white owl

      Минхо стоял напротив картины с изъяном, и как-то задумчиво с полуулыбкой рассматривал её. В голове мелькали тёплые воспоминания. Лёгкая грусть и тревога, как пыль оседали на сердце. Честно говоря, парень пару дней назад словил панику. Проснуться вернувшись на пять лет назад было слишком нереально.       Воспоминания о тёплых днях с Джисоном накрыли по полной. А грусть от того, что они так и не смогли быть рядом сдавливала сердце все сильнее. Повстречавшись два года, по совершенно глупой причине они расстались. Минхо во всем винил себя. Что мало уделял время, слишком увлёкся карьерой, думал, что понимает парня, но оказалось, что все было совершенно иначе.       Разговор перед расставанием открыл Минхо понимание на многие вещи, но менять, что-то было уже поздно. Джисон ушёл, а Хо со всем этим грузом понимания, даже не осмелился подумать, что все можно вернуть. Следующие три года, были огромными эмоциональными качелями. Работа, которую Минхо чуть не бросил после расставания, стала для него глотком свежего воздуха, единственным спасением. У него появилось множество знакомых, он постоянно ездил за границу на всякие шоу, как бешеный постоянно писал музыку и тексты.       На третий год Минхо понял, что он устал. Устал обманывать себя. Устал твердить себе, что может жить как прежде. Что заведя трёх кошек не будет чувствовать себя одиноко в квартире. Все это было ложью. Пометавшись некоторое время, он хотел встретиться с Джисоном. Зная в какое время Хан покидает работу, он поехал к нему в офис. И встретил того на выходе с компании с красивой девушкой. Он улыбался, и внимательно слушал спутницу, посматривая на неё. «Красивый, улыбчивый… «О, чем я думаю, я не могу опять испортить ему жизнь» — эхо мыслей отдало в голове. Минхо чуть не задохнулся от нахлынувших чувств, развернувшись он быстро направился к машине. На следующий день он улетел в Китай.       Феликс просил его остаться на пару дней, отдохнуть и прийти на их с парнем четвертую годовщину. Но Минхо был непреклонен. Он чувствовал, что если останется ещё на пару дней в Корее, то задохнётся. Плотина, выстроенная против чувств, грозилась слететь в любой момент. Ему нужно было их сдержать или выплеснуть.       Недавно, ему как известному танцору, поступило предложение быть наставником трейни в одном известном шоу. Хотя начиналось оно через месяц, но парень решил уехать раньше. Освоиться, походить на экскурсии, а ещё напиться. Этого он не позволял себе достаточно давно. Хотелось просто пожалеть себя, забыть эту глупую вину и пожалеть себя. Сколько можно жить в боли? Минхо подумал, что возможно стоит завести отношения, но потом понял, это будет грубо по отношению к другому человеку. Он ведь все ещё не отпустил.       И вот теперь он стоит перед картиной и ждёт. Все должно пройти точно так как в прошлом. Ведь если все пойдёт не так, то будут ли они снова вместе? В этой жизни Минхо клянётся сам себе, что не повторит старых ошибок, и постарается не натворить новых. — Прекрасная картина! Верно? Минхо слишком ушёл в себя. Голос прозвучал совсем неожиданно, он совершенно не заметил подошедшего. Однако не вздрогнув, он повернулся. Хёнджин, его голос Минхо прекрасно помнил. В прошлом друг его парня, и его друг тоже, был человеком, которого сложно забыть. Но почему он? Минхо внутренне заволновался, что-то идёт не так. — Согласен. Великолепная работа! Хёнджин улыбнулся, а потом легко поклонился: — Простите, мы незнакомы. Я Хван Хёнджин. — Ли Минхо, — парень улыбнулся, — наслышан о Вас.       Хёнджин все такой же. Известный прокурор из не менее известной прокурорской семьи. Кто не знал белокурого дьявола? Когда-то на ушко Сони признался, что псевдоним себе подбирал, смотря на эту блондинистую шевелюру. Да и в детстве он часто называл Хвана совой, в отметку на прозвище «белка».       Парень на замечание, обаятельно улыбнулся, смотря Минхо в глаза. В «прошлом-будущем» Ли Минхо, он неплохо дружил с Хваном. Тот был очень занятым молодым человеком, но всегда выкраивал время помочь близким людям. Ни одного проигранного суда и ни одного, как известно Хо, свидания. Насколько было известно самому Минхо, это то что у Хёнджина была безответная любовь, поэтому тот не заводил отношения, прослыв самым привлекательным холостяком столицы. Как сами понимаете деду Хвану это не нравилось, он хотел правнуков, хотел увидеть внука счастливым, однако тот на любое предложение о свидании имел отрицательный ответ. На первой годовщине их с Джи отношений, Хван встретил своё безответное солнце и наконец получил ответ. Их отношения были гораздо длительней их с Джи.       