она — А тебе она досталась почти даром, и он видите ли недоволен что у него забрали игрушку! Вот бы мне так попасть куда-то. И кто ты после этого? — Неблагодарный дурак. — признал он — Ну ладно — смягчилась она — Я иногда забываю, что ты человек совсем чуждой культуры. Странно было бы ожидать от тебя усвоения наших порядков. Хоть бы я и старалась тебе их доходчиво объяснить. — Спасибо, Трисс. За все что ты для меня сделала. — на секунду он замолчал, рыская руками по карманам. — Последовала короткая пауза — Знаешь что, у меня для тебя есть подарок. — Макс протянул ей кулон, в треугольнике из ярко серебристого металла сверкал золотой глаз, похожий на изображенный на долларовых купюрах. Трисс улыбнулась. Внимательно рассмотрела необычный кулон. На бело серебристой цепочке красовался горящий золотом всевидящий глаз вписанный в блестящий, ярко переливающейся платиной треугольник. — Спасибо, Макс — искренне улыбнулась она — Он наверное стоил очень дорого? — На самом деле, мне он не стоил почти ничего, кроме моего труда и воображения. Но главное здесь это материал из которого сделан кулон. —  И что же это за материал? — игриво спросила она — Око сделано из химически чистого золота, а цепочка и треугольник из платины. — довольно возгласил он — Будь осторожна, чистое золото очень мягкий металл, от простого прикосновения может и погнуться. — Но Как? Откуда? — приятно удивилась чародейка, но не материалом, и не красоте побрякушки, а прежде всего самому неожиданному факту внимания. — Не буду вдаваться в подробности, но это самые настоящие металлы, здесь нет ни атома примесей, это самый чистый металл, в мире. Я всего лишь на субатомном уровне переработал ртуть и олово и превратил их в нужные мне соединения, затем телекинезом и пиромантией превратил слитки в заготовку, а затем в завершенное творение. — похвастался Макс, возможность с помощью магии, а не сложнейшего оборудования применить ядерную химию казалось ему самым важным достижением в его новой жизни. С помощью магии обстреляв например ртуть или олово нейтронами можно превратить ее в золото, а добавив еще один протон атому золота — платину. Затем, оставалось лишь очистить полученный материал от радиоактивных примесей. Благодаря магии, можно достичь того, для чего на Земле потребовался бы ускоритель частиц и ядерный реактор. Загвоздкой было то, что на получение нескольких грамм золота ему потребовалось в сумме почти сутки непрерывной работы, и какое-то безумное количество энергии, впрочем во время проживания в Вызиме, в отсутствие интернета, Steam и Netflix, времени у Макса было в избытке. Самым сложным было не сгенерировать пучок нейтронов достаточной силы, а взять под контроль возникающую при этом радиацию. Сам факт воздействия на такие фундаментальные вещи как электрослабое и сильное ядерное взаимодействие с помощью только своей воли вызывает интоксикацию чувства абсолютной власти, грозящей перерасти в манию величия. С помощью этого метода, скрестив магию и ядерную физику можно было синтезировать потенциально любой элемент, было бы время и материалы. То же золото или алмазы в таком раскладе переставали быть раритетом, а становились лишь commodity. Голубые глаза чародейки сверкнули. Она с нескрываемым удовольствием надела кулончик себе на шею. — Красивый. Даже и не припомню, когда мне просто так дарили подарки. — она потрогала кулон — Знаешь, это ведь кое-что новенькое… — в ее голове завертелись шестеренки — И сколько золота можно произвести в месяц таким образом? Макс загадочно и хитро улыбнулся. — «А Трисс быстро соображает» — подумал он. — Немного. Хотя, у меня есть мысли, как этот процесс можно усовершенствовать. Я еще думаю найти способ выращивать алмазы. У меня дома и без магии делали синтетические алмазы. Ничего сложного в этом нет. — Вот за это тебе могли бы дать и магистра. Я