Почему ты?

Холодно. Очень холодно. Зыбкий мороз гуляет по вспотевшей дрожащей спине, искусанные губы сжаты в тонкую линию, глаза зажмурены. Окоченевшие руки в сотый раз обивают свои костяшки о запертую массивную дверь. На кончиках смольных волос свисают небольшие сосульки, появившиеся от бурного снегопада. Она проклинала себя за то, что забыла ключи от дома в машине, проклинала чертову машину, которая заглохла на половине пути домой, проклинала севший, так невовремя, сотовый. После нескольких отчаянных попыток достучаться до спящей девушки, завершившихся неудачей, она сползла спиной по стене и прижала трясущиеся руки к губам, чтобы хоть как-то отогреть их горячим дыханием. Хотелось раздрыдаться, но она понимала, что слезы только усилят напавший холод. Женщина прошла десяток километров, чтобы добраться до заветных теплых объятий. Там, посреди трассы, проведя несколько часов в остывающей машине, она всеми силами старалась поймать попутку или найти хоть одну заветную полоску сети. Но ни первого ни второго дождаться не удалось, будто всевышние силы отказались дарить новогодние подарки в виде спасения. Начиная замерзать и опустошив припрятанную бутылочку виски, Мелиса приняла решение, что лучше умрет от холода и попробует добраться на своих двоих, нежели замерзнет и откинет копыта прямо здесь, так и не попробовав. И вот она сидит и безудержно дрожит, стараясь не раскрошить неостанавливающиеся стучащие зубы. Еще немного и глаза и медленно закрываются, последнее что они видят это морду Аниного Порша и белоснежный вихрь снежинок, застилающий десяток аккуратно высаженных у забора голубых елей. *** -Эй! - Аня зарылась босыми ногами в снег на крыльце, пока, стоя на коленях, яростно стучала по бледным щекам. Она затащила почти бездыханное тело в гостиную и закинула в камин так много поленьев, насколько хватило его размера. Огонь мгновенно вспыхнул, охватывая иссушенное дерево в свой плен, вынуждая того трещать и щелкать, сгорая и наполняя комнату жаром. Девушка скинула с Мелисы остекленевшую шубу, сразу укутывая в массивный пушистый плед. Она положила голову женщины себе на плечо и обвивала ее ногами, словно еще одним одеялом. Спустя время, дыхание выровнялось, грудь равномерно и глубоко вздымалась, заменяя собой судорожные вдохи, в попытке согреться, которые были до этого. Девушка гладила темные волосы и роняла тихие слезы, осознавая, что если бы не проснулась сейчас, то потеряла бы единственного настолько близкого человека. Невозможно было представить, но эти вязкие чувства пробирались под кожу, заполняли собой легкие, вытесняя кислород. Она влюбилась. Эти страшные слова гремели, как гром среди ясного неба, они пробирали до самых темных уголков души. Она влюбилась в женщину, в своего преподавателя, влюбилась совершенно случайно, из-за мимолетного влечения и интереса. Влюбилась в черноту волос, в змеиную гибкость, в кошачью грацию и ловкость, в лисью хитрую ухмылку, влюбилась в мелодичный смех, от которого внутри разливается тепло, как от кружки горячего чая. Но вместе с умиротворением всегда нога об ногу ступает тревожность, постоянные мысли о глупости своих поступков и отрицание чувств. Словно маленькие чертики на обоих плечах, свесив свои крошечные копытца, зловеще шепчут на ухо самые потаенные страхи, вынуждая сердце бешено стучать об грудную клетку. Ей было страшно, что для Новиковой все это игра, что Аня просто очередная захваченная цель и скоро вся сказка рассыпется на мелкие осколки. Она не раз представляла в своей голове стальной взгляд и фирменную ухмылку, не сулящие ничего хорошего. Вереницу мыслей прервало легкое покашливание и последовавшее за ним прикосновение теплой руки к щеке. -Который час? - сиплый ото сна голос прогремел по мертвеющей тишине, разбавленной потрескиванием огня. -Почти пять утра, - прокашлялась девушка, вжимаясь щекой в ласковую ладонь. -Прости меня… - Аня почувствовала, как женщина напряглась, прислушиваясь к долгому молчанию. -За что? - девушка нервно хохотнула, по очереди целуя тонкие пальцы. -Я не смогла поймать сеть, машина заглохла на трассе, - женщина виновато закрыла глаза, втягивая воздух. -Ты же в этом не виновата. Ты