Свободный полёт

С детьми Скотт максимально не ладил и даже не понимал, что они ему говорят. После праздников на полицейских легла ответственность в виде брошенного ребенка, и Скотт оказался самым ответственным из них. Первые часы его активности выразились в том, что он проверил шкафы и столы, смахнул пыль и помыл стаканы, а потом сидел на кровати и тихо пыхтел, разглядывая лежащий на коленях рапорт. Ребенок его молчаливости не понимал и явно хотел что-то сказать, но для этого нужен был подходящий момент, а его все не было и не было. — Ну что?! Ты ел и спал! Что там ещё дети делают? К лотку ты приучен вроде бы, так что подгузник менять не нужно. Чего может хотеть человек в два года?! — спросил он в конце концов и ребенок заплакал, потом еще раз, а потом долго молчал, словно вспоминая, а потом опять закричал и долго всхлипывал. Скотт лежал на кровати и меланхолично глядел в потолок, совершенно не думая о том, о чем его спрашивает малыш, ведь говорить он, если на то пошло, вообще не умел, а если и умел, то предпочитал молчать. — Что ему надо? Я не могу дать ему подзатыльник, потому, что я слишком сопляк для такого дела. Ну хватит! Что тебе нужно?! Тебе все дали, а ты не доволен! Ребенок замолчал, всхлипнул и вдруг вытянул руки вверх, как делают дети, желая чтобы их подняли на ручки, но Скотт не понимал что он хочет и сделал только одну попытку поднять его за шиворот. — Пошли к профессионалу, а то совсем мне все портфолио испортишь провальным делом! — сказал он, и, как ни странно, малыш заплакал ещё тише и успокоился. Он пришел к Винсенту, но тот ещё был обижен на него и не ответил на стук в дверь, только высунул голову в дверь и смерил Скотта таким взглядом, как будто тот был чем-то вроде комара или блохи ползающей по ногам. — Я знаю, что недавно нагрубил тебе, но мне нужна твоя помощь. Ну ты же знаешь какой я болван! Прости меня! Я больше не буду тебя унижать! Вот тут пакет и пузырчатая пленка и в ней… ребенок там в общем! Я не знаю как их вообще на руках носить. Не хотелось ему шею свернуть случайно или кости все переломать! Винсент взял пакет и с недоумением уставился на него, потом перевел взгляд на Скотта и пожал плечами. — Так уж и быть! Но только потому, что я вас очень люблю. А чей «детёныш»? Не ваш? Скотт чуть не вывалился в коридор, а Винсент открыл дверь шире и пропустил его вперед. — Брошенный! В больнице бросили и скрылись, ну и вот… Я вообще не понимаю, что ему нужно… непонятно. Я оставляю его на тебя! А пока могу заняться делом его родителей! Винсент достал ребенка и взял на руки. Малыш удивлённо перебирал фиолетовые волосы и хлопал глазами. — Привет! Так значит ты наш маленький киндер, да? Хорошо, хорошо! Старший братец приглядит за тобой! Папочка Скотт ведь не уйдет от нас, верно? — заглянул он в зелёные глаза Скотта и слегка склонил голову. — Эй-эй! Меня не вмешивай! Я с детьми не лажу да и вообще… Нет-нет! Никаких детей! Он боязливо попятился. Маленький гость потянулся к нему, и заплакал думая, что он хочет уйти. Скотт в ужасе попятился назад, споткнулся о коробку и с криком рухнул на пол. — Скотт! Вы не ушиблись? Вам лучше не уходить, пока ребенок не привыкнет к обстановке. Вы единственный, кого он более или менее знает и ему будет спокойнее в присутствии вас. А теперь давайте я вам помогу подняться! Он больше не будет к вам приставать. Вам не нужно его бояться. Винсент помог Скотту встать на ноги, и тот привалился к стеночке, пристально разглядывая друга. На Скотта было жалко смотреть. Он очень устал, но его испуг был так трогателен. Он и сам чувствовал, что ужасно нуждается в успокаивающем объятии. — Я его не боюсь! Просто не люблю детей и все! — он повысил голос. — А вы вообще провели в роли няньки половину жизни, так что точно справитесь и без меня. Не зови меня «отцом», пожалуйста, а то мне тошно. Перебирая волосы Винсента ребенок внезапно отпустил его и пролепетал слово «Мама». Смущенный Винсент протянул малышу руку и тот просиял улыбкой. Он не говорил по-английски, но Винсент уже знал что следует делать, чтобы успокоить малыша. Сделав несколько осторожных шагов в сторону кровати он сел на край и принялся гладить его по голове. Когда он почувствовал, что ребенок, успокоился, он попытался перевести разговор в другое русло. — Ну вот меня вновь называют «мамой» — Винсент улыбнулся в ответ. — Может быть лучше «брат»? Скотт тогда будет кузеном, как ты на это смотришь? У тебя ведь есть братья? Ребенок задорно кивнул. Винсент, приняв это за согласие, нежно обнял его. Ребенок указывая на Скотта, поднял ручонку и восхищенно покачал ею подзывая к ним в объятия. Скотт работал за ноутбуком и не замечал ничего вокруг, глядя на экран. «Папа!» — писклявым голосом позвал ребенок, уткнувшись в Винсента — и в ту же секунду Скотт грозно взглянул на него. Ребенок вдруг зажмурился и сделал вид, что обиделся. — Ну вот зачем ты ляпнул? Он теперь будет так нас называть! Тоже мне семейка из сидевшего отца и отца, не умеющего ладить с детьми… Винсент ласково чмокнул его в лоб. Скотт поднялся и перевел на Винсента испепеляющий взгляд, но тот улыбался, как ни в чем не бывало. — Ну он же тебя не оскорбляет, а просто привлекает внимание, так что тут ничего не поделаешь. А потом, если мы не будем обращать на него внимания, он просто будет плакать и кричать от одиночества. Если вы будете