бы нарекла твои изыскания энергетической алхимией. Ты ведь по сути осуществил вековую мечту алхимиков о философском камне. Стоп. Я надеюсь ты не успел похвастаться об этом Хену или Тиссае? — Не ты ли говорила, что чародею положено говорить лишь половину правды, а еще лучше четверть, а в идеале так умело и искусно врать, чтобы в ложь было легче поверить чем в правду? Но все же, прошу тебя, Трисс. Держи это в тайне. Если эти знания станут общедоступны, и каждый чародей начнет создавать золото, деньги обесценятся из-за инфляции, тем самым создав глобальный экономический кризис, а вместе с ним и войны, эпидемии и голод. — сказал Макс и задумался, а ведь, эта же технология может быть использована во благо и создать идеальное общество всеобщего изобилия. Он вспомнил о репликаторах из Стар Трека, умеющих преобразовывать любую материю в нужную человеку вещь, тем самым создав post-scarcity экономику. — Хммм. А ты не такой уж и дурак, хотя и умело им прикидываешься. — она взяла его под руку прижавшись к нему — Нам пора. А не то, ненароком пропустим церемонию. А я так люблю такие события, ты не представляешь. — заговорщическим тоном произнесла она и посмотрела на него снизу вверх, Макс был выше ее чуть ли не на полторы головы. Он уловил ее взгляд, на секунду посмотрел в глаза. Трисс слегка смущенно отвела взгляд. — Ну пойдем уже… И постарайся во время приема не наговорить глупостей. А лучше молчи и сохраняй ореол загадочности. — И кстати — добавила Трисс — обратись к Йеннифер насчет своего проекта по полету. Ты наверное не знаешь, но капитул не может просто так в обход процедур присваивать степени и звания. Даже если ты сделаешь весомое открытие, то его надо будет еще и описать, внести в архивы и в первую очередь получить рекомендацию от протектора, в твоем случае это Хен, если ты хочешь чтобы тебе присвоили степень магика. А Йеннифер, с тех пор как вступила в совет, занимается регулированием и классификаций новых заклинаний и запрещенной магии. — Хренова бюрократия, и здесь от нее не убежишь. — проворчал Макс, отметив про себя откуда Йеннифер обладала познаниями в запретных областях, вроде некромантии. — Не скажи, пока Тиссая не придумала этих правил братство чересчур сильно напоминало банку с пауками. Ну пойдем же, а не то опоздаем на открытие приема. *** В представлении Максима чародейский сбор был своеобразной конференцией для чародеев. Ему как-то пришлось побывать на конференции в Тринити Холле в Кембридже, где он когда-то имел честь выступать с той самой кафедры, где до него читали лекции Нильс Бор, Эрнест Резерфорд, Стивен Хокинг. Однако местные реалии несколько отличались от его представлений. Здесь наука была третьестепенным вопросом. В основном фокус был естественно на политике и других насущных вопросах сообщества, однако сбор еще имел важнейшую функцию социализации. Именно на таких мероприятиях молодежь закончившая Аретузу или Бан Ард впервые представлялась сообществу. Для новоиспеченных адептов это был шанс найти себе учителя, стажировку, завести полезные знакомства, наладить связи. К слову, быть адептом оказалось совсем не зазорно. Чародей в статусе адепта считался полноценным членом братства, мог практиковать магию без боязни, что по его душу придут. Единственными ограничениями было отсутствие права брать себе учеников и необходимость поработать или на капитул или на учителя. Для Макса было открытием, что за исключением религиозных культов, практиковать магию без санкции Капитула было серьезным преступлением, за которое можно лишиться в том числе и жизни. Конкуренция была недопустима, что целиком вписывалось в парадигму гильдийско-цеховой организации столь распространенной в средние века. В составе пестрой процессии Макс и Трисс вошли в большой зал дворца Аретузы. В середине зала традиционной подковой были выставлены столы. На