Дорогой Дневник

      На Мондштандт опускаются сумерки. Мягкая прохлада расползается по земле успокаивающей негой. Тишину гармонично разбавляет тихое стрекотание сверчков, а над виноградниками вовсю пляшут сверкающие точки-светлячки.       Сама Винокурня встретила Капитана кавалерии молчанием. Вальяжно прохаживая мимо виноградников, он имел совесть сорвать спелую гроздь. По ягоде закидывая в рот, он отметил, что вина этого года получатся отменными.       Облизав губы от сока, он медленно прошел внутрь здания.       Аделинда, единственная находящаяся на первом этаже, повернулась на звук открываемой двери. Разглядев гостя, она чуть уставше выдохнула и склонила голову в знак приветствия.       — Добрый вечер, Господин Кэйа. Господин Дилюк…       Рыцарь лишь махнул рукой прерывая её, женщина лишь кивнула и вернулась к своим делам. Кому как не ей знать, что Кэйа без труда найдет Дилюка, где бы тот ни был.       Большая часть свечей уже потушена, остались лишь несколько штук, которые не дают коридорам провалиться во мрак.       Поднявшись по лестнице, Кэйа бесшумно ступая прошел к приоткрытой двери в кабинет Дилюка.       — Мастер Дилюк, вы видели который час?       Кэйа буквально прокрался внутрь комнаты желая вызвать у хозяина дома хотя бы лёгкий вздрог.       Но тот даже не пошевелился. От открытого окна в комнату проникал мягкий, вечерний воздух, едва ощутимым сквозняком колыхая волосы Дилюка.       — Зачем пришёл?              — Разве мне нужна причина, чтобы приходить?       — Уходи, я занят. — Ложь.       Дилюк битый час сидел над документами, даже не взявшись за них, просто смотря сквозь. У него был тяжелый день, а после горячей ванны его разморило ещё больше и он никак не мог взять себя в руки, чтобы сделать хоть что-то.       Кэйа выдохнул, скинул на диван свою накидку, и, наконец-то, стер с лица свою фирменную улыбку.       Более расслабленным шагом он обошел за спину Дилюку. Стянув перчатки, он пустил свой крио элемент на кончики пальцев и, распустив волосы мастера пиро элемента, мягко начал массировать ему голову.       Дилюк почти сразу же откинулся на спинку кресла, запрокинув голову, с шумным вздохом подставляясь под чужие руки. Отказаться от приятного холодка было выше его сил.       Кэйа мягко перебирал его волосы, массировал виски и под умелыми руками, Дилюк быстро сдался, закрыл глаза, иногда судорожно выдыхая, когда чужие пальцы проходились именно там, где было так нужно.       — Я столько раз просил тебя заботиться о себе. — Кэйа вздохнул, его руки медленно сползли к чужой шее и легли на плечи.       Мышцы под пальцами рыцаря напряглись, но под уверенными движениями снова расслабились. Дилюк перехватил его запястье и поднялся с кресла.       — Пошли.       Кэйа позволил вести себя в, до искр перед глазами, знакомую комнату — спальню хозяина Винокурни. Был он здесь бесчисленное множество раз.       Дилюк усадил своего дорогого гостя, а сам выскользнул из комнаты, но всего на несколько минут. Он вернулся с двумя бутылками и двумя бокалами.       — Вино? — Кэйа щурится выдавая всю свою расслабленность.       — И сок. — Свежий, утром только поставленный.       — А знаешь что? — Рыцарь поднялся и перехватив бутылки, отставил вино в сторону. — Не хочу сегодня пить.       Дилюк чуть удивлённо на него посмотрел, но противиться не стал налив им обоим сок.       Кэйа пригубил бокал, чуть усмехнулся, признавая вкус того самого винограда, что он отломил недавно.       — Какая гадость.- Чуть хрипло проронив, Кэйа не дал Дилюку ничего сказать притянув к себе его лицо целуя в губы. — А вот так в самый раз.       Дилюк застигнутый врасплох внезапным поцелуем так ничего и не сказал. Сделав ещё глоток, чувствуя приятную сладость, выдохнул и отставил свой бокал в сторону. Кэйа последовал его примеру и утянул хозяина винокурни на кровать.       — Наглеешь.       — Тогда останови меня.       Кэйа мягко поцеловал его в шею, но дальше продолжать не спешил. Он дает ему возможность отказаться, прогнать его, но Дилюк подставляет шею в знак молчаливого согласия.       И Кэйа улыбается.       Тело, облаченное в одну лишь рубаху и брюки, вызывает у него неприкрытый интерес.       Рыцарь привык отдавать ему больше ласки, чем получать в ответ, но то, как меняется чужое лицо, как размыкаются эти сладкие от сока губы, как с них срываются тихие стоны.       Несомненно, это стоит того.       Дилюк отрывает его от облюбованной шеи и сам целует, пока, подрагивающие в предвкушении, пальцы рыцаря расстегивают пуговицы на его рубашке.       Кэйа позволяет ему задавать темп, как тот хочет сегодня. И мастер Дилюк благоволит ему позволяя не торопиться, расцеловывать светлую кожу, задевать зубами соски, вырывая шумный вдох. Мышцы живота ощутимо вздрагивают под его пальцами, когда он слегка подмораживает разгоряченную кожу.       — Прекрати… — Полувздох-полустон, но его достаточно, чтобы он перестал.       Кэйа слушает его дыхание, следит за лицом, замирая, с восторгом замечая в чужих глазах настоящий огонь пожирающий радужку, оставляя место лишь зрачкам.       Когда его руки дошли до пояса, сознание Дилюка немного помутнилось.       Он зажмурился, отдаваясь ощущениям, которых всегда казалось слишком много. Кэйа слишком хорошо знает его тело.       Нажать чуть сильнее, поцеловать, губами чувствуя дрожь чужого тела, мягко огладить, получить сдерживаемый стон и повторить.       Дилюк пытается подарить немного ласки своему партнеру, но путается в собственных руках, а пальцы едва слушаются. Кэйа целует его руки, убирая их, он получает больше удовольствия наблюдая за ним, ловя поцелуями его вздохи.       Жадно упиваясь Дилюком, как крепким вином, Кэйа пьянеет.       Пока Винокурня спит, в комнате хозяина, два переплетенных тела утопают в удовольствии. Шлепки тел, заглушенные поцелуями стоны, вскрики и бессвязный шёпот. Каждый раз Дилюк обещает себе сдерживаться, и каждый раз с головой падает в омут чужих ласк.       Кэйа подстраивается под каждое его движение, успокаивает, извиняясь за грубоватые движения, целует, мгновенно смягчаясь, стоит ему услышать малейший болезненный вздох. Дилюк не скажет, а Кэйэ приходится следить самому.       Под конец он всё равно теряет контроль доводя сначала Дилюка, а после заканчивает сам.              Они заснут в обнимку, чтобы утром снова вернуться к привычному:       — Мастер Дилюк, с добрым утром.