Свободный полёт

День Скотта начался с поразительной новости — по старой привычке он сдал анализы Винсента на перепроверку в лабораторию и узнал что фиолетовый его клиент потому что он мутированный альбинос. Даже среди волос Винсента были белые волоски, но многие считали это сединой и продолжали называть его «сыном чёрта», если не здоровались с ним в коридорах. Они кидают на него косые взгляды, а когда он начинает им отвечать, хихикают как школьники. Однако поделать с этим ничего нельзя ведь фиолетовое у него абсолютно всё вплоть до корней волос и цвета радужной оболочки глаза. Скотт был шокирован тем, как он умудрился встретить такую редкость, и был сильно взволнован — он решил навестить Винсента и выяснить что тот может сказать о своей коже. — Это просто невероятно! Вы альбинос! — начал он, входя в комнату, где сидел Винсент и пытающейся измерить себе температуру. — Да, у вас тонкая и нежная кожа и её становится сразу видно, когда она начинает покрываться синяками и царапинами. Это даже не кожа, а нечто фантастическое, ведь она словно… перламутровая! Сейчас посвечу ультрафиолетом и вы увидите! В лаборатории кусочек вашей кожи прямо-таки блестел. Скотт задрал его рубашку и попытался рассмотреть спину — там действительно был необычный перламутровый блеск. Протянув руку он дотронулся до спины, которая немедленно покрылась множеством тонких мурашек. — Скотт не надо! Я боюсь щекотки! — закричал Винсент. — Вы не представляете, насколько это щекотно! Что вы там смотрите? Альбинос? Никогда бы не подумал… Винсенту давно пришла в голову мысль о том, что причина появления на его коже такого необычного перламутрового блеска кроется не в его «одержимости демонами», а в особенностях его тела. — Вы прямо как из жемчуга! — взволнованно заговорил Скотт. — Весь такой ровный и сверкающий ну там где нет шрамов. Как вообще так могло получиться? Винсент ответил не сразу — он смотрел на Скотта внимательно и как бы изучающе, словно стараясь лучше понять его. — Мои родители были родственниками ну и собственно… в общем это мутация! Раз уж я такой с самого рождения очевидно дело не во мне. Скотт тоже присмотрелся к Винсенту — у него на лице появилось задумчивое выражение. — Невероятно красивая мутация! — сказал он наконец. — Вашу душу украшает какая-то загадка, которую вы не можете разрешить? Кажется теперь у меня есть любимый цвет! Винсент прикрыл глаза и медленно заговорил словно с самим собой. Пальцы его сложились в знакомую фигуру — теперь его руки напоминали лепестки пылающего цветка. Голос зазвучал на редкость ровно. — Ваш любимый цвет — это мой цвет? П-правда? Это действительно выглядит так красиво? В груди Винсента что-то больно сжалось и он не мог даже ответить на вопрос, сказанный слишком быстро. Он начал стремительно краснеть, но продолжал сохранять неподвижность. Но через секунду эмоции взяли верх — он словно забыл обо всем — дрожащая левая рука сжала подлокотник, а правая сомкнулась на колене. «Он сравнил меня с жемчугом?! Даже не с демоном?! О, всемогущие Небеса!» — подумал Винсент, осознав, что действительно чувствует как влюбляется — его глаза наполнились слезами, а голос задрожал. Он тут же обнял Скотта и прижался к нему, как к последнему во селенной человеку, на чью поддержку он может рассчитывать. Скотт почувствовал, что у него тоже краснеет шея — такое бывало редко, и он знал, что это означает приступ неуправляемого смущения. — Выходите за меня замуж Скотт! Я даже кольцо вам куплю! Все что угодно только выходите за меня! — прошептал Винсент, уткнувшись в плечо друга и вытирая рукавом залитое слезами лицо. Скотт запаниковал чувствуя как на них смотрят другие люди и быстро отодвинулся, взяв в руку стакан с водой. — Нет-нет-нет! Мы знакомы две недели так нельзя! Я не готов к этому! К тому же я ещё совсем молодой для брака. Вам нужна другая жена! То