покрытых белыми, шелковыми скатертями столах, богато сервированный серебряной посудой, хрусталем, фужерами, кубками, располагались замысловатые блюда. Устрицы, кальмары, крабы, ананасы, лобстеры, креветки, какие-то неизвестные земной науке фрукты, икра. Столы были украшены перьями, цветами и фарфоровыми фигурками. Зал размеренно заполнялся почтенной публикой. Они вошли в зал в числе последних. Однако у них было достаточно времени чтобы рассмотреть бушующее великолепие на сервированных столах. Макс почувствовал как его спутница одернула его нежной ручкой. — Ну как тебе наше житие-бытие? — спросила Трисс. — Недурно. — ответил Макс. Впрочем, несмотря на обилие деликатесов, и не снившихся 99,999% местного населения, ничего необычного для человека из 20-х годов XXI века здесь не присуствовало. — Молодец. — улыбнулась она — Не стоит терять голову при виде лоска. Появление Трисс в обществе неизвестного, необычно одетого молодого человека не осталось незамеченным. — Смотри-ка, Сабрина. Кажется малышка Меригольд завела себе любовника. Необычно одет, высок, молод. Эта одежда, по нильфгаардской моде? — почти не показывая пальцем посплетничала своей подруге огненноволосая Марти Содергрен. Она была одета в вульгарное белое платье, с голыми плечами, глубоким до пупка декольте с тонкими полосками ткани едва прикрывающими соски. — Нет, в Нильфгаарде таких одежд не носят. Могла бы поставить на то, что он выпускник Бан Арда, если бы не знала их всех поименно. Долг службы, сама понимаешь. Так что, скорее всего это какой-то молоденький дворянин из Темерии, уж больно он холеный. — ответила ей Сабрина Глевиссиг, одетая почти так же откровенно, но куда вычурнее и богаче, статус королевской советницы позволял многое, в том числе носить очень много украшений. На ней красовалось до середины бедра, красное шелковое платье с глубоким подчеркивающим третий размер груди декольте, открытыми плечами и спиной, а так же сверкали бриллиантами серьги, ожерелье, и кольца. В общем, скромность не та черта которую можно было приписать золотоволосой чародейке из Каэдвена. — А я думаю он какой-нибудь нильфгаардский шпик. Посмотри как он нагло всматривается в лица окружающих. Высматривает, вынюхивает. А был бы дворянином, то из него так и сквозило бы надменностью. К тому же Сабрина, герба-то я не вижу. Уж тебе ли не знать, что дворяне на приемах носят гербовую одежду. — Носят. Но не все, и не всегда. — фыркнула Сабрина. — Но, что здесь делать нильфу? Особенно в обществе Меригольд. Нет, нутром чую что здесь скрыта какая-то тайна. — она кинула еще один взгляд на Трисс и ее спутника. — Нутром ли? — Не все думают только лишь вагиной, Марти. Я в отличии от тебя не сплю с каждым встречным, а лишь с теми, кто мне полезен. — горделиво ответила Сабрина, она в отличии от своей подруги использовала секс как оружие, а не для развлечения. — Говоря, о тайнах. Мне и самой интересно раскрыть эту загадку. — Ну так давай познакомимся. Заодно пощекочем малышке Трисс нервишки. Максим рассматривал чародейскую братию, под рассказы Трисс о том или ином госте. — Трисс! — женский голос окликнул ее. Максим обернулся и замер. Он узнал ее. Черное с белым, строгое, но элегантное платье в пол, с длинным шлейфом. Обсидиановая звезда на шее. Пышные, вьющиеся, цвета ночи контрастирующие с бледной кожей волосы, фиалковые глаза. Это была Йеннифер из Венгерберга и она была неотразимой. Она была совсем не похожа на сериальную копченость, а скорее напоминала свое игровое воплощение. Трисс обернулась. Отпустила руку своего спутника и обняв ее провела «ритуал» целования воздуха возле ушей. — Рада тебя видеть, Йеннифер. — с улыбкой сказала рыжеволосая чародейка. — Как и я тебя, моя милая. Давненько же ты не выбиралась на наши мероприятия. — Ты сама знаешь как я не люблю политику, Йен. — Чародейки дружно