Что-то большее

      — Сколько еще раз я должен тебе повторить, что ничего не будет? — устало вздохнул Сенку, глядя Гену прямо в глаза.       Асагири мог бы сказать, что нисколько, и наконец оставить все попытки добиться желаемого, но сдаваться он совсем не хотел. Не потому, что считал нормальным принуждать Ишигами делать что-либо против его воли, отнюдь нет. Потому, что Ген видел, что все совсем не так однозначно, и Сенку явно чего-то недоговаривает. Или не признает, быть может, даже самому себе.       — Да почему?! — излишне эмоционально воскликнул Ген.       — Потому, что мне не нужны отношения, я повторял это уже миллиард раз, — наоборот спокойно ответил Сенку, не отвлекаясь от работы.       Ишигами действительно говорил об этом уже бесчисленное множество раз, но Ген все равно не мог принять такую правду.       А началось все с того, что Асагири влюбился. Он не знал, в какой конкретно момент это произошло, просто однажды словил себя на мысли, что Сенку его привлекает в романтическом плане. О том, что ученый не придет в восторг, узнав о влюбленности Гена, последний догадался сразу, и все же решил попробовать признаться.       Пусть с первого взгляда могло показаться, что Ишигами и отношения — вещи несовместимые, Асагири видел, что это не совсем так. Он также видел, что Сенку не настолько равнодушен к окружающим его людям, как привык считать. Он помогал им, всегда был добр к жителям деревни, пусть и использовал их для достижения собственных целей. Ишигами никогда никого не принижал за невежество, наоборот, он стремился поделиться с людьми своими знаниями. Давал им возможность почувствовать себя нужными. Исходя из всего этого, Сенку едва ли можно было назвать равнодушным и бесчувственным.       Хотя с проявлением эмоций у него действительно наблюдались определенные проблемы. Ген, как психолог, сразу это отметил. Проблема заключалась не в том, что у Ишигами не было эмоций, а в том, что у него плохо получалось их интерпретировать и выражать. Асагири не был уверен в своей догадке, но ему казалось, что Сенку по какой-то причине боится чувствовать что-либо и намерено отгораживался от проявлений эмоций.       Во многом это и стало той причиной, по которой Ген все же решил, что может попытать удачу и признаться. Но вообще это была причина номер два. Первой стало то, что наедине с ним Сенку вел себя несколько иначе. Он казался более расслабленным и довольно часто мог поговорить с Асагири на отстраненные темы, никак с восстановлением цивилизации и сопутствующей этому работой, не связанные. Как-то раз они просидели до поздней ночи, вспоминая о том, какой была жизнь раньше. Ген находил в этом сожаления и грусть, Сенку же видел вызов и, тем не менее, они прекрасно понимали друг друга. Еще был случай, сразу после того, как Ишигами узнал, что его отца не вернуть, когда они просто сидели рядом и молчали. Почему-то от этого стало очень комфортно и спокойно.       Асагири решил, что все же может открыть Сенку свои чувства. Конечно, предварительно он подготовил почву и выпытал у Ишигами, что он вообще думает на тему отношений и хотелось ли ему когда-нибудь вступить в них. Предсказуемо ответ был твердо отрицательным. И все же Асагири это не остановило.       В тот день шел дождь. Он без стука вошел в лабораторию, где Сенку был один, и более серьезным, чем обычно, тоном произнес:       — Я хочу тебе кое-что сказать.       Сенку отвлекся от работы и улыбнувшись поинтересовался:       — Пришел признаться?       Ген и не подозревал, что его раскусили. Он подготовил какую-то красивую и трогательную речь, но она тут же вылетела у него из головы, он смог сказать только:       — Ну да, — правда потом добавил: — Ты мне нравишься, Сенку. Я знаю, что ты против отношений и считаешь их пустой тратой времени, но как на счет попробовать? Просто эксперимента ради.       На миг лицо Сенку стало серьезным, а во взгляде проскользнула тень сомнения, но уже в следующую секунду он вновь скептически ухмыльнулся и уверенно ответил:       — Нет.       Слишком категорично, но Асагири не сдался. Он попробовал поднять эту тему еще раз через несколько дней. Однако и тогда удача лицом к нему не повернулась. Ишигами был против, а Асагири следовало бы успокоиться и оставить идею об их светлом совместном будущем. Но оставлять ее он не хотел, чувствовал, что что-то здесь не так. Гену было необходимо услышать от Сенку какие-либо внятные причины отказа, пусть он и не имел особого права их требовать.       