Свободный полёт

Скотт таки исполнил желание Винсента и пришел с ним в кино. На свидание они не ходили, потому что не могли позволить себе сорвать его из-за работы, и разговаривали по телефону целый день, договариваясь о следующей встрече. Иногда Винсент уходил на час раньше, а иногда опаздывал. В этот день они собрались и пришли в кино рано. — Давай боевик посмотрим, — предложил Скотт. — Он мне понравился. Или может быть ужастик? Винсент очень любил ужасы, и Скотта не удивило, что он с готовностью согласился на выбор напарника. В зале играла тихая забавная музыка. Скотт чувствовал себя в ней довольно неловко, несмотря на то, что специально купил себе голубой цветастый пиджак, чтобы не выделяться. — Тебе некомфортно со мной? Не волнуйся, они скорее всего подумают, что мы друзья, — сказал Винсент, когда они уселись на свободные места и пустили по кругу два пакетика с попкорном. — Я заметил, что первые пятнадцать минут в зале делается на удивление шумно. Скотт закивал, убирая пустой пакетик в карман. — Это не единственное чем я обеспокоен. Здесь много людей и стоит быть осторожнее, иначе кто-нибудь из начнет буянить. Винсент положил руку ему на плечо и развернул к себе. — Скотт, ты не на работе, помнишь? Сегодня выходной! Пожалуйста, расслабься. Ты обещал сходить со мной на свидание уже очень давно, и я хочу, чтобы ты чувствовать себя комфортно на нем. Скотт понимал, что Винсент прав, но просто не мог совладать со своим голосом. Он принялся изо всех сил бороться с собой, пытаясь сохранить хорошее расположение духа, но голос ему не повиновался. Он был сиплый и тихий, больше похожий на воронье карканье. — Тебе не кажется, что в последнее время у нас как-то по-особенному все складывается? Вроде бы ничего плохого не делаем, но жизнь заставляет нервничать. Не думаю, что я когда-нибудь смогу расслабиться, как ты. — Ты это о чем? — спросил Винсент. — Давай не будем о грустном. Ты должен отдыхать! Два выходных в месяц это ненормально. Тебе надо расслабиться и выкинуть из головы все заботы, которые свалились тебе на голову за последние дни! Отдыхать! Скажи просто «да» — и я больше ни о чем тебя не спрошу. У Скотта заходили ходуном губы и он стал смотреть куда-то вниз. Ему действительно приходилось много работать по ночам и он не восстанавливал свои силы. Но сказать «да» просто для того, чтобы отпустить поводья тревоги и плохого настроения — это было выше его сил. Поэтому он не ответил, а поднял глаза на Винсента и ответил. — Я не могу лгать своему партнеру. Мне стыдно за это все перед тобой, но такова моя работа. Я тороплюсь домой как могу, чтобы успеть подремать на твоём плече. Винсент замолчал, глядя куда-то в сторону. Потом он помотал головой, словно отгоняя от себя какую-то мысль и сказал. — Сегодня день только для нас. Я сделаю все, чтобы ты расслабился и не мучился. Он хотел уже было потянуться за поцелуем, но Скотт откашлялся, напомнив о том, что они в людном месте и поспешно отстранился. Весь сеанс Винсент нежно поглаживал его по голове, изредка нежно прикасаясь к напряжённой щеке. Вздрагивая на резких моментах фильма Винсент зарывался лицом в волосы Скотта и совсем ненадолго переставая быть серьёзным. Скотт спокойно позволял ему делать всё что угодно и Винсент зарывшись снова начинал нашептывать свои нежные слова — это было похоже на короткий сеанс самогипноза и становилось ясно, что работа идёт по уже наработанному плану. Фильм кончился, и Скотт повернулся к Винсенту, чтобы посмотреть на него. — Ну вот и всё — сказал Винсент слегка задевая его ладонь рукой — а ты переживал. Пошли отойдем, а то у меня срочная нужда тебя похвалить за такую смелость! Скотт молча встал и взяв Винсента за локоть, они направились к выходу. Выйдя на улицу, они остановились, чтобы глотнуть свежего воздуха. Скотт по-прежнему не выпускал его руку. — Я думал, что мы сейчас пойдем развратничать в мужской туалет — тихо сказал он. Винсент помотал головой. Из двух зеркальных окон соседнего дома, до этого заставленных тёмными стёклами, высунулась кошка. — Нет! Не в общественном туалете же! Тем более это плохое место для нашего первого раза. Скотт