посмеялись. Йеннифер окинула оценивающим взглядом спутника Трисс. — Не представишь меня своему спутнику? — С удовольствием. Это Макс… — она запнулась — Шрёдингер, ученый, адепт, и с недавних пор ученик Хена Гедымгейта. А это — кивнув на черно-белую чародейку сказала Трисс — Как ты мог догадаться, Йеннифер из Венгерберга, моя лучшая подруга. Макс поцеловал высоко протянутую руку чародейки. Хотя он и видел ее в первый раз, глубоко внутри, она, как и все основные персонажи этой истории казалась ему давней знакомой. — Давно мечтал с тобой встретиться, Йеннифер из Венгерберга. — Почему же? — подняв одну бровь удивилась она — А кто бы не хотел бы познакомиться с легендарной Йеннифер, возлюбленной Белого Волка? Теперь-то я понимаю, почему Геральт пожелал у джина не бессмертие и не гору золота, как бы поступили многие на его месте, а всего лишь всегда быть вместе с тобой. Он не ошибся. — сказал Макс, подражая интонации Гюнтера О’Дима. — Откуда ты про это знаешь? — глаза Йеннифер блеснули фиолетовым огнем, прожигая Трисс. Хотя эти слова ей безусловно льстили, ей было немного неприятно, что близкая подруга перемывает подробности ее биографии с кем попало. — Птичка напела. — Говорливая какая птичка. Надо бы ей крылышки подрезать. — Бедный Лютик. Поэта может обидеть каждый, — «признался» Макс, на что Йеннифер даже улыбнулась краем губ. Видимо Лютика она считала своим другом. — Понятно. — Ну, а что же ты бы загадал на его месте? — чародейка одарила его загадочным взглядом — Бесконечное количество желаний. — Так нельзя. — задорно подсказала Трисс. — Тогда, бесконечное количество джиннов. Йеннифер справедливо восприняла это как шутку. — Вы мужчины — все одинаковые, только и думаете о силе и о власти. Эти ваши амбиции туманят разум и мешают трезво оценивать ситуацию. — театрально вздохнула Йен. — А вы, представительницы прекрасного пола, стало быть, думаете только о радуге и единорогах? — ответ Макса очевидно позабавил чародейку. — Ключевое отличие состоит в том, что мы, как ты выразился, представительницы прекрасного пола, власть ценим и умеем ею с умом распорядиться. Мужчина же, только почувствовав хоть капельку власти стремится удовлетворить свое безразмерное эго. — речь чародейки была красива и хорошо поставлена. Каждое слово, ударение, намек и полутон в ее речи был яркий, четко артикулированный и с двойным дном. — Наверное ты мало общалась с Филиппой Эйльхарт. — саркастично ответил Макс, на что Йеннифер посмеялась, но уже с нотками искренности. — Ох хо хо, уж не из остроумия ли, старик Хен взял тебя в ученики, если мне не изменяет память, в первый раз за последние 140 лет? — Он как раз хотел с тобой поговорить на эту тему. — встряла Трисс — Могу я тебя попросить уделить ему немного твоего времени, дорогая Йеннифер? Он работает над проектом заклинания, и здесь нужен твой опытный взгляд. — Ну что же, как же я могу отказать лучшей подруге. Давай послушаем, твоего друга — на что-то намекнув Трисс сказала Йеннифер — Да… Дело в том, что я работаю над заклинанием позволяющим летать, причем потенциально на очень высоких скоростях. Я бы хотел обсудить его концепцию с тобой. Следующие полчаса Макс рассказывал о заклинании над которым он работал во время жизни в Вызиме. В отличии от левитации, применяя которую можно было зависнуть над землей или смягчить падение и которая вызывала дезориентирующий эффект, его проект эксплуатировал законы аэродинамики, иллюзии и телекинез. Сначала создавалась материальная иллюзия крыльев, затем создалось конической формы телекинетическое поле перед магом защищающее его от лобового сопротивления воздуха, после с помощью импульса телекинеза примененного на себе маг вздымал ввысь, чтобы телекинезом же создавая перед собой тягу, направляя воздушные массы под крылья тем самым создавая подъемную силу. В общем, использующий