Наш закат начался сегодня

Квартира Минхо уютная. Это подмечали все, кто туда хотя бы раз попадал. Вот и сейчас в этом спокойствии находился Хван, расположившись на диване и обложив себя множеством подушек. Он выговаривался. Что-то оставлял мягким декоративным предметам интерьера, а что-то выпаливал на эмоциях в глаза Минхо. -Чем вы вообще занимались? О чём говорили? Не виделись месяц. Я думал с ума сойду, когда смотрел на метания Феликса. - Ли обеспокоенно смотрел на друга. За эти долгие месяцы лета он стал для него одним из тех, кому он и сам мог доверить свои переживания. -Ни о чём. Обычно эта тишина не напрягала. Но в этот раз было некомфортно. Я решил заняться хоть чем-то, лишь бы не было этого давящего чувства. - И что же ты сделал? -Нарисовал его. - Хёнджин опустил взгляд на подушку, лежавшую ближе всего к нему. Желтая, похожая на солнце. На его солнце. -Как? С натуры? - Минхо был непреклонен в своём умении говорить неуместные глупости. -Иди ты. - Хван кинул в Ли соседнюю подушку, оставив при себе жёлтую. -Ладно-ладно. Что делал Феликс? -Рассматривал мою студию, читал. Иногда смотрел на меня. Я не мог считать его эмоций. Это было странно. Понимаешь? Мне казалось, что я знаю его. Но тогда я ощутил эту стену между нами. - Хван обхватил подушку и прижал ближе к себе. -Да не можете вы друг без друга. Не верю я, что всё так может быть, - Возмущался Минхо. -Был один момент, который не даёт мне покоя. Когда я занёс кисть в последний раз, я посмотрел на него. И он в этот момент меня сфотографировал. Мы просто молча смотрели друг на друга. Но именно в эту секунду мне показалось, что наши миры встретились. - Хёнджин подмял под себя ноги и уткнулся в подушку носом. - А потом он ушёл. Минхо недоуменно смотрел на Хвана, пока тот собирался с мыслями. -Попрощался конечно. Сказал, что у него крупный проект. Вставать рано, работать до поздней ночи. В общем, ушёл готовиться. -А ты? -Я же в это время ловил себя на мысли, что чертовски по нему скучал. Хотелось прижать к себе и никуда не отпускать. Даже если бы мне снова пришлось пробиваться через эту обойму из шипов и иголок. Но я понимаю, что этот проект важен для него. Я ведь и предложил ему поучаствовать в мероприятии, которое устраивает господин Со. Минхо занервничал, когда услышал знакомую фамилию. Его взгляд метался, словно он просчитывает теорию вероятности. -Хо, что случилось? -Нет. Не может этого быть. Просто однофамильцы. -Хён, ты вообще о чём? -Скажи, а у господина Со есть сын? -Есть. Объясни пожалуйста, почему ты так нервничаешь? -Не я должен рассказывать об этом. Но ты должен знать. У всех барьеров Феликса есть вполне осязаемая форма. И имя всему этому Со Чанбин. -И что их связывает с Ликсом? - Хван заметно напрягся. -Они когда-то были вместе. И закончилось это очень плачевно для Феликса. Он был в раздавленном состоянии. -Похоже, расстались они не так давно. Минхо хмыкнул. - Да, совсем недавно. А точнее четыре года назад. -Года?! -Именно. И после этого он закрылся от всех. К нему подобраться тот ещё квест. И когда у тебя получилось, я был очень рад. За него. За тебя. За вас обоих. А сейчас… Сейчас я молюсь, чтобы его там не оказалось. -Неужели Ликс несёт эту ненависть столько лет? -Я не смогу объяснить. Но он не ненавидит Чанбина. Он для него боль и любовь. Прости, что вот так в лоб. -Даже если я узнаю, что Феликс выбрал его, приму это. -Как ты можешь так говорить?! Ты же любишь его. -Люблю. И уважаю. Я буду его любить несмотря ни на что. Хочу лишь быть в его жизни. Неважно в качестве кого. Знакомый, друг или любовник. Пока я вижу, что он счастлив, я могу быть спокоен. Одно Хван понимал наверняка. Если Феликсу причинят боль, он никогда не простит. Не оставит. ** Для Феликса