месть со вкусом табака.

Frozen Sickick Remix Extended — Madona

Веки быстро отяжелели, а Ким окунулся в крепкий сон, что впервые за долгий срок не выглядел жутко. Он был в своём старом доме, в своей комнате, а за дверью шумела вода. Первое ощущение, что это всё подстава, что сейчас из душа выйдет то, что убьёт его, вонзит нож или удушит, но на протяжении минут 10 ничего не происходит, лишь слышится негромкое дыхание, до боли знакомое. Тэхён оглядывается. Одежда валяется скомканная на полу, за дверью никого, а в голове мысль лишь о том, что там может быть лишь один человек. Стоило юноше додуматься, как в дверном проёме показался красивый парень, совсем юный, с яркой улыбкой на лице, красными щеками и искусанными в кровь губами. — Хён? Ты чего так пристально то смотришь? — заливаясь румянцем ещё больше произнёс парнишка, подходя к старшему и уже по привычному усаживаясь на бёдра, касаясь прохладными руками к щекам. — Пахнешь вишней. — тихо проговаривает юноша, наконец-то касаясь хрупкой талии руками, ведя кончиками пальцев по коже. А дальше всё в тумане, дрожь в теле, пульс, что сбивался к чертям, горящие глаза и наконец-то губы на губах напротив. Полотенце с тела младшего упало следом, к остальной его одежде, как и футболка, что так сильно мозолила глаза Гука. И вновь поцелуи, что больше походили на попытки вытянуть друг из друга души, укусы, что покрывали всё подряд, плечи, шею, спускались вниз к груди, то и дело вынуждая отчаянно глотать воздух. Повалив младшего под себя, Ким нерасторопно склонился к его груди, оставляя влажную дорожку из поцелуев, то и дело кусаясь, лишь на момент отрываясь и тихо шепча: — Мой. Мой малыш. Как же я по тебе скучал, Гуки. Младший чуть ли не взвизгнул, пряча лицо за ладонями, извиваясь в умелых руках, что уже спускались вниз к бёдрам, вызывая табун крохотных мурашек, создавая дикий контраст с теплом тела, пока губы сомкнулись на одном из сосков, выцеловывая и вылизывая каждый миллиметр. Когда с истерзанных губ Гука, наконец-то сорвался тихий стон, что больно уж походил на всхлип, старший поднялся к его губам, припадая и целуя всё настойчивее и наглее, сразу проникая языком в рот младшего, изучая каждый миллиметр, скользя по дёснам и ровному ряду зубов, сплетаясь с его языком, чуть прикусывая и посасывая. Каждое действие Кима выбивало Чона из колеи, заставляло дрожать и тонуть в ощущении слабости рядом. Он чувствовал себя буквально маленьким крольчонком в лапах хищника, что явно не планировал дать ему возможность передумать и улизнуть. Проскальзывая одной из рук с бедра вниз, несильно шлёпая того по заднице, Ким провёл кончиками пальцев между двух половинок, тут же ощущая нечто липкое и густое, если уж быть точнее, то ту самую смазку, что безумно сладко пахла вишней. — Ты? — Да. Я готовился, пока был в душе… Так что заткнись и возьми меня уже, а. — торопливо протараторил Чон, жмурясь и отворачиваясь в сторону. Лишь тихо хмыкнув, Тэ неторопливо стянул с себя остатки одежды, склоняясь и затягивая в сладкий, лёгкий, но до жути чувственный поцелуй. Сказать, что его вело от такого Чонгука — это промолчать, в голове творился самый настоящий пиздец. А член, что до этого был зажат в ткани уже болезненно пульсировал. — Я до жути люблю тебя, малыш — прошептал Ким в губы парня, вновь целуя и на пробу входя лишь головкой, принимая все болезненные щипки, со стороны младшего, даже не дрогнув. Нежно оглаживая бока своей сладости, медленно и неторопливо подаваясь бёдрами вперёд и позволяя Гуку самостоятельно насаживаться, всё крепче и крепче хватаясь руками, царапая плечи старшего, Ким несильно прикусил плечо младшего, оставляя небольшой след от своих зубов, с неподдельным удовльствием смотря в чёрные очи напротив. — Ты самый красивый у меня, самое главное, что единственный и неповторимый. — и вновь тихий шёпот, но уже адресованный Тэхёну. Возможно юность, а может неопытность, а может дикое желание или же всё вместе взятое, вынуждало просто сходить с ума, сгорая от одного взгляда, что уж там говорить о адском пламени, сто горело между двумя телами, что наконец-то слились воедино, о чём оповестил громкий вскрик Гука, что уже дрожал как осиновый лист, то ли прося о большем, то ли моля остановиться. Всё же дав младшему немного времени, дабы привыкнуть, попутно сцеловывая каждую слезинку, старший наконец-то толкнулся, медленно и неторопливо, боясь причнить и грамм боли. Вжимая хрупкое тело под собой в постель, чуть ли не выбивая каждый стон, каждую слезу, каждый вздох и всхлип, сжимая в объятья, грея настолько сильно, что обим уже совершенно не хватало воздуха, чтобы даже сказать что-то. Нконец-то даруя возможность младшему кончить, пачкая животы, продолжая мелко подрагивать и всхлипывать, сжимаясь всем телом, в попытке отдышаться от оргазма, что накрыл слишком неожиданно для него. Осторожно покинув тело Гука, Киму потребовалось буквально пара движений рукой, дабы излиться, пачкая бедро парня. — Я люблю тебя… — тихо прошептал Чонгук, получая россыпь мелких поцелуев на бёдрах.