такое заклинание чародей становился самолетом в человеческом обличье. Получившееся заклинание было сложным в исполнении из-за сразу двух активных компонентов требующих сосредоточения, но куда более безопасным чем портал, и не требовало огромных затрат энергии. Йеннифер с профессиональным интересом выслушала его, задавая правильные вопросы. Ей понравился молодой увлеченный ученый, которого она разглядела в нем, во многом потому, что он напомнил ей старого друга — Истредда. Для Максима общение с Йеннифер стало сюрпризом, она не показалась ему ни психованной сукой из сериала, ни стервой из игр, а сдержанным и приятным в общении и глубоким человеком. Или же это было следствием строгого соблюдения этикета и надетой маски доброжелательности и сдержанности. — Впечатляюще… для адепта. Многокомпонентная инкантация, синергия иллюзии и телекинеза. Я бы конечно еще поработала бы над формулой, и оформила бы в вербально-соматический компонент. — спокойно резюмировала Йеннифер. — Я хочу, чтобы ты завтра же продемонстрировал его. Вот что, встретимся с тобой в полдень, на большой террасе в Аретузе. Если оно действительно сработает, то я помогу тебе зарегистрировать его на твое имя. — улыбнувшись она произнесла: — Неужели в Бан Арде наконец-то решили занятся делом? Вот это по настоящему впечатляет. — Макс хотело был возразить, так как в прошлый раз при испытании он пролетел на огромной скорости над ночной Вызимой и болезненно приземлился в холодное озеро, но раз уж она предлагает помощь, то почему-бы и не рискнуть. — Я не учился в Бан Арде. — Надо же, и кто же тогда тебя обучил? — подняв одну бровь удивленно спросила она Макс перевел взгляд на Трисс. — Трисс! Милая моя. Вот это сюрприз так сюрприз. — Йен саркастично покачала головой — Жизнь в последнее время полна сюрпризов.  — Это уж точно, милая моя. И не всегда приятных. — Макс, ты не мог бы оказать любезность дамам и принести нам вина. — спросила Трисс, судя по всему им предстоял какой-то неприятный разговор. Парень понял что к чему и удалился. Не стоит пока что рассказывать Йеннифер будущее. Когда придет время, Макс все ей раскроет, но не сейчас. Слишком уж непредсказуемой, по отзывам Трисс, была Йеннифер. Взяв у проходящего мимо официанта бокал вина, Макс направился к витражу окна, изображавшего какую-то батальную сцену, Макс сделал вид, что рассматривает его. А сам тем временем сканировал пространство. К сожалению, никого о ком было известно из книг, ему не удалось узнать. Сделав глоток, он погрузился в мысли. Ему нужно создать себе репутацию, наладить связи, соблюсти образ молодого гения, с присущей всей молодежи ноткой бунтарства. — Макс — к нему обратился мужской голос принадлежавший незнакомому мужчине средних лет, с черными волосами, в фиолетовой мантии. — Мы знакомы? — Доррегарай из Воле, магистр тайных искусств. Рад знакомству. — и приветственно протянул ему руку — Я тоже. Рад знакомству. — Макс пожал руку, пытаясь понять откуда этот чародей-гринписовец его знает. — Хен упоминал о тебе. Стажер значит. — Доррегарай изучающе всматривался в лицо парня — Что же, очень рад, наконец-то найдется кто-то, кто возьмет на себя нелегкую задачу втолковать в пустые головки нерадивых студентов свет знаний. — Ты преподаешь в Бан Арде? А что именно? — Анатомию, целительство. — Целительство это достойное занятие. — сказал Макс — Я о тебе наслышан. Ты сторонник защиты вымирающих видов, в этом я с тобой, кстати, солидарен. — Да — одобрительно покачав головой ответил чародей — Не могу спокойно смотреть на варварское истребление животных. Целые виды и экосистемы уничтожаются, а ради чего? Ради туфель, шуб, сумок и что гаже всего, на потеху браконьерам. Вон, глянь в ту сторону, что ты видишь? — Кучу людей, играющих в высшее общество, чтобы к концу вечера по свински напиться и перетрахаться по углам. — ответил