начинался долгий и насыщенный день. Подъем до рассвета, чтобы быть на площадке к шести утра. Тонны реквизита, большая команда и идея, которой он горел. Фотосессия-эксперимент, через которую он и все присутствующие оглашали вопрос и получали ответ. Во всеуслышание говорят, что грехи наши смертные и абсолютные. Что добродетель в противовес им истинная и прекрасная. Но так ли всё однозначно? Он хотел показать все этапы прохождения через грехи и добродетели. Хотел доказать, что нет абсолюта в зле и добре. И, что каждый решает для себя сам, как ему видеть этот мир. Модели готовились к съемке, примеряли образы и изучали локации. Для каждого этапа была выстроена своя площадка. Феликсу претило работать с графикой. Всю магию он покажет через снимок и без примесей. Его отказ от искусственных образов ничуть не смутил заказчика и за два месяца был выстроен весь необходимый реквизит. Настолько детальный, будто творили не люди. Будто они сейчас не в павильоне. Поначалу Феликс скептично отнёсся к предложению Хвана. Ведь весь этот проект был для привлечения внимания к новому бизнесу, а не чистым творчеством. Но Хёнджин настоял. Эти люди однажды помогли ему. Благодаря им он известен. Поэтому он просто не мог отказать и попросил своего друга-фотографа о помощи. Конечно же Ликс оценил задумку и прислушался к другу. Но когда узнал, кто заказчик, начались метания. Он предполагал, что встретит его сегодня. Но не знал, как отреагирует. Прошло четыре года. Феликс был уверен, что Чанбин не сможет пошатнуть его разум и сердце. В конце концов он профессионал. Сделает всё, что от него зависит и будет доволен результатом. Даже если встреча состоится, он лишь хочет взглянуть в эти глаза и увидеть там ответы на свои вопросы. Не более. Подготовка к съемке заняла пол дня и после небольшого перерыва началась плодотворная работа. Феликс был поглощен процессом, не замечая ничего и никого вокруг. Первый референс - гордость. Кадры с ней всплывали сразу же перед фотографом. Всепоглощающая, самовлюбленная гордыня. Прекрасная в любви к себе, возвышенная. Одинокая впоследствии. В противовес ей - любовь. К окружающим. Самоотдача. Всё другим. Прекрасное чувство. За исключением не любви к самому себе. Феликс искал золотую середину в этом и других противостояниях, в этой работе. Ведь они - истинные чувства людей. Отсняв первую пару, он начал отсматривать готовые фотографии. Результат ему нравился. Поглощённый работой, он не заметил, как к нему подошли со спины и легонько ткнули в плечо. -Здравствуй, Феликс. - До боли знакомый голос. С той лишь разницей, что стал он звучать увереннее. Окреп и стал ниже. Ликс не хотел оборачиваться. Боялся пропасть, если увидит. Упорно делал вид, что занят. -И тебе привет, Чанбин. Я тут работаю. Не мешайся. - Напускная гордость взяла вверх. Хоть и бушевали в душе все эмоции разом от этого приветствия, он этого не покажет. -Какие мы важные. Ладно, позже поговорим. - Бин удалился с улыбкой на лице. Он знал мальчишку наизусть. Тот его не обманет. Феликс не смотрел ему в след. Не мог. Все мысли перемешались. Он верил в то, что Чанбин ничего для него не значит. Верил. Пока не услышал своё имя из уст этого человека. Взяв себя в руки, он продолжил работу. На очереди зависть. Опасное чувство, жгучее. Зависть может привести к победе. А может и уничтожить всё человеческое. В противовес ей смирение. Люди в этом состоянии беспристрастны и чисты. В этом же состоянии забиты и молчаливы перед обидчиком. Ликс лишь украдкой взглянул на Бина. Тот возмужал. Стал ещё красивее, подкачался. Его харизма била через край, влекла к себе людей. Чанбин, окружённый толпой моделей, чувствовал себя в своей тарелке. А Феликс лишь с завистью наблюдал за их лёгким