Мат от Амат

      Леха качался на стуле, когда Николай зашел в кабинет. Напарники были довольно странной парочкой. Николай невысокий сухой мужик пятидесяти лет, всегда в костюме или в форме, с трудом переносящий любой беспорядок на рабочем месте. Леха же высокий дебелый парень, вечно в грязных джинсах и футболке, достающий форму из шкафа только перед проверкой большого начальства. Не смотря на такую разницу практически во всем, работалось им вместе легко, что и удивляло остальных сотрудников небольшого отделения полиции курортного города. — Что у нас сегодня? — Да ниче. Тихо, вот отдыхающие приедут и начнется. Говорят, на свадьбе у Карины подрались двое, но там без заявления обошлось. — Ну займись тогда отчетами, а то потом некогда будет. — буркнул Николай глядя на сваленные бумаги на столе напарника. — Успею. — отмахнулся тот. Тут дверь открылась и вошел дежурный с папкой. — Вам сказали передать. Нам четвертый день присылают, а кому не написано. Начальство сказало разобраться. Он положил на стол четыре письма, уже кем-то вскрытых. Николай достал листок бумаги из верхнего и удивлено показал Лехе. На большом листе были наклеены вырезанные из журнала яркие буквы и цифры: а8-с5. В следующем конверте оказались похожие символы. На конвертах значилось кому: полиция и больше ничего. В конвертах тоже больше ничего не было. -Что-то знакомое e7-e5, — проговорил Николай. — Что за глупость? Что нам с этим делать? Дежурный пожал плечами и быстро скрылся за дверью, видимо это была его не первая попытка подсунуть кому-то эти письма. — Коды доступа к Зиону, — Леха заржал. Николай еще раз просмотрел письма, а потом сгреб их в ящик стола. Никакой угрозы он в них не увидел и решил, что можно просто выбросить их из головы, похоже весна подействовала на какого-то очередного психа. Увы, уже следующий день показал, что Николай ошибался. В парке было по-утреннему свежо и очень тихо. Радовали взгляд цветущие магнолии, рододендроны и форзиции. Всю эту весеннюю парковую благодать портил лежащий на площадке для парковых шахмат труп с пробитой головой. — Так, что у нас тут получается, двое играли в шахматы. Одному поставили детский мат, тот рассердился и дал победителю ферзем по голове. — зевнув высказался Леха. Николай смотрел, как работают криминалисты и фотограф и думал. Что-то знакомое, он осмотрел шахматную доску и хмыкнул. Фигуры и правда были расставлены как при детском мате в четыре хода. Четыре хода, он посмотрел на черную пешку: e7-e5. Черт! Найденный в парке труп опознали быстро. Убитым оказался Андрей Евгеньевич Петров, житель Москвы, сорока шести лет. Был он довольно известным археологом, специалистом по Древнему Египту. Убили его ночью около двенадцати, ударом по голове парковой шахматной фигурой черного ферзя. Труп обнаружил занимающийся бегом по утрам житель близлежайшего к парку дома. Близких связей с местными жителями покойный не имел, жил в частном пансионате, часто гулял в парке и один раз посетил художественную галерею известного художника-сюрреалиста Максимилиана Аменхотепа. Николай решил, что стоит тоже посетить галерею, вдруг интеллигент из столицы подружился с местным живописцем.       Выставочный зал оказался небольшим и находился в пяти минутах ходьбы от парка. Сотрудников полиции встретила древняя старушка вахтерша. После просмотра документов пришедших, она неспешно пошаркала звать начальство. Напарники разбрелись по залу осматривая полотна мастера, развешанные на стенах. На всех полотнах четко прослеживалась тема Египта. Множество пирамид, иероглифов, скарабеев, сфинксов наполняли картины в самых разных интерпретациях. Внимание Николая привлекла картина в самом конце зала. На ней изображалась парящая в небе пирамида, из которой извергался кровавый водопад на стоящую внизу голую негритянку в