Макс, вспоминая описание приема на Таннеде в книгах. — Хахахаа, это конечно да — хмыкнул он — Вот смотри, видишь эту особу с пером в волосах? — Макс кивнул  — Филиппа Эйльхарт, редкостная сука. Присмотрись к ее обуви. Королевская виверна, почти уничтоженный вид, их осталось не более пары десятков. Макс присмотрелся к Филиппе Эйльхарт. Она была очень красивой и эффектной женщиной, с большой грудью, мягкими чертами лица, в пышном красно-белом платье и с длинным совиным пером укращающем водопады непослушных темных волос. Та разговаривала о чем-то с откровенно одетой блондинкой и каким-то лысым мужиком. Та заметила пристальное внимание молодого человека в необычном костюме, что на земле называли смокингом, и подмигнула ему. — Ты мне понравился, так что дам тебе совет. Ты здесь новичок, но я-то уже больше века мир копчу, хе-хе. Братство это спесивая, завистливая и лживая клика. Сдержанность и вежливость они расценивают как издевательство, поэтому относись к ним как подобает — грубо, нагло, невежливо и вот уж тогда-то они примут тебя как родного. — Спасибо. Приму к сведению. — Ну да, ладно. Пора рассаживаться по местам, слушать пафосные речи капитула, увидимся. *** Столик Макса располагался рядом со столом совета чародеев, справа от которого, во главе подковы из столов на высоких креслах восседали члены капитула. Вместе с ним за столом сидела чародейская молодежь, выпускники Аретузы и Бан Арда. Они игнорировали парня, беседуя о своем. Макс был не против и разглядывал присутствующих. Затем Тиссая держала речь, о взаимопомощи, о миротворчестве, о том, что ни в коем случае нельзя допустить новой войны. Затем минутой молчания почтили двенадцать павших во время битвы на содденском холме. После нее выступала Францеска Финдабаир, эльфка, утонченная и воздушная говорила о толерантности и недопустимости дискриминации старших рас. Она могла бы показаться очень красивым, неземным созданием, как ожившая героиня аниме, однако у Максима, после стычки на тракте, сложилось стойкая ксенофобия к эльфам. Ксеносы, как он называл их для себя, его совсем не привлекали. А как же еще можно описать существо, внешне напоминающее человека, но при этом с чужеродной психологией, культурой и внешностью? Эффект зловещей долины оказывал свое действие, на каком-то глубинном подсознательном уровне вызывая неприязнь к той, которую многие считали самой красивой женщиной в мире. Потом, взял слово Вильгефорц, двухметровый красавчик с длинными волосами, совсем не похожий на сериальную чурчхелу. Он встал, харизматично улыбнулся, поднял бокал и пожелал всем доброго вечера. Публика утомленная речами этот жест заценила и разразившись аплодисментами и смехом, принялись пить вино, как будто нехотя пробовать деликатесы и энергично плести интриги. Макс пригубил бокал с рубиново-красным вином. Напиток оказался кислым, имел вкус с оттенками ягод, черной смородины, ежевики и едва уловимыми тонами ванили и специй. Осмотрелся. Приметил Трисс, сидевшую рядом с блондинкой, что раньше разговаривала с Филиппой. Судя по всему Кейра Мец. Несмотря на показную жизнерадостность, рыжеволосая чародейка имела вид подавленный, видимо сказался разговор с Йеннифер. Ревнивая ведьма сравнима с природным бедствием. Сама же Йен о чем-то разговаривала с Филиппой Эйльхарт. Последняя приметила его взгляд, но вместо того, чтобы подмигнуть, как это было в прошлый раз, о чем-то спросила Йеннифер. Спустя не более получаса, слово вновь взяла Тиссая. — А теперь, братья и сестры, поприветствуем новых членов братства. — она устремила взгляд на стол с выпускниками — Встаньте, когда услышите свое имя. Глава капитула называла по очереди чародейскую молодежь — вчерашних выпускников Аретузы и Бан Арда. Те в ответ вставали, некоторые молчали, некоторые говорили пару слов о себе, кто-то шутил. Гости встречали их