игнорировать плачь, то он надорвётся. Скотт тяжело вздохнул и сел в кресло. Он повернулся к ребенку и нахмурился. Скотт, сам того не осознавая, проявлял в общении с ребенком все качества холодного и жестокого отца, которого он в глубине души очень боялся. — Лучший способ показать, кто тут главный это расставить роли с самого детства, а тут человеку уже два года! Он даже не знает границ дозволенного в том, что позволяет себе, а он пока еще совсем ребенок. Обучаем его словам «можно обратиться?» и «так точно!» и дело за малым. Сможешь? — спросил он Винсента. Тот вопросительно поднял бровь. — Ну я не думаю, что он выучит такое в два года. Можно попробовать обучить его во время игры! Дети учатся играя! Скотт несколько секунд смотрел на ребенка, раздумывая, не ослышался ли. — Я в четыре года одевался за тридцать секунд, а в четырнадцать уже собирал автомат без осечек, так что все возможно. Так что вперед, родной! Я работаю над делом, так что к обеду жду отчет. Винсент тяжело вздохнул, поднялся из кресла и молча вышел из комнаты. Скотт прикрыл за ним дверь и, сев на диван, принялся рассматривать темные круги, медленно проявляющиеся под глазами. Новоиспечённая нянька заняла ребенка рисованием помогая ему понять как зовут его помощников. Они вместе рисовали Скотта повторяя его имя несколько раз. — Скотт хмурый и с темными волосами, а братец со сложным именем, фиолетовый и очень разговорчивый! Не «папа», а Скотт! — радостно объяснял мужчина присев рядом. Вечером Винсент искал книгу, которую, мог бы почитать маленькому ребенку, но среди его литературы не было ничего подходящего. Правда, оставалась Проза, но ее Винсент на всякий случай забрал с собой на работу. — Надо же, ничего подходящего! — пробормотал Винсент, глядя на несколько слов на полях одной из книг. Скотт, работавший за ноутбуком, звонко зевнул и протер красные от постоянного недосыпа глаза. — Придумай сам! Чего там утруждаться-то? Сказку можно придумать просто ссылаясь на свой жизненный опыт, а он все равно не поймёт. Идея Винсенту понравилась. Он вскочил и зашел за спину Скотта, который что-то бормотал себе под нос. — Пошлите со мной! Вы устали и вам нужно поспать! — прошептал Винсент и крепко взял юношу за руку. Скотт вздрогнул и повернулся, но увидев что рядом с ним никого нет, повернулся к своему компьютеру и углубился в какой-то важный реферат по экономике и маркетингу. Винсент потащил его в спальню. Вскоре они сидели вместе на кровати и Винсент начал рассказывать какую-то глупую детскую историю, которую знал не хуже Скотта, не забывая при этом часто гладить его по руке. В какой-то момент он вдруг заметил, что взгляд юноши приобретает осмысленное выражение и он не отрываясь глядит на его руку. Винсент убрал руку и Скотт опять уставился в экран. — Жил в одном мрачном городе один яркий человек. Он был на редкость добрый и простодушный, но иногда, когда ему становилось грустно, у него появлялось чувство, что все его ненавидят, а сам он одинок и никому не нужен. Поэтому он никому ничего не говорил и целыми днями бесцельно слонялся по улицам. Затем вечером он возвращался домой и после ужина долго лежал в постели, глядя в потолок и размышляя о своей жизни. Яркие краски покинули человека и люди которых раздражала его доброта и ровное дыхание уже перестали его осуждать, но был ли он счастлив? От обиды милый добряк превратился в колючий, но прекрасный розовый куст, его уже нельзя было обнять и утешить, чтобы он опять стал добрым и великодушным. Ребенок грустно посмотрел на рассказчика в надежде услышать хорошую концовку сказки, но продолжения не последовало, и глаза ребенка подернулись грустью. Но Скотт не был бы Скоттом, если бы не нашелся с ответом. — Стоял этот мрачный куст в мрачном городе, пока не пришел к нему очень яркий человек и не предложил помочь растению. Он был даже ярче, чем куст, но не оттого, что был ослепительно ярок, а оттого что в его руках была невероятно сильная магия. Оберегаемый магией исходимой из его сердца, он смело обхватил колючий куст и потянул его к себе, но то ли была ночь холодная, то ли у куста были сильные корни и он не поддался. Сидел храбрец и день, и ночь вместе с цветком, стараясь согреть колючий куст своим теплом, но колючки оставались жгучими. Так они боролись и росли вместе до тех пор, пока… Уснул? Что же, тогда я возвращаюсь к работе. Винсент, внимательно слушавший его, перевел взгляд на ребенка и поправил одеяло. — Что же было дальше, мой дорогой рассказчик? Расколдовал ли волшебник яркого человека? … Скотт попытался сглотнуть образовавшийся в горле комок и вновь посмотрел на спящего мальчика. — Не знаю… Уже забыл, что должно было идти дальше по задумке. Ложись спать! Не мешайте мне работать над делом хотя бы ночью. Он быстро скрылся в коридоре. У Винсента на душе было тяжело, как всегда, бывает у любого человека под утро при воспоминании о тех давних событиях. Он понял, что эта ночь не кончится и каждая секунда, которую он здесь проводит, обречена на повторение этого. «Моя прекрасная роза, отчего же ты так всех боишься? — подумал он — Ты ведь знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда и всегда буду тебе предан несмотря на острые колючки, которые ты выращиваешь в сердце» — Соблазн вернуть Скотта и уснуть всем вместе был велик, но интуиция подсказывала, что это будет ошибкой.