И глаза застелает пелена, утягивая в мерзкую реальность…

Ghost Town — Adam Lambert.

Этот сон был определённо лучше всех снов, что ему снились, когда-либо. Вроде ему далеко не 18, относительно скоро будет 30, а ему сниться его любовь, правда вот, в образе подростка. Это вообще нормально? Поворачиваясь на спину и пытаясь нащупать телефон, перед глазами вновь всплыла та наглая морда, что ещё и поржала перед тем как свалить. — Нет уж. Сегодня я не позволю никому подобной херни. Да хоть за тысячу евро, не позволю. — пробубнил Ким, заглядывая в компьютер и сверяясь по картам, к счастью недалеко, дойти пешком не стоит ничего. Буквально заставляя себя ступить на прохладный пол и вывалить содержимое всего чемодана на кровать, Ким откопал излюбленные брюки чёрного цвета, что сидят чуть выше бёдер и расклешаются, ну или как говорит Хосок «ну, в них от тебя так и несёт радугой». Расхаживая в одних брюках и носках, в попытке найти хоть что-то подходящее, его выбор падает на молочную рубашку из шёлка. Буквально несколько тонких кожаных браслетов, а так же кулон, что остался единственной вещью из прошлого и на глазах Тэхёна красуются дивные цифры «9:55». — Ну, да, как всегда, опоздаю, опять проебусь и пока-пока хорошая жизнь. — прошипев произнёс он, спускаясь вниз, хватая сумку с документами и кошельком, обувая вчерашние чёрные кеды и хватая пальто с вешалки, закрывая дверь и одеваясь по пути вниз. Завтрак? Не. Не слышали о таком. Подняться пораньше? Это как вообще? Сбегая вниз по улице, сворачивая пару раз, пробегая мимо, совершенно не задумываясь о том, насколько город прекрасен, Ким буквально летит по улице, пугая всех местных, что ходят весьма нерасторопно. Сколько он бежал? Минут 10-15? А почему район выглядит как другая вселенная? Высокие стеклянные здания, люди в костюмах, что все, поголовно, втыкают куда-то, что-то бурно обсуждая. Сердце стучит настолько бешено, что к горлу подкатывает противная тошнота, а руки мелко подрагивают. Сжав ручку сумки, что висела на плече, Ким наконец-то зашёл в одно из зданий, что принадлежало этому скрытному «jk». К великому счастью, его встретила секретарша. Милая на вид особа, с нежным голоском и огроменными глазами. Душа у этой девушки была большая, всё как принято, в общем-то. — Директор не любит, когда ему задают слишком много вопросов, поэтому, постарайтесь внимательно вникать в его ответы. Так же, всё, что происходит у него в кабинете, должно остаться там же, думаю вы понимаете, в том числе и его личность. — девушка негромко говорила наставления Тэхёну, заходя в лифт и приглашая зайти, дабы подняться на верхний этаж. — Хорошо, я вас понял, Мисс… Простите, вы так и не представились. — Чхве Юнджи. — кратко произнесла девушка улыбаясь, — я кореянка, как и вы, директор предпочитает держать рядом с собой тех, кто ему ближе… ну… в плане некого родства, в общем, не очень любит он иностранцев. — Вы недавно говорили о тайности, а теперь раскрыли мне то, что он кореец. — тихо посмеявшись, прошептал Ким, опуская взгляд на девушку и выходя следом за ней. — Кабинет прямо по коридору, он уже ждёт. Удачи. Стоило ей произнести эти слова, как Тэхён остался совершенно один, посреди пустого коридора, немного боясь идти, как вдруг его чуть ли не сбивает молодой человек, что вылетел из того кабинета, куда ему и было нужно. — Если я ещё раз, увижу эти отвратные отчёты, что даже не доделаны, я к чертям уволю весь отдел. Так и передай им. — произнёс он, выглядывая в коридор, в сторону кивающего секретаря. — Простите, я. — Вы ко мне, да-да, я знаю. — мигом изменился в тоне, становясь чуть мягче, что теперь вместо ощущения, что рядом орёт сирена складывалось ощущение, что рядом огромный айсберг, — Чего стоите? Кабинет вообще-то там. Обойдя парня, Ким осторожно зашёл в кабинет, отходя чуть в сторону и ожидая пока эта льдина на ножках сядет и пригласит сесть напротив, однако вот, видимо каких-то правил в его кабинете не существует. — Итак, — начал парень, закатывая манжеты и оголяя чернильный рукав на руке, — Ким Тэхён, верно? Немного задумавшись, пробегаясь по рукам взглядом, Тэхён негромко хмыкнул. — Аэропортный хам? — Что простите? — А? Вы не раслышали? Говорю, да, это я. — Чтож. Меня зовут Чон Чонгук, если будете тут работать, то единственный способ обращения, что вам светит это «директор». Думаю, что проблем с сохранением конфидеальности не будет. — произнёс он, наконец-то садясь в кресло и жестом призывая Тэхёна присесть. А у того в душе сумашествие. Чон, мать его, Чонгук. Какое же это омерзительное совпадение. Омерзительное больное и вынуждающее чуть ли не взвыть. — Ким? Вы плачете?

Чон Чонгук. Звучит как диагноз.