сдержанными аплодисментами, за исключением пары наиболее красивых молодых чародеек, их привечали еще и присвистыванием и пошлыми шутками, причем среди шума были как и мужские так и женские голоса. Наконец, очередь дошла и до Макса. Он был последним в списке. К этому моменту братия потеряла всякий интерес. — Макс Шредингер. — возгласила глава капитула. Услышав свое имя, он молча, с достоинством встал. Гости не обращали на него никакого внимания, полностью поглощенные напитками и обществом друг друга. Макс стоял, взяв руки в замок за поясницей и рассматривал чародейскую братию. Тиссая, словно в издевку то ли над ее собратьями по ордену, то ли над Хеном добавила — Да будет вам известно — акцентировала она — что этот юноша будучи самоучкой был принят в личное ученичество нашего дорогого собрата Хена Гедымгейта. Ах, как же редко это происходит. — Тиссая улыбнулась отрешенному старику Хену. Ему не было дела до инсинуаций коллеги по чародейскому цеху. К слову, самоучек не презирали, но получившие полноценное образование члены братства в целом образовывали ту самую клику, в ряды которой постороннему было крайне тяжело вписаться. В зале на одно короткое мгновение стало чуть-чуть потише, затем шум сотен голосов стал на полтона громче чем обычно. Кто-то, особенно связанная солидарностью женская половина, посмеялся или даже позлорадствовал над шуткой Тиссаи, кто-то начал разглядывать необычную, даже экстравагантную внешность самоучки. Но большинство проигнорировали главу организации поглощенные своими делами. Рыжеволосая Марти Содергрен откровенно и увлеченно издевалась над смущенным застенчивым молодым чародеем откровенным же образом рассуждая о взаимоотношениях полов, как только Сабрина Глевиссиг больно шлепнула ее по обнаженному бедру. — Погляди Марти, наша загадка только что стала еще интереснее. — Признаю твою правоту, Сабрина. Никакой он не шпик. Точно холеный сын богатенького дворянина или купца. Даже не представляю сколько его отцу пришлось заплатить, чтобы выкинуть такой фортель. — Не в деньгах дело. Моя дорогая. Посмотри на старика Гедымгейта. Ты правда, думаешь такого аскета как он можно купить? Макс даже наполовину не был так же социально компетентен как присутствующие здесь мэтры и мэтрессы, прожившие в среднем в два, а то и в три раза дольше чем он. Не умел он ни играться со смыслами и жонглировать словами, не мог различать полутона так же ловко как Филиппа, не мог так же язвительно шутить как Йеннифер, или хотя бы создавать раппорт как Трисс. Но он знал, что первое впечатление наиболее важное, и исправить его почти невозможно. Раз уж он твердо решил изменить магическое сообщество, то репутацию бунтаря и новатора нужно зарабатывать здесь и сейчас. Он поймал взгляд Доррегарая, и его недавние слова про спесивую, завистливую и наглую клику, подожгли порох решимости в его душе. Впрочем, вполне возможно что сыграло роль и вино. Приложив руку к шее, и сотворив простейшую магию усиливающую голос, бывший молодой ученый, а ныне чародей обратился к гостям. Его долгосрочным планом было войти в совет или капитул, все равно после бунта появится много открытых «вакансий». Капитул в книжной саге прекратил свое существование еще и из-за того, что увяз в традициях, бюрократии и подковерных играх. После прекращения его существования чародеи вздохнули свободно, не признавая былых ограничений, однако отсутствие же организации сыграло с ними злую шутку и позволило монархам и церкви вечного огня организовать охоту на ведьм в конце 1270-х. — Большая честь для меня находиться в одном зале с вами. — голоc, многократно усиленный магией, заполонил зал. Использовать магию на банкетах не было чем-то запрещенным, но считалось наглостью, на которую могла отважиться разве что Филиппа Эйльхарт. Тысяча глаз устремили свой взор на него, оценивая, присматриваясь, недоумевая