Прогулка до озера

      Предложение сходить на озеро, разливавшееся в паре километров от села, не сказать, что было плохим, но, если учесть невыносимую жару на улице, то было достаточно глупым. Особенно учитывая тот факт, что можно просто посидеть на веранде, которая всегда укрыта от солнечных лучей раскидистыми ветвями ивы и какого-то ещё дерева неизвестного происхождения. Евгения поняла опрометчивость их решения только тогда, когда они были ещё на пол пути к водоёму со спасительной прохладой, а умереть от зноя хотелось уже давно. — Напомни, почему я вновь согласилась на твою затею? — мученически произнесла старшая, пытаясь обмахнуться взятым на скорую руку журнальчиком, хотя и он не спасал. — Потому что ты боялась отпускать меня одну к воде, ибо в прошлый раз я чуть не утонула, — более бодро ответила ей София, тропинку им освещало не только палящее солнце, но и её яркая улыбка. Младшая всегда любила совместное времяпрепровождение, особенно когда они могли куда-нибудь сходить и что-нибудь интересное поделать. — Точно… — выдох был уж слишком тяжёлый, но и он не смог бы описать все её страдания в данную минуту. Хотя ради возлюбленной она была готова перетерпеть жару и неблизкую дорогу, так как переживала за неё.       Девочка и вправду чуть не утонула, когда они ходили на озеро в прошлом году. А ведь Власова лишь на минуту отвернулась, чтобы повернуть шашлык по просьбе отца! Не сказать, что Соня начала прям тонуть, просто плавать она умела не так уж и хорошо, потянувшись за улетевшей панамкой, поскользнулась на траве и бултыхнулась в воду. От накатившей паники стала барахтаться и бить руками по водной глади, быстро выбиваясь из сил. Женя быстро спохватилась и вытащила её, а потом минут десять успокаивала объятиями и поцелуями, потому что страх та испытала дикий. — Ещё немного осталось, во-о-он, уже озеро виднеется, — хихикнула Цветкова, до туда ещё минут пятнадцать чапать, а сил уже просто не хватало, как и терпения. — Боже, я не дойду, брось меня тут… — проскулила Евгения, тихо хныча, потому что ещё пару мгновений и она буквально расплавится, словно шоколадка. — Не-е-ет! Я тебя тут не брошу, кто же будет меня спасать, если я снова упаду?! — радостно прохохотала София, явно думая, что прибавит любимой стимул не умирать прямо на поле. — Да и тем более, не думаю, что гречихе понравится перегной из твоего тела. В тебе столько токсинов, она ж завянет, — безжалостно отрезала она предыдущие попытки «утешить». — Вот же ж! Прибавь ходу, засранка, пока я тебе мозг за ненадобностью не ампутировала, — рыкнула старшая, готовая дать «волшебного пендоля» для ускорения этой мелочи, которая так безжалостно относилась к её проблеме. — Бе-бе-бе! — младшая игриво показала Власовой язык, специально бегая глазами, как той не нравилось. — Ты такая зануда, котёнок, но я всё равно люблю тебя и твой бубнёж.       Женя сдержала себя, чтобы не расплыться в смущённой улыбке и не дать одной вредной девчонке по лбу. Та лишь победно смеялась, носясь туда-сюда по вытоптанной тропинке, раскрытыми ладонями играясь с кончиками гречихи, из-за чего стебли забавно, по её мнению, отклонялись назад и возвращались в начальное положение. Это вызывало у неё озорной смех, а Власова лишь улыбалась, наблюдая за возлюбленной.       Соня в данную минуту была больше похожа на маленькую пятилетнюю девочку, которая ещё только познавала мир, а не на восемнадцатилетнюю девушку, которая повидала в своей жизни слишком много ужасного и жестокого. Не обращая внимания на детское поведение, старшая лишь радовалась тому, что её маленькое солнышко сейчас вело себя так беззаботно и счастливо.       