Пьяный Виктор всё испортил

Я по тебе скучаю Я от тебя письма не получаю Ты далеко и даже не скучаешь, Но я вернусь, вернусь, и ты узнаешь, Что я далеко от тебя.* Поганая песня застряла в мозгу. Юра передёрнул плечами и снова засунул в себя влажный палец. Рядом, на полу в ванной, валялись жёлтые наушники и телефон с наклейкой тигра. Чёрт его дёрнул полезть в этот старперский плейлист Никифорова. Теперь он залип с этой песней, которая давила на рану, выжигала напалмом изнутри все стальные заборы, которые Плисецкий рьяно строил все эти два года, пока этот придурок Ви-тян прокатывал задницу в сраной Японии. Как будто их и не было, этих двух лет... Юра сглотнул подступивший к горлу ком. В тот зимний вечер, когда Юра отказался провожать Виктора в Хасецу и вместо него поковылял, бурча, Яков (хотя, он и так бы пошёл)... В тот вечер Юра листал инстаграм Виктора Никифорова, остановился на их совместной фотографии и не смог видеть это больше, отложил телефон, разлёгся на кровати и так и провёл ночь, глядя в потолок до самого грёбаного утра с ранними птицами, глотая слёзы, которые никто не мог видеть. Его гордость была разбита сраным коньком какого-то жирного японца. — Вик... — Юра откинул голову назад, взметнув светлые волосы, выпуская пар из губ в одинокой кафельной ванне. Покусанные губы осуждающе напоминали о том, что он опять это делает. Из глаз выступили слёзы, Плисецкий двинул в себя ещё один палец. Нет, было не больно. Ну, не физически. А про остальное Юре думать не хочется. Гори оно всё, как сейчас должна гореть жопа Виктора за то, что его бросил, сраный козёл! — Я не могу... Я... — Юра выдохнул собственный горячий воздух, его тело раздирало, оно пылало от желания, от злости, от боли. Может, не следовало целый день ничего не есть, а потом наедаться. Так он вряд ли сохранит спортивную форму. Виктор всё равно не видит его подкаченных бедёр, или вогнутых линий на животе, которые теперь ещё больше подчёркивает пресс, который он качает дважды в день с того самого дебильного вечера отъезда Виктора. Два года. Подряд. С-ка, каждый день! И старается не пропускать. Потому что он лучше «свинки» — во всём! Плисецкий провёл ладонью по запотевшему зеркалу в ванной, касаясь холодного, как лёд, стекла. Почему-то оно ассоциировалось с Виктором. Чёрт возьми, всё ассоциировалось с Виктором! Козёл заполнил собой всё, что только можно! Ему мало было золотых медалей, внимания зрителей, романа с японцем, который не обсуждал только ленивый в фигурке — нет, он решил захватить его мозг, постоянно напоминать о себе даже треками из соцсетей! Как же Юра ненавидит его! — Ах... — Юра выдохнул, вытаскивая из себя пальцы, рассматривая, как он сам дышит в зеркале через открытый рот. В его полуприкрытых зелёных глазах билось желание одного человека. Виктор. Он злился. Но также он ничего не мог с этим поделать. Хоть так, хоть наедине с собой, всё равно никто не знает... «Linkin Park» заиграл в ванной так же резко, как ёкнуло сердце у Юры. Он посмотрел на свои пальцы, которые только что были в нём, на экран телефона... Ипать! Телефон захотелось тут же выкинуть. Разбить о ближайшую кафельную стену и больше никогда не дрочить! Виктор Никифоров. Что он, блять, хочет в грёбаных два часа ночи?! Почему сейчас, когда Юра думал о нём...?! Юра только вчера поменял стекло на телефоне, только вчера, с-ка! Он не может снова разбить телефон из-за этого предателя! Но что, блять, ему нужно сейчас, в такое время?! Юра знал, что на днях Виктор должен вернуться из этой, блин, котлетной Японии. Подслушал разговор Якова с Лилией. И то, что он посрался с Юри, с этим своим свинокотлетояпонцем, он тоже знал. Но он-то тут причём?! Виктор всегда приходил к нему зализывать раны после очередной любовной драмы, и Юра упорно слушал, как друг. Но сейчас всё изменилось! Виктор, блять, знает о его чувствах! Что за херня, мать его! Юра часто дышал, нервы зашкаливали, руки были грязные, а ему надо было успокоиться. Юра наспех вытер руки об туалетную бумагу (благо, толчок в квартире деда там же, где и ванна) и ответил на звонок. — Что тебе нужно?! — голос Плисецкого вырвался резким агрессивным рыком и фактически плевком в аватарку Виктора на экране мобилы. — Юрочка, я сейчас буду у твоего подъезда. Открывай! ---------------------- * «Руки вверх» — «Крошка моя»