Джентльмены удачи

29.11

      Настольная лампа слабым и, раздражающе мешающим, желтым светом слепит глаза, пока Том щелкает выключателем. На кухне слышен один низкий голос, но парень знает, что его брат беседует не сам с собой, по крайней мере он надеется на это. Сегодня двадцать девятое ноября, отмечает Томми у себя в голове, скоро декабрь, что пугает, ведь тогда Уил выйдет на сомнительную работу, а младший целыми днями будет находиться один, в этой, пропахшей дымом, квартирке, от которой уже тошнит. Лампа, благодаря Тому, все также мигает, пока не выключается окончательно, ведь он замирает. Тишина. Обычно это не значит ничего хорошего, даже если Уильям с кем-то еще. В последнее время Томми не узнает своего брата, с того момента, как ему самому исполнилось четырнадцать. Уил перестал проводить с ним время, занимаясь «делами поважнее, чем нянчить тебя, Томас» по его словам, и все чаще приводил кого-то в квартиру, запирая на ключ своего младшего. Конечно же, ему это не нравилось. Кому в свои тринадцать понравится каждые два дня сидеть в запертой комнате по три-шесть часов? Том пытался биться в дверь, ссориться на эту тему, однако Уилбур лишь махал на него рукой, хватался за голову и затыкал уши, бормоча что-то на подобии «когда пройдет твой бесконечный подростковый возраст». После этого говорить, да даже видеть родственника не хотелось.

***

23.02

      — Томми, ты вообще со мной говорить не будешь? — я не мог понять что «это» вообще здесь делает. Он смотрел на меня, как на ребенка, что раздражало. Похоже, ожидает восторга, благодарности за то, что не бросил в тот момент, когда мой брат только что пошел шариться по подворотням. А то я не знаю, что именно Алекс втянул его в эту авантюру. Мои зубы заскрипели и я сжал кулаки, сдерживать порыв злости было и так трудно, а тут еще он продолжает говорить.       — Я пытаюсь сделать как лучше, а не… — ему прилетает по скуле, его черные, достаточно длинные волосы закрывают отвернутое от удара лицо, рука приложена в поврежденному месту, я слышу тяжелое дыхание. Похоже, зря начал. Я сглатываю, начиная отходить назад. В последнее время понимание моей глупости и необдуманности действий стало приходить все чаще, только вот слишком поздно. Я почему-то не успел даже задуматься перед ударом о том, что именно он, каким бы мудаком не являлся, вытягивал меня в семь лет из ванной, которая была залита моей же кровью, именно этот урод все-таки помогал тогда, когда Уил корчился в подъезде от наркоты, и успокаивал в мои двенадцать лет. Он делал много того, что должен был мой старший брат, а я…хотя. Почему меня стало волновать это тогда, когда они на пару торгуют незаконным? Я же знаю, чем они промышляют и куда ходят. У Алекса, если мне не изменяет память, вообще целая сеть подпольных казино идет в наследии. Почему мои чувства противоречат друг другу? Я благодарен или ненавижу его?       — Дорогой мой Томми, — Алекс буквально выплюнул в меня эти слова, поднимая рассерженный, но сдержаный взгляд. Хм, а Уил бы уже ударил в ответ, поставив словами, а точнее унижениями, меня на место, как он любит.       — Коль что-то не устраивает, тебя здесь никто не держит. Иди на вольные хлеба. — он хмыкнул. Он посмеялся, мать его. — Однако ты и сам прекрасно знаешь, что тринадцатилетний подросток-истеричка никому не нужен, — он встряхнул головой, убирая прилипшие волосы с лица и смотря прямо мне в душу. Я не видел смысла что-то отвечать, как и в целом вести беседу с этим созданием. Была бы моя воля, я уже давно сбежал и искал свое предназначение, но в тринадцать так думать глупо, ведь меня быстро вернут к брату или пристроят в местный детдом. Мне не хочется подставлять Уила. В глубине души он все равно остается тем самым братом с моих пяти-шести лет.       Я слышу, как ключ с горем пополам проворачивается в замочной скважине, дверь с грохотом открывается. Уил вернулся.       — Блять… — шипит тот, когда шнурок туфель зацепляется за стойку для обуви и та летит вниз. Сразу слышно, кто явился. Я резко поворачиваю голову в сторону коридора, однако меня опережает Квакити, захлопывающий мою дверь, обвешанную вещами и плакатами. Слышу, как щелкнул замок. Опять их разборки. И так постоянно, так по кругу. Со мной, как нянька, сидит Алекс, позже приходит полуживой Уилбур, Квакити делает ему выговор, сердито уходя домой, а брат заваливается спать до четырех утра, после вновь уходя в неизвестном направлении. Почему я не могу жить как все подростки? Почему вы нас покинули, мам, пап?