общением. Ему хотелось также. Без заморочек в голове. Чтобы просто и легко. Этим девицам неважно, кто перед ними. Важен лишь статус и деньги. Они без особых трудностей находили общие темы для разговора и ластились к Бину. Феликс отвернулся, скривив лицо в отвращении. На очереди жадность и её соперник - бескорыстие. Алчность есть в каждом и проявление её не всегда однозначно. Она поглощает собой, влечёт. Заставляет человека хотеть большего. И вместе с тем разъедает. Оставляя после себя горы ничего не значащих накоплений. Бескорыстие же, напротив, открывает собой человека. Тот отдаёт себя без остатка. Рискует остаться ни с чем. Феликс отснял ещё одну пару и посмотрел в сторону Чанбина, рядом с которым по прежнему было несколько человек. Одна из девушек всячески пыталась привлечь к себе внимание. Вульгарно и, как казалось Ликсу, пошло. Её руки то и дело обвивали Бина. А в каждом лёгком и не очень касании чувствовался откровенный подтекст. Похоть в своём чистом обличии. Феликс не отводил взгляд, пристально наблюдая. Чанбин в свою очередь не обращал никакого внимания на девушку, то и дело смотря на Феликса с довольным прищуром. Ликс не понимал своего состояния. Злился. Но на кого? На себя. За то, что не должен питать никаких чувств к этому человеку. А вместо этого не может оторвать глаз от него. Жадно хватается за него. Он ему не принадлежит. И никогда не был поистине его. Но в мозгу так и кружит: «Он мой». Злится и на Чанбина за то, что оставил тогда, растоптал. Злится. Но всё равно цепляется. В порыве гнева в человеке просыпается невероятная энергия. Злоба даёт приток сил. Но гнев влечёт за собой и разрушение. В противопоставление кротость. Человек милосерден и добр. Открыт для мира. Слаб перед теми, кто этим пользуется. Ему нужна передышка. Он на грани. Феликс видит в одном из персонажей себя. Сдерживается, сжимая камеру до побелевших костяшек. Концентрация на нуле. Он просит дать ему пару минут на отдых и отходит в дальний угол павильона. В тень, чтобы никто его не видел. Глушит белый шум в голове и подступающий ком злобы в горле. Он был уверен в себе. Знал, что Чанбин будет присутствовать. Хочется высказать всё. Хочется промолчать и просто прижать к себе, не задавая лишних вопросов. Отбросив рой дурных мыслей, Феликс вернулся на площадку. Сам не заметил как пришёл его заказчик. Сходство отца и сына было очевидным. Харизма - их семейная черта. Оба умели привлечь к себе внимание. Но каждый делал это по-своему. Чанбин всегда говорил громче и увереннее любого, с кем вёл беседу, много шутил и всегда был центром внимания. Его отец - полная противоположность. Немногословный, строгий, всем своим видом демонстрирующий кто тут главный. Одного его взгляда достаточно, чтобы люди начинали к нему прислушиваться и кротко склоняли голову. Завидев Ликса, он подошёл: -Ли, рад вас видеть. - Господин Со протянул руку, расплываясь в дежурной улыбке. - Как продвигается работа? -Добрый вечер. Взаимно. - Феликс уверенно пожал руку в ответ. - Идёт полным ходом. Могу показать промежуточный результат. -Не стоит. Я вам доверяю. К тому же в зале есть мой помощник, который следит за всем. - Он показал рукой в сторону Бина, подзывая того. - Вы знакомы? Феликс немного растерялся, но собрался с мыслями: - Да, знакомы. Учились когда-то в одном университете. - Ответ Ликса был сухим. Будто он говорил не о Чанбине, который подошёл к ним. -Бин, мальчик мой, почему ты не рассказывал мне о таком талантливом парне? -Отец, Феликс не просто мой знакомый. Я бы сказал, мы были близки. Рад, что тебе импонирует мой друг. Ликс переводил взгляд от старшего к младшему и обратно. Что за светская игра и как долго она будет продолжаться? -Феликс, я правда рад, что встретил тебя