сразу отпустил его руку и пошёл вперед. — Говоришь как мальчишка-девственник! — сказал он оборачиваясь. — Ты правда так думаешь? Ты же всё время ходишь в мужской туалет! Если бы там что-то было, ты уже давно бы заразился. Да и к тому же сколько людей там ходит? Всех микробов уже растащили. — Мне кажется, что это устроено несколько иначе — ответил Винсент, — это всего лишь принцип, выраженный словами. К тому же я имел в виду объятие! Ты не дал мне тебя обнять, когда мы пришли. Скотт открыл рот, чтобы ответить, но потом передумал. Он остановился и уставился на вращающийся диск уличного фонаря, словно говоря, что все, что он сейчас скажет, требует обязательного обдумывания. — Ладно, иди сюда, засранец — наконец сказал он. — Соблазнил меня своей мужской лаской и теперь я хочу нежится на твоих простынях. Кажется, всё-таки гомосексуализм заразен! Винсент подошёл и обнял Скотта за шею. Скотти положил руки ему на плечи и ухмыльнулся. — Что? Нет! Это не заразно, потому что это любовь, и она не была развращена. Я посоветовался насчёт всего этого на исповеди и могу точно сказать — все, что мы делаем, не грех! Надо же было как-то бороться с собой… Скотт провёл рукой по небритому подбородку и ухмыльнулся еще шире. — Ты туда как к психологу ходишь? Я думал, ты с раннего утра выходного на пробежку уходишь. Все думал, чего ты меня с собой не зовешь… Винсент взял его за руку и мягко сжал её. Их ладони на миг соприкоснулись и тут же разошлись. Они молча смотрели друг на друга. Эта тишина была тяжелой и напряженной, и сразу же её нарушил Скотт. Он медленно наклонился к Винсенту и легко чмокнул его в губы. Несколько секунд они стояли молча, а потом их губы снова слились в поцелуе. С каждой секундой Винсент всё больше проникался тем чувством, что испытывал, и когда Скотт наконец освободил его губы, на его лицо легла удовлетворенная улыбка. Они стояли вплотную друг к другу, и Винсент чувствовал тепло тела Скотта и приятный запах мяты. — Только в обморок не падай, невинная душа, а то ты любишь нагнетать, — сказал он. Винсент ничего не ответил, но было видно, что его увлекла эта игра, и его рука с удивительной нежностью заскользила по спине Скотта, словно смакуя ощущение его гладкой кожи. Чуть позже, после очередного затяжного поцелуя они оторвались друг от друга и сели в машину, Скотт неспеша завел мотор, и машина медленно отъехала. Винсент включил радио, но пока машина, проглатывая километр за километром, неслась по пустынному шоссе, из которого только что выехали, оттуда стали доноситься бодрые звуки музыки. Неожиданно Винсент понял, что больше всего ему сейчас хочется заткнуть пальцами уши, чтобы не слышать этих жизнерадостных звуков. — Давай, домой, — сказал он, — поздно уже. Ты сегодня по-особому нежен со мной… Скотт повернул к нему свое лицо, освещенное фарами. — Да? Может быть, потому что я люблю тебя? И люблю даже больше, чем ты думаешь. Просто мне кажется, что разговаривать о «нежном» гораздо интереснее, чем трахаться. Я целую тебя, потому что от тебя мне больше ничего не нужно. Винсент смущенно пожал плечами. Он всегда замечал какие-то изменения в выражении лица Скотта, но никогда не думал, что может прочитать их в душе. — Говоришь такие особенные вещи с таким холодным и отчужденным лицом. Иногда мне бывает сложно понять, что ты хочешь сказать. Иногда я просто думаю — ты притворяешься или действительно думаешь то о чем говоришь? Ну раз уж ты говоришь, что любишь меня, то я тебе поверю. Доблестный полицейский не может лгать даже ради великого удовольствия. Скотт улыбнулся и подмигнул Винсенту. Улыбка ему очень шла, она была даже миловиднее, чем обычно. — Лесть — прекрасное оружие, если я правильно понял. Доверять такому пройдохе как ты довольно большая глупость, но наша жизнь соткана из глупостей разной степени грандиозности. Они ехали по залитой солнечным светом трассе, подняв над собой зеркальце заднего вида, чтобы поймать солнечные лучи. В нем показалась заснеженная вершина горы. Они стали немного отставать, и вскоре луна скрылась за облаками. Ветра не было, и поверхность дороги была гладкой и блестящей как зеркало.