Благодарю за рис

Океан прекрасен. В особенности вечером, когда оседающее солнце вырисовывает перед собой дорожку оттенка персика, на водной ряби и тихо растекается за горизонтом. Я люблю вечерами приходить на пристань и наблюдать за утекающими вдаль, силуэтами грузовых кораблей. Вслушиваться в шум волн, бьющихся о берег и молча размышлять о красоте окружающего меня мира. Уже давно провожу свои вечера подобным образом, тихо, с кружкой горячего чая в руках. Такова моя любовь к морскому пейзажу. Это как созерцать любимого человека. Никогда не налюбуешься выученными наизусть, чертами лица и всегда открываешь нечто новое, индивидуальное. Замечаешь что с утра до вечера он неустанно меняется и каждый раз выглядит все также, но иначе. Я даже задумывался о том, не взяться ли мне за кисть, запечатлеть красоту вечерней глади и эта мысль до сих пор порхает мотыльком в моей голове. Сегодня я пришел к берегу как обычно, всматриваясь в то, как клубы горячего пара вздымаются из моей кружки к вечернему небу. Утопающее в волнах, солнце, нежным покровом охватило горизонт. Вдали загудело судно. Некоторые чайки встревоженно закрякали в ответ и зашелестели крыльями. Прекрасный вечер. Вчера был шторм и следы от непогоды серыми пятнами зацепились за небо. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, смакуя влажный воздух и вслушался в шелест волн. Хороший вече… Кря! Что-то громко хлопнуло и ударило меня по голове. Я вздрогнул, от неожиданности и огляделся в поисках нарушителя тишины и покоя. Чайка. Она испуганно взмахнула пару раз крыльями, а после, плавно спикировала на прибрежные камни, возле какого-то, чёрного мешка, который уже оклевывался другим, белоснежным пернатым. Бог знает, откуда во мне зародился интерес. Я обычно человек не особо любопытный. Возможно, некое, предчувствие всколыхнуло во мне желание, подойти и рассмотреть мешок поближе, что я собственно и сделал. Странный мешок. Скорее тряпку напоминает. А точнее плащ. И торчащий из него мусор, чем-то похож шерсть.. Недоброе чувство постепенно закрадывалось в голову, тараканом выковыривая тревожные мысли. Мой шаг ускорялся и в какой-то момент, выронив кружку, я перешёл на бег. Я упал на колени и вне себя, замахав руками и закричав, отогнал птиц от туши. — А ну кыш! Прочь! Испуганные чайки разлетелись в стороны, оставив меня одного. Тяжело дыша, я схватил лежащего на берегу человека за плечо и перевернул. Сердце пропустило удар. Ребёнок. К бледному, почти синему лицу, приклеились мелкие камешки и кудрявые, черные пряди волос. Глаза закрыты. Я склонился ближе, вслушиваясь в вдруг охватившую все вокруг, гробовую тишину и едва различил тихое, хриплое сопение. Еще живой. Совру, если скажу, что чуть не заплакал от облегчения. Я осмотрелся по сторонам, может позвать кого на помощь, но рядом никого не было. На всякий случай, я прислонился ухом к груди ребёнка, ещё раз проверяя его дыхание. Дышал он пусть и едва, но равномерно. Я ощутил как его тело задрожало и тут-же отпрянул, чтобы взглянуть на лицо. Ранее умиротворенное и спокойное, словно во сне, сейчас скривилось от боли. Ресницы задрожали и мальчик едва качнул головой, после чего перевернулся на бок и закашлялся и тут-же стих. Более я не мешкал. Стянув с себя куртку я укутал в нее ребёнка и подхватив его, удивительно легкого, припустил обратной дорогой к себе домой. Кажется никогда я так не бегал. А я уже далеко не молод. Мне кажется, что я бежал целую вечность, прежде чем добежать до своего дома, который находился в пятнадцати минутах ходьбы от пристани. С грохотом, я влетел в собственный дом и уже с трудом доковыляв до дивана, почти что бросил мальчика на него. Мне понадобилось несколько минут чтобы отдышаться. Старое тело ломило от столь неожиданной, физической нагрузки. Я обессиленный, уперся руками в дрожащие колени. Мне кажется я простоял так секунды, но взглянув на часы, висящие на стене, понял, что прошло семь минут. С трудом, я вновь зашевелился. Первым делом, необходимо сменить одежды. Я достаточно быстро нашёл у себя чистую рубашку, по размеру, примерно в два раза больше ребёнка. Но ничего лучше у меня не было. Снимать мокрую одежду сложно, особенно с другого человека. Мне пришлось хорошенько повозиться, прежде чем я наконец смог натянуть на мальчика свою рубаху и как следует застегнуть пуговицы, а после укутать ребёнка в плед. На всякий случай ещё и обогреватель притащил. Вечера у нас бывают прохладные и влажные. Вряд ли это хорошо бы сказалось на ребёнке, находящимся в таком состоянии. Мне показалось, что лучше его согреть, всеми возможными способами. Я сел на диван, рядом с мальчиком и взглянул на его лицо. Все такое же бледное. Задумчиво, я пригладил свою бороду и с кряхтением поднялся, после чего подошёл к домашнему телефону и клацая, набрал номер. — Алло? У меня здесь ребёнок, бледный и мокрый, без сознания лежит. Нашёл его на берегу — я нервно продолжал поглаживать бороду. Следом я подал свой адрес, а после получил подтверждение о выезде скорой помощи. С стуком я отложил телефон. Осталось только ждать. Я опять вернулся к дивану и присел на его край, после чего взглянул на часы на стене, в напряжении наблюдая за тем, как тикает секундная стрелка. Медленно, как когда сидишь в классе, на математике и высчитываешь время до окончания урока. Очень напряженно высчитываешь. Раз. Два. Три. Течение времени умеет быть мучительным в самые страшные секунды. На диване что-то закопошилось. Я тут-же обернулся к ребенку, пытающемуся перевернуться на другой бок. Он закачал головой, плотно сжимая губы. Вдруг, мальчик широко раскрыл глаза и с испугом на лице уставился в потолок, тяжело дыша. — Эй, ты как?! — Я тут-же схватился за плечи ребёнка и едва тряхнул. Однако его взгляд помутнел и он вновь провалился в сон. Мне ничего не осталось, кроме как, дожидаться воя сирены.