есть другой муж! То есть партнер в общем! Винсент с силой сжал зубы, глаза у него уже были сухие, и он совершенно успокоился. — Простите! Я случайно! Как то само вырвалось. Я просто слишком взволнован, чтобы соображать связно, — сказал он несколько извиняющимся тоном. — Вам не стоит… и вообще… Вы не подумайте. В общем мне нравятся мужчины, а вы как раз мой типаж, но я ни на что не намекаю! Вы мне просто нравитесь, вот и все! Скотт попытался улыбнуться, но у него получилась лишь нервная гримаса. Стакан с водой в его руке дрогнул и чуть не выпал из пальцев. Прошло несколько минут, прежде чем он смог взять себя в руки. Сверхчеловеческим усилием воли он заставил себя как следует улыбнуться. — Все в порядке Винсент. Я не обижаюсь, но влюбляться в социального работника действительно не самое лучшее решение. Но это ваше право! Я не против! Не делайте ничего противозаконного и мне этого будет достаточно чтобы вас любить. Винсент уже точно успокоился, и его лицо опять стало спокойным, почти безмятежным. «Если я буду законопослушным он полюбит меня?! Теперь я знаю что мне нужно делать!» — подумал Винсент и улыбнулся. После такого заявления Винсент активно начал святится волонтёрской деятельности чем очень радовал социальные службы и полицию. Скотт в первое время тоже был в восторге от Винсента, но уже постепенно начал понимать что дело нечисто. «Он же понял меня правильно? Я имел в виду не совсем «любовь» а признание! Ну конечно такой стимул ему дал! Ну и как мне теперь объяснятся перед ним?!» — мысленно вздыхал Скотт. Премия была у него в кармане, но вот что делать дальше он не знал. Подобный «флирт» был слишком откровенным и прямым даже для Винсента, да и ход его мыслей легко было просчитать. Соблазнять человека хорошими делами запретный прием ведь отказать в таком случае просто невозможно. Скотт мысленно перебирал возможные варианты и вдруг его осенило — «О, мне кажется у меня есть решение проблемы! Он же не совсем глуп, он поймет что я не могу принять его чувства без нравственных обязательств! Люди не любят обязательства, а уж тем более преступники!» — подумал он и немедля принялся за подготовку грандиозного мозгового штурма. Винсент старался изо всех сил, но сомнения все же оставались. Сможет ли человек быть настолько честным и благородным? Желание исправить свои ошибки и стать лучше росло как снежный ком, а сомнения все же оставались. Винсент выполнял даже то что ему не стоило бы делать в связи с травмированной ногой и это, как он догадывался, должно было обеспечить ему благоприятный эффект. Соседи Винсента все так же гневно перешептывались при виде него и даже те из них кто никогда не замечал его труда иногда подсмеивались над его работой, но в целом Винсента считали человеком не особо трудным. Хотя пару раз ему приходилось отмывать дверь от грубых и нецензурных выражений. Этот момент был, по правде говоря, самым болезненным, потому что каждый раз его ожидало острое ощущение морального дискомфорта, которое он не в состоянии был скрыть. Попытки разъяснения отношений с соседями были невозможны ведь двери ему не открывали, так что теперь Винсенту оставалось только писать им записки. Он оставлял записки на стенде новостей, где эти люди чаще всего и появлялись. Враждебность не была чертой характера Винсента поэтому, столкнувшись с таким презрением, он, казалось, впервые в жизни ощутил стыд и растерянность. Иногда он часами копался на работе, пытаясь найти оправдание своему недостойному поведению, а после, спрятав голову в подушку пытался уснуть, надеясь на то, что другие люди просто не знают о его безобразиях. Постепенно Винсент научился не подавать виду о своем расстроенном состоянии, а просто записывал все свои мысли в маленький блокнот, который прятал в нижнем ящике своего стола. Который Скотт иногда любезно посматривал, когда Винсента не было рядом.