Шекспир в гробу перевернётся

Сидеть под кустами удобно — ты видишь всех, а тебя никто не замечает. Земля правда холодная и приходится сидеть на корточках, но Марка это ни капельки не волнует. Главное, что из-под кустов видна очаровательнейшая картина — Саша, разучивающая роль. Она бродит вокруг старой лавочки в легком зелёном платье с цветочками и бормочет слова из текста, который собирается показывать на пробах в новый спектакль. Порой она поднимает глаза к небу и Марк жалеет, что не умеет рисовать портреты. Хотя даже картина не передала бы всего волшебства и красоты. Марк ненавидит Даниила Марковича за его безразличие к Сашеньке, за то, что он даёт ей играть лишь персонажей второго плана. Она заслуживает всех главных ролей, она талантлива! Жаль, что в студии это почти никто кроме Макрушиной мамы этого не видит. Но она почти ничего не решает, она лишь педагог, а не руководитель. Была б его воля — любая желаемая Сашой роль тут же была бы получена ею. Но, увы, он пока лишь такой же простой актёр. Хотя есть у него одна идейка, но для этого нужно уговорить Сашу, а это ой как непросто. Поэтому он не просто сидит и наблюдает за ней, он ждёт, ждёт подходящего момента. От мечтаний и размышлений Марка отвлекает крик детей, доносящийся из-за старинного каменного забора, увитого плющем. Шум становится всё громче и громче, и через пару минут над оградой показывается голова Сеньки, местного громилы клумб и детских песочниц. — Хей, Трусова! Что ты там бормочешь? Молитвы разучиваешь, наконец-то в монастырь собралась? — Отстань! — огрызнулась Саша. — Эй, Колька! Забирайся сюда! Тут опять Их Высочество Актриса Больших и Малых репетируют. — окликнул Сеня товарища, который не заставил долго ждать и мгновенно вскарабкался на забор. Марк мгновенно оценил ситуацию и понял, что лучше не высовываться. Если вылезет и что-то скажет сейчас, то и сам под обстрел попадёт, и Саше ещё сильнее достанется. — Они не в монастырь идут, Сеня. Они в психушку скоро попадут, видишь Их Сиятльство уже разговаривает сама с собой. — с важным видом пояснил Коля. — Я роль учу. — фыркает Саша. — И что в этот раз? — с улыбкой, поинтересовался Сеня. — Красная Шапочка или Лиса Алиса? — Джульетта. — Это та которая, из-за любви отравилась потом? — прищурил глаза Сеня. — Да. — Ой, батюшки, тут новая болезнь и она потяжелее шизофрении. Любовь назвается, Коль. Ты маленький, тебе не понять. — просвящал Сеня младшего товарища. И с язвительной улыбкой спросил. — В кого же мы влюбились, Джульетт? — Ничего я не влюбилась, это лишь роль такая и не надо называть меня Джульеттой! — Саша уже начинала нервно теребить листочки с текстом. От этих двух маленьких гадёнышей хорошего не жди. — Что значит не надо? Роль же надо прожить! Настоящие актёры всегда так делают, мне тетя Валя говорила. Уже через секунду улицу наполнили крики: — Джульетта! — Сашка — Джульетта!!! Саша злилась и затыкала себе уши, до тех пор пока за оградой просвистел свисток, предвещающий приближение милиционера. И поскольку на забор залазить было строго запрещено, ребята спрыгнули вниз и убежали, громко стуча ботинками. Саша со вздохом опустилась на лавочку, грустно уставившись в пространство. Марк выполз из-за кустов, решив, что сейчас самое время для разговора. Саша однако так не думала: — Чего тебе? — Ну, я это...я мог бы тебе помочь. С монологом. — запинаясь, робко произносит он. – Не надо мне помогать! — отрезает Саша, отворачиваясь от него — И я уже передумала пробоваться на Джульетту! Всё равно Маркович назначит меня на какую-ниудь роль слуги или священника. — машет она рукой. — Но ведь попытка не пытка. — Марк осторожничает, поскольку одна неправильная фраза и Саша уйдет. Ему уже кажется, что каменный забор, стоящий за их спиной, с места будет сдвинуть проще, чем переубедить её. — Да ты слепой что ли?! Я не похожа на несчастную сгорающую от любви барышню! А все остальные женские роли второстепенные, на них пробоваться не надо! — орёт она и с презрением швыряет в него листки с текстом. — Всё. Отстань. — выдохнула Саша, развернулась на каблучках и пошла по направлению к выходу из парка. — Эээ, а ты вообще сценарий открывала? — недоумевает Марк, аккуратно подбирая с тропинки белые листочки и бережно прижимая их к груди. — А что, там другой перевод, в котором Ромео это девушка?