Через несколько минут, прошедших под весёлые крики да смех младшей и умирающие вздохи старшей, они дошли до озера, что располагалось около леса, потому вода там была не слишком тёплой, но и не холодной. Евгения постелила на траву взятый с собой плед и плюхнулась на него без желания двигаться. — Эй, ленивица, ты чего развалилась? Раздевайся и пошли в воду! — требовательно произнесла София и ткнула возлюбленную в бок несколько раз, уворачиваясь от руки, которая явно хотела щипнуть её в ответ. — Пошли. Кстати, учти, сумку на обратной дороге понесёшь ты, — хмыкнула девушка и с трудом собрала свои конечности, поднимаясь на ноги. Сделав несколько глотков воды из бутылки, которая уже нагрелась, она расстегнула молнию своего свободного салатового платья и стянула его, складывая и укладывая рядом с сумкой на плед. — Раздевайся, будь осторожна на траве, я в воду.       После этих слов старшая оставила быстрый поцелуй на кончике носа любимой, заходя в воду со стороны пологого бережка, почти сразу окунаясь с головой в прохладную воду, что приятно обволакивала каждый миллиметр кожи, охлаждая и снимая усталость. Соня пару мгновений любовалась телом возлюбленной с нежной улыбкой, а после собиралась снять наконец широкую футболку и голубые шорты, но её остановила музыка и громкий смех компашки, которая подъехала к озеру, видимо, чтобы тоже охладиться в такую жару.       Она поёжилась и потеряла былой настрой, присаживаясь рядом с их вещами. Женя вынырнула из воды и посмотрела на свою крошку, что грустно сидела на пледе и выглядела чересчур расстроенно и растерянно. Девушке понадобилась пару секунд, чтобы понять, что причиной резкого снижения настроения стали неизвестные люди, тусившие неподалёку. Выйдя на берег и подойдя к младшей, протянула ей руку и помогла подняться. — Чего расселась как бедная родственница? Сама нудила целое утро, что хочешь купаться, а сейчас сидишь, сопли на кулак мотаешь. А ну-ка, солнце моё, прекращаем киснуть, ты не кисломолочка в тепле, расчехляйся. И бегом пошли со мной в воду, — Власова старалась говорить ласково и более убедительно, чтобы младшая послушалась её, как это происходило обычно. Но сегодняшний день, видимо, стал исключением. — Нет, я не пойду, — та резко выдернула ладонь из хватки и села обратно, явно не собираясь «расчехляться». У неё всегда был страх раздеваться перед кем-то чужим, так было в школе и в колледже на физкультуре, первое время стеснялась и своей девушки, но они быстро это проработали с ней. — Ты же помнишь, что для меня являешься самой очаровательной? — нежно произносит Евгения, присаживаясь рядом и приобнимая ту за плечи. — Мы все люди, у нас у всех есть какие-то недостатки, но в твоих сил превратить их в достоинства. Ты видела свои бёдра? Они же шикарные, моя подруга каждый раз завидует твоим формам и хочет девушку, у которой фигура была бы похожа на твою. У тебя тип фигуры — песочные часы, в этом нет ничего отталкивающего, веришь? Многие мечтают о том, чтобы им с тонкой талией вдобавок шли пышные бёдра. Веришь? — Но ты такая худая, я чувствую себя толстой на фоне тебя! Ты вся такая аккуратная, словно модель, а я? Ты просто посмотри на это, — младшая подскочила, задирая немного футболку и сжимая между пальцами свои «жировые прослойки», которые старшая даже не воспринимала всерьёз. — Я толстая! Мне нужно прятать жир, чтобы не смешить окружающих.       Кажется, у неё на глазах навернулись слёзы. В памяти всплыли неприятные слова матери, отца, людей, которых считала друзьями: «Сколько можно есть? Скоро в дверь не влезешь! Тебе пару килограмм сбросить, а то выглядишь ты… мягко говоря не очень. Хотя, что с коровы взять, ты ж меры не знаешь в еде. А потом будешь лить слёзки, что джинсы не сходятся, а может, и вообще на жопу твою не налезают». — Стой, прекрати, — Женя резко поднялась со своего места и прижала возлюбленную к себе, благо за это время успела обсохнуть. Она мягко гладила ту по волосам, чувствуя, что её хрупкая малышка всё-таки начала рыдать. — Ну чего ты, любовь моя? Ты не можешь повлиять на гены и конституцию собственного тела, понимаешь? Ты можешь питаться правильно и заниматься спортом, чтобы нарастить мышечную массу и поддерживать тело в тонусе, но твои кости всё равно не уменьшатся от этого. Когда-нибудь мы с тобой справимся с твоими комплексами, малышка, а пока давай медленно продолжим стремиться к этому. Видишь, там тоже девушки не костями гремят, а ещё они веселятся в своём кругу, не думаю, что им есть дело до нас. Так что доверься мне, пошли скорее в воду.       