и готовя язвительные шутки. — Нет большего удовольствия, чем находится среди своих собратьев по цеху. — по залу раздался приглушенный смешок, расценив это шутку — Все мы служим одной цели, величию магии, не правда ли? — он улыбнулся белоснежными зубами, сделав небольшую паузу — Конечно же нет. Все мы служим лишь своим интересам, и может быть это даже хорошо, говорят ведь, что мудрейшие из людей следуют своему собственному направлению. Вот что я вам скажу. Сегодня мы находимся здесь, стоя на плечах гигантов — Яна Беккера, Джамбаттиста, Монка, Агнесс из Гланвилля, Стаммельфорда. Они — титаны прошлого — создали наш мир, сделали его таким, каким мы его знаем. Но что, если я скажу вам, что мы можем добиться большего, чем все великие чародеи прошлого вместе взятые? Сегодня мы стоим на пороге великих перемен. — Макс сделал паузу и выдохнул от нахлынувшего пафоса, но он знал, что по-другому его просто не поймут, чародеи любили вычурные речи, так сильно отличавшие их от простонародья. Многие из них родились кметами и пытались стереть этот досадный факт из памяти, всей душой презирая невежественное мужичье — Что же это за перемены, спросите вы? — короткая пауза — Скоро мы станем не нужны людям. Они уже по большей части перестали нуждаться в нас. Им больше не угрожает ни буйство стихии, ни чудовища, поставленные на грань вымирания. Если первый чародей Ян Беккер был пророком и спасителем в умах народа, то уже сейчас мы рискуем стать для них врагом. Знать презирает нас, видя в братстве лишь угрозу и препятствие своей власти, а мужичье боится нас, подначиваемые жрецами, видя в чародеях лишь богопротивных ведьм и чернокнижников. — зал видимо оживился, подобные выводы уже вертелись на языках многих, но озвучивать их многие считали преждевременными, особенно на фоне краткосрочной волны народного обожания после победы на Соддене. — Мир изменился. И нам пора измениться вместе с ним, ведь на кону стоит наша свобода и наш образ жизни. Пусть мы избранные, в чьих душах течет магия. Но мы находимся в катастрофическом меньшинстве среди невежественных масс. И если эти колоссальные людские массы обратятся против братства, то от нас не останется и мокрого места. — в зале послышались ехидные шутки про мокрые места, слышать подобные выводы многим было неприятно — Но что если мы пересмотрим некоторые наши устаревшие традиции и запреты? — запнувшись и переведя дыхание сказал он, здесь Макс хотел высказаться против обязательной стерилизации всех адепток, но благоразумно решил смягчить градус накала страстей. — Мы можем противиться переменам, а можем возглавить их. В наших силах создать новый мир. В котором разум будет стоять на первом месте. В котором не будет места безумным тиранам и поджигателям войны. — многие, из того меньшинства, что вслушивались в речь одобрительно закивали, услышав явный упрек в сторону Нильфгаарда — В котором мы победим невежество и предрассудки. Именно об этом и мечтали основатели нашего братства, гиганты, на плечах которых мы стоим. Я призываю вас отложить в сторону подковерные игры, и поставить саму магию, само ее выживание на первое место. Если погибнет магия, погибнет и мир. Задумайтесь о том, что я сегодня вам сказал, и тогда мы сделаем магию снова великой! На половину секунды повисла тишина, которая затем переросла в гул состоящий из серьезных обсуждений, шуток, приватных разговоров, а также облегчения от того что наконец-то можно перейти к еде и вину. Но многие действительно задумались о смысле сказанных слов. Спустя еще пару секунд послышались неожиданные аплодисменты. Аплодировал Вильгефорц, за ним последовала Францеска Финдебаир. К ним присоединилась Филиппа Эйльхарт, за ней Сабрина Глевиссиг, Марти Содергрен и Кейра Мец. А также Доррегарай, Трисс и Йеннифер и некоторое, вполне осязаемое меньшинство других чародеев.