Но пока этих причин не появилось, периодические разговоры об отношениях и попытки вновь и вновь уломать Ишигами хоть на что-нибудь, вошли в привычку. Сегодня она вновь дала о себе знать. Ген пришел в лабораторию после ужина, вообще-то намереваясь сказать Сенку, что уже слишком темно и поздно для работы, но вновь спросил про то, не передумал ли Ишигами. Ответом стало пресловутое «нет».       Ген особо не расстроился. На самом деле, ему лишь после первого отказа было несколько грустно. Потом Асагири начало утешать какое-то внутреннее предчувствие, уверенно твердящее, что все еще будет. Ген предпочел ему поверить.       Асагири притащил табуретку и поставил ее рядом с Сенку, краем глаза вглядываясь в непонятные записи, что тот писал на бумаге. Какого-то плана у Гена не было, он просто решил посидеть в лаборатории и малость подействовать Ишигами на нервы. Правда держался тот достаточно долго. Но все же, примерно десяток минут спустя, сказал:       — Ты еще долго будешь меня взглядом сверлить?       — Ну Сенку, мне так нравится на тебя смотреть, ты такой красивый, — протянул Ген.       Примечательно, но их отношения особо не изменились после того, как Асагири признался в своих чувствах. Между ними не возникло какой-либо неловкости и, тем более, непреодолимой стены. Все оставалось почти как прежде, и Ген был благодарен вселенной за это. А еще такой расклад событий давал ему надежду.       Грифель карандаша так и повис в воздухе, не коснувшись бумаги. Сенку замер на мгновение. Потом он понял, что ошибся в расчетах, зачеркнул последнюю запись и недовольно посмотрел на Гена.       — Разве я не прав? Не считаешь себя красивым? — усмехнулся Асагири.       — Как таковой красоты не существует. То, что люди понимают под ней, на самом деле, просто удачный набор генов, который следует передать будущим поколениям. Так работает эволюция.       — Но я парень, — возразил Ген.       С этим поспорить было трудно. Однако Сенку это не остановило.       — В гомосексуальной ориентации нет ничего плохого, но с точки зрения природы, она является механизмом контроля популяции. То есть, некоторые особи не способны дать потомство, потому что испытывают влечение к своему полу.       Ген обреченно вздохнул, понимая, что Ишигами не переубедить. Но он был рад хотя бы тому, что Сенку не видит в гомосексуальности ничего плохого. Если задуматься, то именно вопрос сексуальной ориентации был для Асагири наиболее проблематичным. С самим собой он определился еще очень давно, а вот Сенку оставался загадкой. За все время, что они провели рядом, Гену не удалось заподозрить ни одного намека на то, что Ишигами привлекают девушки. Но, справедливости ради, и подтверждения того, что ему нравятся парни, не было.       — Я не об этом, — возмутился Ген. — И вообще говоришь так, будто мы животные какие-то. Но даже если так, дело ведь не только в потомстве.       — Ага. У некоторых видов спаривание также носит социальный характер, например в стаях шимпанзе самец, претендующий на роль вожака…       — Твою мать, Сенку! — выругался Ген. — Просто назови пять причин, почему нет.       Асагири решил резко перевести тему, ибо, не сделай он этого, разговор про эволюцию, размножение и социальные устои в стаях шимпанзе мог бы продолжаться до бесконечности.       — Ладно, — вздохнул Ишигами.       Он отбросил карандаш, кажется, понимая, что работа на сегодня закончена.       — Причина первая — меня интересует только наука. Вторая — у меня нет на это времени. Третья — я не вижу в этом смысла. Четвертая — мне это не надо. И пятая причина — ты ужасно надоедливый, Асагири Ген.       — Разве все, кроме последней причины, это не одно и то же, сказанное по-разному?       Гена это даже раздражало. Он бы все прекрасно понял, если бы Сенку сказал, что он не гей или что Асагири его не привлекает (именно так, а не то, что он надоедливый). Однако это размытое «мне не нужны отношения» доверия почему-то не вызывало. Ишигами словно прятался за этим, но на деле так не считал. Ген решил пойти другим путем.       — Хорошо, допустим, но давай тогда я сейчас назову пять плюсов отношений, и, если тебе действительно это не надо, я отстану.       Сенку задумался, будто оценивая, стоит ли ввязываться в эту авантюру, но все же согласился.       — Итак, — начал Ген. — Поддержка. Я более чем уверен, что твой отец оказывал тебе ее, и это было приятно.       — Но ты не мой отец, — возразил Сенку.       В его взгляде Ген прочел то, что поддержка ему все же нужна. На самом деле, он давно это заметил. Однако останавливаться на каждом конкретном пункте и спорить Асагири не намеревался.       — Забота. Неужели тебе не будет приятно, если кто-то подготовит постель и нагреет воду?       — У меня есть руки и ноги в количестве двух штук.       Ген вновь обреченно вздохнул.       — Доверие, — продолжил он. — Всегда хорошо, когда рядом есть кто-то, с кем можно поделиться своими проблемами и переживаниями.       — У меня, вроде, нет никаких переживаний, — ответил Ишигами. — А проблемы отлично решаются с помощью науки и человеческих ресурсов деревни.       Асагири испытывал что-то похожее на желание истерически смеяться. Хотя, во многом, Сенку ведь и привлекал его именно тем, что был таким, а не каким-то другим.       — Только попробуй сейчас сказать что-то про размножение, — предупредил Ген, после добавил: — Секс. Что думаешь на этот счет?       Асагири ожидал, что Сенку вновь отшутится, но он подозрительно напрягся и отвел взгляд в сторону. Его щеки тронул едва заметный румянец.       — Нет, — четко ответил Ишигами.       Ген достаточно много размышлял на тему отношения Сенку ко всему, что связано с сексом. Каких-либо намеков на то, что конкретно ему нравится, Ген так и не заметил, но понимал, что у Ишигами обязаны были быть какие-то сексуальные предпочтения. В конце концов ему восемнадцать. Хотя… Был еще один вариант, который Асагири вполне себе допускал.       — В каком смысле «нет»? — переспросил Ген.       — В прямом, — ответил Сенку, посмотрев на него.       Во взгляде Ишигами пропал привычный лукавый блеск. Теперь он был предельно серьезен.       — То есть тебя не интересует секс со мной? — задал еще один вопрос Асагири.       Сенку глубоко вздохнул и опустил голову, позволяя непослушным прядям упасть на лицо. Он тихо ответил:       — Ни с тобой, ни с чем-либо еще.       — Хочешь сказать, что ты асексуал?       Именно тот вариант, который Ген допускал. Вообще он даже не удивился, на подобный исход, если оглянуться назад, указывало достаточно большое количество факторов.       — Вроде того, — признался Сенку.       Асагири не был не только удивлен, но и расстроен. Он будто услышал подтверждение того, что знал уже давно, но никак не мог правильно сформулировать у себя в голове. А вот Сенку, кажется, ощущал себя крайне некомфортно. Его щеки покраснели еще сильнее, а выражение лица говорило о некой разочарованности. Скорее всего, в самом себе.       — Ты еще здесь? — спросил Ишигами.       Сперва Ген вопроса не понял, а когда понял, то ужасно хотел разозлиться. Сенку, конечно, был самым умным из всех, кого Асагири когда-либо знал, но порой он казался невероятно тупым. Хотя Ген прекрасно понимал, что сейчас испытывает Ишигами, ведь что-то похожее происходило и с ним самим, когда он понял, что его не привлекают женщины. Чувство нелюбви к себе и ощущение какой-то неправильности абсолютно ужасны, но через них приходится пройти.       — Это на сто миллиардов процентов, — сказал Сенку, когда молчание затянулось. — Я не испытываю сексуального влечения к кому-либо, и к тебе в том числе, поэтому все твои попытки начать со мной отношения заведомо были провальными.       В голосе Сенку слышалась явная грусть, как бы он ни пытался скрыть ее. Кажется, ему было правда жаль. А вот Гену жаль не было, он злился.       — Ты идиот, вот кто ты! — сказал он, недовольно ударив кулаком по столу. — И вообще… Ааа, какой кошмар! Может ты и знаешь все существующие формулы и можешь построить что угодно из говна и палок, но твой эмоциональный интеллект я бы оценил на… На минус десять миллиардов! — Ген на мгновение замолчал, пытаясь немного успокоиться. — Мне всегда был интересен ты, Сенку, а не секс с тобой. Прости, если все выглядело иначе.       Сенку посмотрел на Гена с некой надеждой, после непонимающе спросил:       — Что?       Прозвучало как-то глупо, Асагири даже усмехнулся, по-доброму разумеется.       — То есть, — сказал Сенку, — ты… Нет, я не понимаю, тебе не может быть все равно на такое, но… У людей есть естественные потребности, разве не поэтому все вступают в отношения?       