***

19.04

      Я нервно дёргаю ногой, пока он оформляет документы. Мне не верится, что этот мужчина и вправду наш родственник, даже если это указано в бумагах. Он слишком добр и честен, чист, я бы даже сказал. Томми сидит, будто находится в другом мире, его глаза пусты, а руки дергают не пойми откуда взявшийся красный браслет на день рождения. В последние моменты мой брат стал тише рядом со мной, но в то же время улыбался уж слишком часто, заглядывая в телефон. Я мог предположить в чем дело, но решил не лезть, так спокойнее.       Я слышу последний черк ручки, а после голос Фила, — все, парни. Можете выходить, я скоро буду, — он спокоен, смотрит на нас с улыбкой, его глаза блестят счастьем и будто надеждой на хорошее будущее. Я знаю, что у него есть свой собственный лагерь, а значит он не беден. Также мне известно, что его жена еще давно покинула его, а детей никогда не было. Можно понять, почему он захотел взять в опекунство четырнадцатилетнего подростка и его брата, который на семь лет старше. Я уже молчу про то, что и я, и Томми уж точно не здоровы морально. Порой я задумываюсь о том, насколько тяжело Тому со мной. Конченный наркоман, который после своих пятнадцати и помнить забыл о младшем. Отвратительно.       Мы с Томми выходим из старого кабинета, я указываю ему на стулья, он игнорирует, заглядывая в телефон и вновь улыбаясь. Мне тяжело понимать то, что я больше не приношу ему улыбку, одну лишь боль, травмы. Я скривился, встряхивая головой, поправил очки и достал телефон, решая сделать вид, что его игнорирование меня не тревожит. Я виду пару сообщений от Алекса.

Почему же Томс меня игнорирует?

      Честно, считаю его обиду уж совсем детской и глупой. Десять дней назад, как известно, у него было день рождения и, нет, я не забыл его поздравить. Даже подарок подарил — наручные часы за тысячу. Только вот он был слишком в хорошем настроении в тот день, настолько, что пытался прожужжать мне все уши. Говорил познакомился с каким-то очень интересным, веселым, милым, крутым, стеснительным, красивым и еще куча прилагательных парнем и говорил о подарке от него. Я же в тот момент был занят, перебирая документы к опекунству, а также переписываясь с Квакити о Филзе в целом, поэтому то, что он мне бубнел под руку мешало. Я ему сказал, что слишком много слов в минуту и, вообще, мне не интересно, на что он резко заткнулся (я почувствовал облегчение), сжав кулаки и поджав губы, пошел в сторону своей комнаты. Ладно, с этим разберусь потом. — AlexQ520 Ну, вы закончили? Мы договаривались о встрече) 13.46

Wilbur.Soot —

По факту почти конец. Помню я о ней. Но ее думаю, что она состоится

13.55

— AlexQ520 Жаль. Таблетки пил? 13:56

Wilbur.Soot —

Какие таблетки?

13:56

— AlexQ520 Не прикидывайся дурачком. Почему я волнуюсь о том, что ты не пьешь то, что тебе назначили? Кто лечится, я или ты? Я не начинал хуярится от горя, даже если у меня есть младший, за которым нужно приглядывать. 13:57