белой короне. Но внимание полицейского привлек не сам сюжет, такой «красоты» в галереи хватало, а то что краска как-то слегка поблескивает. Он хотел уже непроизвольно ткнуть пальцем в картину, чтоб убедится, что краска сырая, как за его плечом раздался вопль: — Что Вы тут делаете?! — орал здоровый мужик в красных обтягивающих штанах, зеленой жилетке на голое тело и обмотанный огромным желтым шарфом. От него до Николая вместе с воплем донесся и запах застарелого перегара. — Полиция, Николай Иванович Протасов, следователь по уголовным делам. — Николай и Леха достали и предъявили удостоверения. Художник помрачнел, но уже более спокойным тоном пробасил. — Не трогайте здесь ничего руками. Я эту картину всю ночь писал, в ней заложена огромная энергетика. Видите, эти символы — они даруют исцеление от душевных мук. — Посмотрите эту фотографию, Андрей Евгеньевич Петров не был Вам знаком? — Леха достал из папки увеличенную фотографию из паспорта убитого. — Уу, безусловно да. Мы общались на тему древних эзотерических практик Египта. Он был восхищен моими работами. Знаете, это не просто живопись, я глубоко проникся древними техниками. Магия в Древнем Египте была неотъемлемой частью древнеегипетской религии и жречества. Создавая свои полотна я не просто творю, я прозреваю будущее, я лечу людей. Ко мне поступают заказы со всего мира! — Значит вы общались, а Андрей Евгеньевич не рассказывал вам о своих знакомых здесь или каких-то планах? — Леха старательно делал вид, что все ответы художника заносит в протокол. Николай же опять повернулся к картине. Черная женщина в белой короне омытая потоками крови. Он осторожно сделал снимок картины на телефон. Надо было подумать. В отделении он дал указания найти записи наблюдения у камер рядом с художественной галереи и, а также следы художественной краски на фигуре ферзя в парке, так же получил разрешение просмотреть электронную почту покойного. На следующий день полицейские снова вернулись в галерею. Знакомая бабушка вахтерша снова проверила их документы и позвала Максимилиана. Полицейские ждали его, встав у картины с негритянкой в белой короне. Когда художник появился, Николай вынул из кармана поставил на раму картины фигурку черного ферзя. Лицо Максимилиана побелело, он стал судорожно ловить ртом воздух. Дрожь прошла по телу художника, и он сначала завыл, а потом задыхаясь заговорил: — Ыыы, я не хотел. Я не хотел! Он не оставил мне выбора. Он смеялся надо мной и моими картинами. Он написал мне мерзкое письмо. Писал, что я смешной выдумщик. Что мои картины бездарность и в них нет никого смысла. Он грозился, что если я не заплачу ему, то он напишет разгромную статью на мои картины в своем блоге и после этого все надо мной посмеются! ЫЫы. Я не хотел! — Ну а письма твои? Нафига? — Леха с удивлением смотрел на подвывающего здорового мужика.  — Я присылал письма в полицию, чтоб все раскрылось и меня остановили. Это была бы лишняя реклама мне, а его статью посчитали бы просто местью, за то, что я на него покушался. Но меня никто не понял! Не остановил! Это все вы виноваты! Плохо делаете свою работу, не оставили мне выбора! Максимилиан продолжал выть и когда его заковывали в наручники, и когда сажали в автозак. — Под сумасшедшего будет косить на суде, — угрюма буркнул Леха, закуривая. — Я одно не понимаю, почему шахматы? Больше ничем стукнуть не нашлось? — Из электронной почты понятно, что место и время для передачи денег назначил покойный, он же часто там гулял и как я знаю, даже пару раз с кем-то играл в шахматы. А потом уже сыграла роль творческая фантазия убийцы, ну и слабое знание шахмат. Называть ферзя королевой и знать только про детский мат тому показатель. Зато аллегория в виде картины у него получилась говорящая. — хмыкнул Николай крутя в руке маленькую черную фигурку.