Соня громко сопела в шею любимой девушки и хлюпала носом, внимательно её выслушивая. Она всё прекрасно понимала, но иногда, особенно во время стресса, уровень тревожности повышался до наивысшей отметки. Страх быть непринятой и высмеянной преследовал её с самой средней школы, когда девочка впервые столкнулась с травлей и понятием «женственность», что было слегка искривлено в силу возраста и почти полной неосведомлённости в данном вопросе.       Цветкова осторожно выпуталась из тёплых объятий и стала медленно стягивать сначала шорты, а после и футболку, небрежно складывая их и откладывая в сторону. Власова гордо улыбнулась за свою кроху и вновь притянула её к себе, укладывая одну руку той на поясницу, а вторую на бедро, мягко поглаживая его. — Ты прекрасно выглядишь, крошка, покажи всему миру свою красоту, — прошептала она, смотря младшей прямо в глаза, что до сих пор блестели от слёз. Старшая наклонилась к самим губам Софии, мягко касаясь их в бережном поцелуе, ладонями неосознанно сжала нежную кожу, из-за чего по коже её возлюбленной пробежал табун мурашек, а тихий стон сорвался с уст. — Ты попа! Ты пользуешься тем, что у меня кожа здесь чувствительная, и заводишь меня. Так нечестно! — фыркнула та, упираясь кулачками в плечи любимой, хотя против её действий ничего не имела, честно. — Нет, что ты, даже не пыталась, — хихикнула старшая и потащила Соню в сторону воды, окунаясь вместе с ней.       Несколько часов пролетели незаметно за тёплыми воспоминаниями и озорными плесканиями. И плевать, что одной почти двадцать один, а второй восемнадцать. Возраст в таких делах откидывался на задний план, ведь все взрослые просто подавляли свою детскую часть души, прикрывая серьёзностью и строгостью. Но иногда стоило бы и отдохнуть от этого, насладиться спокойными мгновениями и показать себя настоящего перед родными людьми.       Девочки шли домой, когда солнце покидало горизонт, закатываясь за линию леса и «отдавая» бразды правления нарастающей луне. Тишину, стоявшую вокруг, перебивало лишь хлюпанье мокрых тапочек и сверчки, что уже вовсю напевали свои незамысловатые мелодии, которые многие пропускают мимо ушей, ведь это обыденно. — Любимка, ты не жалеешь, что тащилась в такую даль, к озеру, по жаре? — робко спросила Соня, всё это время идущая чуть позади старшей, но держащая её крепко за руку. — Конечно не жалею, малыш, ты чего? Мы с тобой провели столько времени вместе. Я никогда не буду жалеть о минутах, проведённых с моей любой девочкой, — тихо ответила та, чуть сильнее сжимая чужую ладонью. — Я люблю тебя. Правда, безумно люблю, — смущённо произнесла младшая, кусая нижнюю губу. — Я тебя тоже, кнопа, ты мой лучик света в дождливый день. Хочу посвящать тебе каждую свободную секунду. Совсем скоро начнётся учёба, так не хочется. Опять придётся учить, зубрить, понимать, вставать ни свет ни заря, по нескольку часов видеть не тебя, а мельтешащих одногруппников. О мой бог, меня аж передёрнуло, — посмеялась та, и вправду легко вздрагивая. Ни сказать, что та ненавидела учёбу настолько сильно, но минусов было больше, чем плюсов. — Да, мне тоже не хочется, но деваться некуда, — она издала тихий смешок, в котором можно услышать грустные нотки. — Так, кнопка, не вешай нос, у нас есть ещё пару недель на отдых, успеем ещё надоесть друг другу, — про «надоесть» она сказала шуточно, эта малышка просто не может ей надоесть, её всегда чертовски мало. Цветкова это понимала, потому слабо улыбнулась.       Через пару минут они наконец дошли до дома и прочти сразу завалились в кровать. Спали без одеяла, так как в избе и без того жара стояла. Женя, как обычно, отвернулась к краю, а Соня впечаталась носом в её спину, закинула ногу на чужие бёдра и уснула как убитая, до самого утра не отлипая от тела возлюбленной, которая явно хотела скинуть с себя груз, приносящий ещё больше тепла.       Но у Евгении совести не хватало прогнать от себя «липучку», лишь бережно прижимала к себе своё сокровище, без которого уже просто не представляла дальнейшей жизни.