Wilbur.Soot —

••• печатает

      Я писал и удалял, так по кругу. Не знал что ответить. Он был и прав, и нет. Я не считаю и не хочу считать себя больным, ведь уже избавился от зависимости, но он все также трясется за то, чтобы я не начал вновь. Меня это задевает в какой-то степени, ведь это значит, что он не верит моему обещанию. Слова о Томми я читать вообще не хотел, мне даже не хочется вспоминать те темные дни, да и я не смогу, ведь именно тогда был самый тяжелый период, выпавший из моей памяти. По историям Алекса я мог творить страшные вещи и это было тогда, когда он дома (при нём я спокойнее). Я не знаю что было при Томми и даже не хочу узнавать. Я благодарен Филу за то, что вытянул меня с болота, но Алекс не имеет права как-то осуждать меня, ведь раньше сам участвовал в этом всем говне справляясь и без белых порошочков. Да, он вылез раньше, да, вытягивал меня, но… ладно.       Я вышел из сети, выключая телефон и поднимая взгляд. Наполовину зеленые деревья покачивались в окне из-за ветра, иногда чирикали птицы, пролетая мимо моих глаз, а люди спешили по своим делам. В некоторые моменты я любил попросту посмотреть на то, как качаются деревья, летают птицы, живут люди. Просто побыть наблюдателем. Знаете, иногда легче посмотреть со стороны, чем участвовать в своей же жизни. В трудные моменты мне хочется просто почувствовать себя свободным, выпустить крылья. Я устал думать о том, как пойдет моя жизнь через год, устал планировать её, думать о каждом шаге. Почему? Почему я должен? Я…       — Уил? — я слышу голос Томми. Резко поворачивая голову, понимаю, что во время мыслей и нервов расцарапал себе руку. После того, как Том вывел меня из транса, чувствую, как по руке течёт алая кровь, а сама рана начинает неистово печь. Сомневаюсь, что раздирание самого себя на подсознательном уровне является нормальным. Я тяжело вздыхаю.       — Я в туалет. — за то время, пока я погрузился в себя, Томми запрыгнул на столик, стоящий рядом с сидениями, однако когда я начал идти, то увидел, как тот спрыгнул. На плечо ложиться рука, останавливая меня. Поворачиваясь, я вижу обеспокоенное лицо брата. Нет, я не хочу волнений от него, ему уже хватило страданий из-за меня. Да даже тот инцидент в семь лет…       — Все в порядке? Точно? Не ври мне, — его глаза забегали по моему лицу, я начал чувствовать напряжение и раздражение от такого пристального изучения и взгляда, будто я — зверушка в зоопарке. Вдохнув и медленно выдохнув, я попытался прийти в норму и, о Боже, как вовремя вышел Фил. Пока Том отвлекся на приятный голос, я быстро увернулся от его руки, направляясь в санузел для мытья своей раны. Она выглядит жутко.       Телефон завибрировал у меня в кармане, пока я вытирал после мытья руку и пытался остановить кровь. Я знал, кто и, скорее всего, что написал и чего от меня хочет. Полусухими руками я достал мобильник, смотря на экран блокировки и не веря прочитанному.

— AlexQ520 -

помнишь мы как-то хотели съездить на речку вместе? Еще в шестнадцать лет. Мы думали как было бы прекрасно только вдвоем поехать в то место, которое, по твоим словам, известно только тебе. Прошло 4 года, но я надеюсь, предложение в силе?

      Я помнил, что такой разговор был. В то время все еще было что-то от меня тринадцатилетнего, от мальчика, который просто хорошо хотел проводить подростковое время, играть на гитаре, учится в школе на «хорошо» и который являлся настоящим братом для Томми, а не дешевой подделкой. Я совсем недавно стал осознавать то, насколько сильно на меня повлияли вещества. Я уже молчу про алкоголь, с которым я это все мешал. Вспомнив об этом, меня пробила дрожь, я съежился и решил, что лучше не думать об этом в таком плане. Не дай Боже я еще притронусь к этой дряни. Можете смело отрубать мне руки. Помните слова двадцатилетнего Уилбура Сута. — AlexQ520 — помнишь мы как-то хотели съездить на речку вместе? Еще в шестнадцать лет. Мы думали как было бы прекрасно только вдвоем поехать в то место, которое, по твоим словам, известно только тебе. Прошло 4 года, но я надеюсь, предложение в силе? 14:34

Wilbur.Soot- Конечно, Кью, в силе. Встречаемся в 3.40 у моего дома завтра утром. Мне приятно, что ты помнишь тот разго 14:42