На периферии Минхо заметил приближающегося человека. Сердце забилось чаще. В голове зазвенело, Минхо покачнулся, но быстро пришёл в себя, во всё глаза глядя на подходящего Хан Джисона. Тот в свою очередь не сводил глаз с Минхо. Подошедши Джисон, перевёл взгляд на Хвана. — Хёнджин-и, какие люди, — подозрительным взгляд и ироничная ухмылка, — ты и выставка, это же антонимы. — И я тебя рад видеть, Джисон-и. Однако Хан проигнорировал Хёнджина, протянув руку Минхо. — Ли Минхо, верно? — на лице Джисона засветилась улыбка, — рад лично с Вами встретиться.       Минхо смотрел в эти родные глаза и казалось, что не было никаких трёх лет разлуки. Не было недопонимания и ссоры, не было грусти и боли. Как будто всё это приснилось Минхо, и Джисон сейчас возьмёт его за руку и спросит, что тот хочет на ужин. Но. Но сейчас они даже незнакомы. Джисон не знаком с Минхо, а вот Минхо… Знаком ли Минхо, с Джисоном? — Хан Джисон, верно? — Хо улыбнулся, и сжал руку удивлённого Хана. — Вы меня знаете? Минхо рассмеялся. Глаза Джисона блестели. За время разговора он ни разу не отвёл взгляд от Минхо, заглядывая, как будто в душу. Ли отвечал тем же. Сбоку кто-то фыркнул. Под внимательным взглядом двух пар глаз, Хёнджин поднял бровь и обиженным тоном заявил: — Сколько можно флиртовать, пожалейте одинокого человека. — Господин Ли не хотите составить мне компанию по галерее? –Хвана снова проигнорировали, на что он хмыкнул: — «Ну и идите», и собрался уходить. — Минхо-хён! Директор?.. Радостный, а потом удивлённый возглас, остановил уходящего Хвана. Низкий приятный голос спешащего к ним человека привлёк его внимание. Темные волосы, уложенные на разбор, сияющие карие глаза. Парень, идущий к ним был как воплощение солнечного дня. Хван застыл. Эта улыбка, глаза, взгляд скользнул по лицу. Непроизвольно Хёнджин нахмурился.       Уж чего не ожидал Феликс так это увидеть хёна держащего за руку его босса. Видно эти двое так увлеклись друг другом, что забыли после пожатия разнять руки. Странно, эти двое удивительно гармонично смотрелись вместе. Взгляд Феликса переместился на нахмурившегося парня. То абсолютно внимательно рассматривал лицо Феликса. — А… — - Ли хотел спросить, что это за парень, но его перебил Джисон. — Феликс, а где Бан? Он снова собрался все выходные работать? — Что?.. Нет, он здесь. Ведёт высокоинтеллектуальный разговор с Чонином.       Взгляд Феликса переместился на незнакомого парня, лицо которого казалось подозрительно знакомым. Тот уже не хмурился, но также внимательно на него смотрел. Ликс подумал, что так можно утонуть в этих омутах. Он подметил, что молодой человек был красив. Высокий, с подтянутой фигурой, в шикарно сидящем на нём костюме, мужчина заставлял снова и снова пробегаться по его фигуре взглядом. Внезапная улыбка на этом красивом лице ошарашила, а потом весьма смутила Феликса — он отвёл взгляд. Мысль, что где-то он видел, это очаровательное лицо, с силой вспыхнула в разуме. — — Феликс, позволь тебе представить моего друга, практически брата, — Джисон хмыкнул, — Хван Хёнджин, отличный прокурор, самый завидный холостяк Сеула, и самый обидчивый человек в этом мире. — Что? — лицо Хвана выразило крайнюю несправедливость, — Хан Джисон! Имей совесть.       Хан рассмеялся, глядя на выражение Хвана. Он уже давно переместился к Минхо, и теперь Феликс и Хёнджин стояли напротив друг друга. Феликс неловко хихикнул, и протянул Хвану руку. — О, так вы господин Хван?.. Рад знакомству! Ли Феликс. — Господин Феликс, я тоже очень рад нашему знакомству, — Хван улыбнулся. Взяв руку Ли, и немного нагнувшись к тому, спросил: — Господин Солнышко, могу ли я спросить где ваши лучики?       Феликс удивлённо и непонимающе захлопал глазами, его посетил ступор. Лицо Хвана было слишком близко. Настолько близко, что его нос почти касался носа Феликса. Во рту пересохло, сглотнув Ли, хрипло выдавил: — О, чем Вы, Господин Хван? — О Ваших веснушках, Господин Ли, — пристальный взгляд, из-под темных ресниц, и шёпот, — о твоих веснушках, Ликси.