Гену захотелось ударить себя рукой по лбу. То есть, он понимал, что Сенку не особо силен во всем, что относится к межличностным отношениям, но он и представить себе не мог, что настолько. А еще Асагири было грустно от того, что, как оказалось, Ишигами считал, что между ними ничего не может быть только потому, что он не испытывает потребности в сексе.       — Нет, — покачал головой Ген. — Ты не прав. Может кто-то и начинает отношения только ради секса, но я всегда осуждал такой подход. Мне казалось, что это не то, ради чего стоит сближаться с человеком. Трахаться ведь можно с кем угодно, но любить — нет, — пожал плечами Асагири. — А что до естественных потребностей, то, как ты там сказал, про руки. Ах да, у меня есть правая рука, и ее вполне достаточно.       К слову, Ген не соврал. Он никогда особо не думал о Сенку в сексуальном плане. То есть, бывало, конечно, особенно когда он использовал свою правую руку в том смысле, но это никогда не было какой-то навязчивой идеей. В первую очередь, Асагири привлекало далеко не тело Сенку, а то, каким он был человеком. Невероятным.       Лицо Ишигами вновь переменилось. Он выглядел растерянно и немного жалобно, но надежда в глазах загорелась еще ярче. У Гена не осталось сомнений, что в действительности, Сенку был совсем не против попробовать. И от этого в груди стало так тепло. Даже если ничего не получится, это не имеет значения, главное, что теперь, кажется впервые, у них появился настоящий шанс.       — Но ведь, — попытался что-то сказать Ишигами, однако Асагири его перебил:       — Отношения — это что-то большее, чем секс.       — Что-то большее? — переспросил Сенку.       — Конечно. Поверь, есть множество вещей, помимо секса, которые можно делать вдвоем, например, разговаривать, гулять, смотреть на звезды. Просто быть друг у друга. Разве это не прекрасно?       Ген говорил предельно искренне, но Сенку все еще не мог поверить. Он вновь на какое-то время задумался и, спустя пару минут, тихо спросил:       — А пятый пункт?       — В каком смысле? — не сразу понял Ген.       — Ты собирался назвать пять пунктов касательно того, почему мне стоит попробовать вступить в отношения с тобой, но пока было только четыре.       — А. Любовь. Это пятый пункт. Можешь сколько угодно утверждать, что тебе она не нужна, но, знаешь, Сенку, любовь — это замечательно. Допускаю, что ты можешь сложить иное мнение, но для этого стоит хотя бы попробовать, — улыбнулся Ген.       Губы Ишигами также тронула полуулыбка. Он инстинктивно наклонился вперед, оказываясь ближе к Гену, но в какой-то момент замер. Асагири видел, что он совсем не уверен в своих действиях и в какой-то мере даже боится, но он также видел, что Сенку правда хочет попробовать. Все стало на свои места и в голове наконец сложилась цельная картинка. Теперь Ген все понимал. Он протянул руку к Ишигами и коснулся кончиками пальцев его щеки, вкладывая в этот жест всю нежность, на которую только был способен.       — Мой дорогой Сенку, — ласково сказал он, — не смей даже думать о том, что с тобой что-то не так. Ты мне нравишься, и я принимаю тебя любым, а что до секса, то это совсем неважно, я все понимаю и ничего от тебя не требую. И когда я предлагал вступить в отношения, я всегда подразумевал взаимное доверие, помощь и поддержку. Это именно то, что мне важно. И, надеюсь, тебе тоже это важно.       Сенку пододвинулся еще ближе к Гену. Он по-прежнему выглядел растерянным, но больше не казался печальным.       Асагири хотелось задать следующий вопрос, и он его задал:       — Я пойму, если ты не захочешь, но… Можно тебя поцеловать?       — Давай попробуем.       Ген осторожно коснулся чужих губ своими, легко и целомудренно, всего на пару секунд. Но этого хватило. Перед глазами были звезды. Асагири еще никогда не ощущал себя столь хорошо от поцелуя. Отстраняться совсем не хотелось, но он это сделал, после чего спросил:       — Ну как?       Сенку пожал плечам, кажется, более-менее успокоившись.       — Эксперименты, давшие неопределенный результат, заслуживают повторения, — произнес он.       Ген с удовольствием поцеловал еще раз. А результат эксперимента, в итоге, оказался положительным, ведь Ишигами ответил на поцелуй, неумело, но искренне. Позже им предсказуемо вновь пришлось отстраниться, но Асагири это не расстроило. Он притянул Сенку к себе и крепко обнял, довольно улыбаясь и, кажется впервые за долгое время, чувствуя себя по-настоящему счастливым.       А что до секса, то ему он действительно был совсем неважен, ведь любовь — это что-то большее.