спустя столько лет. Жаль, что ты тогда отчислился. Может расскажешь причину? - В глазах Бина читалась просьба подыграть. Отец явно не знал всего. -Да так, проблемы в личной жизни. - Феликс попытался придать себе строгости, пока смерял взглядом Бина и, натянув свою рабочую улыбку, обратился к старшему: - Прошу прощения, но нужно продолжать работать. Был рад встрече. Ему всё равно на эти светские игры. Плевать, что своим видом и поведением он вызывает вопросы, которые господин Со непременно задаст сыну позже. Он здесь для работы. Так он думал. Смятение, нахлынувшее волной, пришлось отодвинуть на второй план. Сейчас не время. Он должен быть беспристрастным. Особенно по отношению к следующей паре соперников. Похоть и целомудрие - две грани человека, которые тесно переплетены. Блуд - это раскрепощение, удовлетворение своих потаённых желаний. Это страсть, граничащая с пошлостью. И всегда за этим тянется шлейф доступности. Целомудрие всегда выставляет на первый план самого человека. Но долго ли можно пробыть с кем-то без каких-либо, даже невинных касаний? Пытка для чувств, которые рвутся наружу. Как бы Феликс ни старался, а быть абсолютно безэмоциональным не получалось. Девушка в образе похоти в его глазах была ею пропитана насквозь. Ему не интересна уместная вульгарность в кадре, или же именно к ней он питал неприязнь? За её тонкие руки, что обвивали Бина. Смех, нарочито звонкий. За манеру прикусывать нижнюю губу. Излишнее кокетство. Определенно, она ему не нравилась как модель. Не справлялась с ролью, не влекла. Отталкивала. Ликс, сам того не замечая, улыбался, когда в кадре была девушка в образе целомудрия. Такая кроткая и милая. Неприступная и тем интересная. Она задорно улыбалась, смотря на фотографа, пока ее соперница недовольно фыркала. Феликс прогонял мизансцены с образом похоти снова и снова, придираясь к каждой мелочи. Ловил на себе недовольный взгляд одной и обеспокоенный другой. Нарывался. Никогда не позволял себе ставить себя выше, чем человек в кадре. Но на этот раз всё было иначе. Съёмка этой пары заняла много времени. Ликс отсмотрел кадры и поставил им оценку «сносно». Похвалил девушку в образе чистой невинности за проделанную работу. И под недовольное цоканье от похоти начал настраиваться на работу со следующей парой. Он будет корить себя за непрофессионализм позже. Сейчас же он чувствует, как расплывается в довольной улыбке. К следующей паре настроение пришло в норму. Чревоугодие представляет собой всеобъемлющее поглощение. Не от чувства жадности. От любви к себе. Желание утолить собственный голод и насытиться. Но не всегда это в меру. Оппонент в этой паре - воздержание. Умение ограничивать себя всегда полезно. Но граничит с полным отказом от всего, что может принести удовлетворение. Феликс насытился. Эту пару он отснял быстро. Модели справлялись со своей задачей на ура, несмотря на подступающую сонливость. Время близилось к полуночи. Заключительное противостояние вечера - уныние и трезвение. Спокойствие духа и отсутствие каких-либо желаний всегда идут рука об руку. В унынии человек не ищет поддержки извне. Но и не стремиться к чему-либо. В противовес всегда идёт упоение. Надежда на кого-либо. Зависимость от чужой помощи. Последняя пара была Феликсу интересна тем, что вызывала больше всего вопросов. Он долго размышлял, как показать это противостояние. Пришлось задержаться, но результат ему понравился. Собравшись все вместе и поблагодарив за проделанную работу, команда стала расходиться. Кто-то спешил из-за позднего часа. Кто-то, напротив, не торопясь собирался и болтал с коллегами. Усталость накатывала. Но Ликс не отпускал себя до последнего. В толпе он не увидел Чанбина. Тот словно испарился. Вместе с Феликсом в