виновата только в том, что поплелась черт знает во сколько по пустой трассе, без телефона и без ключей, - Аня порывисто сжала ноги, обвитые вокруг хрупкой талии, - я думала, что ты решила поступить так по-скотски именно в канун Нового мать его года, я думала, ты меня бросила, а ты решила украсить веранду ледяной статуей из собственного тела! Кто вообще носит зимой шпильки, Мелиса?! -Ты такая глупышка, - не поднимая веки, женщина сладко улыбнулась. -Что? - девушка опешила и не заметила, как подалась корпусом вперед, не в силах унять зарождающуюся истерику, - это я глупышка? Я и глупая? То есть ты уехала на работу! Двадцать девятого декабря, Мелиса, двадцать девятого! Кто вообще работает двадцать девятого декабря? Пришла невесть откуда, замерзшая, бледная, пропахшая виски, и в итоге я глупы… - закончить нервный словесный водопад не дал быстрый горячий поцелуй. Мелиса просто заткнула ее поцелуем, проводя языком по приоткрытым сочным губам, глотающим кислород. Студентка взвыла, принимая поражение. Пальцы запутались во влажных черных волосах притягивая их хозяйку как можно ближе. Она целовала так, будто делала это впервые и в последний раз. После всех мыслей это было ей просто до одури необходимо. В висках застучало от разрывающегося от сумасшедшего ритма сердца, когда женщина оседлала ее бедра и принялась расстегивать на ней пижамную рубашку. Мимолетно оторвавшись от губ, чтобы отдышаться, Аня заглянула в застеленные пеленой безумия небесные глаза, они всегда по-особенному отдавали синевой, когда Мелиса была возбуждена, в свете от пляшущих языков пламени это было заметно, как никогда. Сейчас их тела были горячее огня, что тихо дремал в камине, эмоции напитавшие кожу и вены за этот долгий день, просто вырвались наружу сносящей все на своем пути стеной из жара и похоти. Судорожные касания к пылающей плоти и стада мурашек следующие за ними, прилипшие ко лбу локоны волос, пропитанные влагой, дрожащие пальцы, касающиеся самых эрогенных зон. Женщина в мгновенье сползла с дивана, пробираясь головой меж Аниных сведенных ног: -Мне кажется, нужно закончить то, что мы начали с утра, ты так не думаешь? - хищный оскал, быстро сменяющийся беспорядочными поцелуями по внутренней стороне бедра. -Ну, пожалуйста, - Аня хныкала, извиваясь и подаваясь бедрами навстречу теплым губам. -Проси лучше. Мелиса дразнит. Она знает, как на такие слова реагирует тело девушки, она хочет почувствовать под своими ногтями каменное напряжение мышц пресса. Хочет увидеть, как в экстазе закатываются изумрудные глаза, хочет попробовать на вкус вязкое возбуждение, пропитавшее тонкую ткань белья. -Прошу… У женщины нет сил, чтобы дольше наслаждаться напряжением, что искрами летает в воздухе, она взрывается, припадая губами к влажным набухшим складкам. В ее ушах медом разливается сдавленный стон, но она не понимает кому из них он принадлежит, как и все, что были за ним. *** -Я, кажется, люблю тебя… - девушка бормочет куда-то в бьющуюся жилку на изящной шее, покрытой багровыми пятнами, -Так, кажется или нет? - Мелиса, как всегда, пытается увильнуть от ответа. Аня приподнимается на локтях: -Я люблю тебя -Я не могу сказать тебе того же. Ты определенно мне нравишься и трахаешься неплохо, а еще у тебя задница клевая, кстати, не хочешь поесть? Я вот лично до жути голодн… - в лицо женщины прилетела подушка, не давая ей договорить. -Если ты сейчас продолжишь, я расплачусь, - студентка обижено укуталась в плед, сверля дыру в улыбающейся новоиспеченной актрисе. -Мне слишком сложно произнести эти три слова, птенчик, - Мелиса приняла поражение, принимая более серьезный вид, - я раньше никогда не испытывала подобные чувства. -Какие? -Когда башню срывает и в животе будто несварение. Ну, ты понимаешь, о чем я? -Совершенно не понимаю, - наигранно сделав вопросительный взгляд, девушка уставилась на смущенного преподавателя. -Сдается мне, кто-то напрашивается на второй раунд? - губы растянулись в игривой улыбке. -Ты хотела сказать пятый? - Аня звонко рассмеялась, наваливаясь всем телом на подхватившую волну смеха Мелису. *** -Ты все еще должна мне этот разговор, - прошептала зеленоглазая в ухо сладко дремлющей женщине.