павильоне осталось пару человек. Хотелось привести мысли в порядок и ни с кем не контактировать. Прошедший день был насыщен на эмоции. С одной стороны он рад, что Чанбин ушёл. Это закрывает все вопросы, которые вертелись в голове. Значит не судьбоносной была эта встреча. Вот только искру в глазах Бина, которую увидел Феликс, нельзя было спутать ни с чем. Тот весь вечер наблюдал с интересом, пока не растворился. Ликс осматривал павильон, в котором остался один. Он казался ему огромным. А сам он был таким крохотным на фоне всего, что окружало. Он оглядел декорации в последний раз и направился к выходу. Морозный воздух пробирал до костей. Феликс заерзал, кутаясь в легкую куртку, которую прихватил с собой. Достав телефон, он обнаружил несколько пропущенных от друзей и сотню сообщений с вопросами о том, всё ли с ним в порядке. Хотел бы он и сам знать ответ на этот вопрос. Общий чат. Феликс. 2:45: Я в норме. Закончил работу и сейчас поеду домой. Отправлено. Доставлено. Прочитано. Первым прочитал Хван, предложив сразу его встретить. Феликс метался с минуту, раздумывая над ответом. -Ликс. - Кипятком прошлось по Феликсу. Он обернулся на знакомый голос. -Не зови меня так. - Огрызнулся, хоть и ждал этого зова весь вечер. -Ладно-ладно, бука. - Чанбин поднял руки вверх, будто сдаётся. - Мы можем поговорить? - Его шутливый до этого момента настрой сменился на серьёзность. -О чём? - Феликс развернулся на пятках и посмотрел абсолютно нечитаемым взглядом. -Я хочу извиниться перед тобой. - Бин впервые предстал перед ним таким растерянным. -Валяй. - Ликсу потребовалось четыре года чтобы услышать заветное «извини». Но именно в этот момент он пасует. Притворяется сильным. А на душе кошки скребут. Чанбин похож на ветер, который пронизывал собой всё вокруг. От него хочется укрыться в тепле. Согреться хочется с ним же. -Во-первых, я мудак. - Бин начал загибать пальцы. - Во-вторых, моё отношение к тебе было жестоким. Ты не заслужил такого. В-третьих, я… - Он посмотрел на Феликса, который дрожал, как осиновый лист. - Давай довезу тебя? Ты весь дрожишь. - Протянул руку к Ликсу, приглашая. -Обойдусь. - Феликс отбросил её. -Я ничего с тобой не сделаю. Согреешься. - Чанбин снова протянул руку навстречу. - Можешь меня ненавидеть, но делай это в тепле. Феликс ничего не ответил и прошёл мимо в сторону одинокой машины на парковке. Продолжал игнорировать Бина и в тот момент, когда он открыл для него дверь. И тот, когда они выезжали. Уткнулся в окно, подперев рукой подбородок. Он не понимал, почему согласился поехать. Доверял? Или хотел услышать слова, которых ждал четыре года? Ничего из этого. Уединение с Чанбином пугало до жути. И в то же время трепет, который был в его голосе, убаюкивал сердце. Феликс слышал обрывки фраз, которые до него доносились: Прости меня… Если бы я только мог… Я совершил ошибку… Мне жаль… Ликс, мне так жаль… Он слышал, но не слушал, не верил ни единому слову. Потому что однажды поверил в красивые сказки о вечной любви. Слова не стояли ничего. Но то, как их произносили… Он верил голосу. Верил взгляду. Верил сердцу, что набирало скорость вместе с каждым произнесённым слогом и ускорялось в унисон с машиной. Феликс прервал бурный поток извинений: -Я не верю твоим словам. - Он снова отвернулся к окну, разглядывая ночной город. Чанбин на долю секунды потерял управление, но взял себя в руки. Они остановились на обочине. -Если ты мне не веришь, тогда зачем согласился поехать? -Не знаю, Бин. Я хочу тебе доверять, но… -Феликс запнулся, подбирая подходящее слово. -Но это сложно? -Да -И шанса ты мне не дашь? -На что? - Все мысли Ликса сводились к одной: «Чего на самом деле хочет Чанбин?» -Шанс начать с чистого листа. - С надеждой в голосе произнёс Бин. -Мне всё равно. -Да что ты говоришь? Тогда позволь узнать, что за сцена ревности была сегодня? - Смятение Чанбина ушло на второй план. Он перешёл в наступление. Феликс, который в упор смотрел в окно, наконец повернулся: -При чём тут ревность? Она бездарна как модель. Вот и гонял её по кадрам снова и снова. - Оправдание вышло неправдоподобным. Но лучше так, чем признать, что Бин прав. -Конечно-конечно. Вот только я не сказал, о ком речь, а ты тут же выдал всё. -Ничего я… -Феликс, ты можешь попытаться сделать вид, что тебе всё равно. Что ты меня ненавидишь. Но все твои действия говорят об обратном. -Чанбин с прищуром посмотрел на него. Изучал. Видел, как глаза перед ним забегали. Улыбнулся уголком губ, почувствовав свою правоту. - Предлагаю игру. Я тебя поцелую и посмотрю на твою реакцию. -Я не отреагирую. - Феликс вжался в кресло. -Уже среагировал. - Чанбин подвинулся ближе, положив ладони на щёки Ликса. Оглаживал их. Наблюдал за подрагивающими ресницами. Невесомый поцелуй. Бин со всей нежностью сминал пухлые губы. Спустил ладони ниже, едва касаясь шеи и ключиц. Знал наперёд, какую реакцию вызовут его действия. Феликс поначалу зажимался. Но всё тело трепетало и просило о большем. Чанбин был его первым. Во всём. Именно с ним он познал грани всевозможных ощущений. Он помнил разумом и телом, которое предательски отзывалось на прикосновения. Бин углубил поцелуй и он ответил. Голова опустела. Не хотелось думать о прошлом. А будущее было таким туманным. Есть лишь они и это обжигающее дыхание. С каждой секундой руки Чанбина спускались ниже. Ловкие пальцы подцепляли пуговицы на рубашке одну за одной. Феликс остановил его, когда тот почти дошёл до середины, и сипло произнёс: -Остановись. - Ему потребовалось время, чтобы перевести дыхание. -Прости. Я увлёкся и снова всё порчу. Какой же я мудак. - Чанбин лепетал куда-то в руль, в который уперся. - Я не буду с тобой спать. - Твёрдо произнёс Феликс, поправляя на себе рубашку. -Вообще никогда? - Чанбин взглянул на него так, будто у него отбирают конфету. -Не сегодня. - Ликс намерено не смотрел в сторону Бина. Не хотел видеть его притягательное лицо, опухшие от поцелуев губы и, в целом, слегка потрёпанный вид. Он бы сдался. - Или все твои басни про второй шанс были только ради одного перепихона? -Что?! Нет. Конечно нет… - Феликс ввел его в ступор. - Я слегка увлёкся. Прости. Думал, тебе это тоже нравится. -Бин, я устал. - Ликс тяжело вздохнул. -Понимаю. Поехали дальше. -Я устал жить в неведении. Жить прошлым. Думать об этом, анализировать. А сегодня… - Он запнулся. - Сегодня ты снова передо мной появился. Знал же, что встречу. Думал, что мне всё равно. Метался весь вечер. Поэтому ответь лишь на один вопрос. -Конечно. -Второй шанс на секс или отношения? Чанбин будто оцепенел. Не ожидал такого. Раньше одного его присутствия было достаточно для того, чтобы веснушчатый мальчишка льнул в объятия и широко улыбался. Но теперь перед ним взрослый парень с обоймой, серьёзный и, в каком-то смысле, мрачный. Феликс хмыкнул: - Раз затрудняешься ответить, то просто отвези меня домой. Захочешь продолжить разговор, встретимся завтра в полдень. - Хотелось выйти из машины. Оказаться на промозглой улице. Там было бы уютнее. -Конечно отношения, Ликс. - Чанбин вышел из ступора и снова привёл машину в движение. Насупился. Всю дорогу Феликс наблюдал за ним. Даже немного забавлялся с того, каким видит сейчас Бина. Удивлялся тому, что его резкие слова возымели эффект на того, кому и дела никогда не было. В тишине раздался звонок: -Да, Джинни, привет. - Феликс нарочито громко обратился к собеседнику. Злить водителя дело последнее, но реакция Чанбина того стоила. Тот будто перебирал все возможные варианты того, кто звонил, и какие у них отношения. - Всё хорошо. Еду домой. Не переживай и ложись спать. - Ликс искренне улыбался тому, с кем говорил. Даже если собеседник не видит. Его задор в голосе можно было услышать. -Спокойной ночи. Напишу как приеду. Феликс положил трубку и взглянул на Бина. -Кто звонит тебе в пол четвёртого утра? -Друг. - Ликс развёл руки в стороны, будто такие звонки - норма. - Я не отвечал весь день. Он беспокоился. А что, ревнуешь? -Ничего подобного! -Пффф. Окей. - Феликс звонко засмеялся. Сам не знал почему. То ли от усталости. То ли от осознания, что есть в Бине что-то, заставляющее того ревновать. Чанбин молчал оставшийся путь. Ликс всё это время наблюдал. Чтобы по итогу вновь вернуть к себе внимание прощальным поцелуем. Коротким но уверенным. Была не была. Даже если Чанбин на следующий день не приедет, в памяти останется воспоминание об этом насыщенном дне и этих губах, образ которых слегка подразмылся за эти четыре года, но всё ещё был где-то на подкорке. ** Полдень Минхо протянул Хёнджину наушник: -Послушай. Это новая демка от Джисона. - Ли с гордостью взглянул на экран, где в авторах числилось имя его парня. Он любил его музыку. Не потому, что пишет ее Хан. Просто она была близка ему. Иногда он приходил к нему на студию и наблюдал за процессом. Однажды даже текст написал, который подредактировал Джисон. Творить вместе с тем, кого любишь. О таком Минхо даже не мечтал. Но в тот момент, когда в ушах заиграла мелодия и он услышал написанные им слова и голос любимого, сердце пропустило удар. Он, даже будучи писателем, никогда в жизни не сможет подобрать слов, чтобы описать это состояние. А сейчас в наушниках играла новая песня. И всё тот же родной голос. -Хён, а он крут. Скинь мне его треки. Обязательно послушаю. - Хёнджин погружался в музыкальный мир и понемногу отходил от бессонной ночи и переживаний. Музыка всегда была с ним. И именно сейчас трек его друга успокаивал сердце. -Обязательно. - Минхо взглянул на Хвана, который расслабился и выпустил из цепкой хватки желтую подушку. Видел, как усталость наваливалась на того. - Кофе будешь? -Не откажусь. - Хёнджин прикрыл глаза, вслушиваясь в текст второй песни. Лирика была другой. Он сразу понял, кто автор и улыбнулся, дожидаясь чашки ароматного напитка от творца. Минхо удалился на кухню и начал готовить две чашки кофе. Шум кофемашины практически полностью глушил звук в наушнике. Потянулся к телефону и увидел входящий. Феликс. -Ликс, наконец-то! - Ли возмущался. Друг не отвечал ему весь предыдущий день и все новости о его передвижениях он узнал от Хвана. -Не ворчи, Хён. Лучше угадай с кем я. - Феликс излучал энергию и радость. Если бы они говорили по видео связи, Минхо уверен, ослеп. -Погоди. Тут шумно. Схожу за вторым наушником. - Ли направился в комнату. -Минхо, я с Чанбином. - Тон Феликса стал более сдержанным. А Ли застыл в изумлении, осознавая, что второй наушник был у Хвана. -Я знаю, что ты злишься. Но, послушай, мы поговорили и поверь, всё не так, как было раньше. Мы выросли. И сейчас вместе. - Ликс тараторил. Хотел как можно быстрее всё рассказать. -Феликс, почему ты позвонил мне, а не Хвану? - Минхо злился. Не понимал. Как можно нести столько лет страдания, чтобы вновь окунуться в этот омут. Но с этим он разберётся потом. Сейчас же он смотрел на Хёнджина, который вообще не издавал никаких звуков. Будто не дышал вовсе. -Я позвоню. Но… Ты же знаешь… -Знаю. - Ответил Хван вместо Минхо. И вынул наушник из уха. -Ликс, ты… Айщ, не наделай глупостей. Потом позвоню. - Ли разрывался между двумя друзьями. Но только с одним из них он может побыть рядом. -Хёнджин, как ты? - Минхо сел рядом и приобнял. Хван уткнулся носом куда-то в ворот футболки Ли: - Больно.