Ты не будешь одинокой, пока рядом я

В Йокогаме шел вечер. Многие люди собирались со своей работы домой, но двое сотрудников не спешили уходить со своего поста, так как их заставили работать сверхурочно. Вернее, заставили Дазая, а Алекс — его верная подруга — просто попросила разрешения у Фукудзавы помочь Осаму, так как одному одаренному с этим не справится. К тому же, вдруг проникнет в кладовую и повесится там? Или вены перережет? Или еще чего-нибудь учинит, от чего детективное агентство взлетит на воздух? Поэтому директор не стал отказывать девушке в этой просьбе. И вот сейчас пробил уже третий час, как двое друзей сидят в кабинете и заполняют на своих ноутбуках какие-то бланки. Время уже было около двенадцати ночи, поэтому девушка начинала хотеть спать. Алекс сладко потянулась, затем, сидя на месте, слегка размялась и, поправляя свои каштановые волосы, произнесла печальным тоном: — Я уже устала и хочу спать… Дазай, естественно, не мог сдержать свои шутки, поэтому тут же перевел свои карие глаза на подругу и с легкой насмешкой в голосе спросил: — С кем? — Уж точно не с тобой, — проворчала в ответ девушка, несмотря на напарника. — Неужели нашелся кто-то получше меня? — продолжал шутить Осаму, тоже решив потянуться и слегка размяться. — Представь себе, нашелся, — буркнула в ответ Алекс, по-прежнему разглядывая потолок кабинета. «Даже если и нет — как он отреагирует на это? Если отнесется с пофигизмом — значит мои предположения верны и я навсегда останусь одна… — от этой мысли по ее телу прошла холодная дрожь, а сердце ускорило ритм от накатившего страха. Больше всего в этой жизни девушка боялась одиночества. Многие подруги и друзья и так уже уделяли ей мало времени, если не считать ребят с детективного агентства. Но этого все равно было мало, ведь после работы она возвращалась в свою пустынную квартиру. — А так хотелось бы проводить поздний вечер в объятиях любимого человека, — с тяжелым вздохом подумала она и все же перевела взор на Дазая Осаму. — В его объятиях и ничьих больше…» — И кого же ты нашла? — непринужденным и спокойным тоном спросил парень, смотря в серо-зеленые глаза девушки. Не смотря на его искреннюю, доброю улыбку и веселые блики в глазах, в душе он был слегка напряжен, и его сердце стало учащать удары из-за нехороших мыслей о том, что слова Алекс могли быть правдой. Дазай сглотнул ком в горле и с уверенностью в мыслях сам себе сказал: «Но это невозможно, ведь я прекрасно знаю, что она ходит домой одна и что живет тоже одна. Я бы заметил изменения в ее поведении, ведь те, у кого есть пара, часто напоминают об этом, когда в очередной раз подкатываешь». — А тебе какое дело? — постаралась сказать Алекс это с нотками злости, но вышло скорее огорченно и с привкусом едва уловимого отчаяния. Дазай лишь самодовольно улыбнулся, понимая, что внутренне прав — нет у нее никого. Но вот от этой явной грусти, что повеяло от подруги, ему стало не по себе. — Просто интересно, кто имеет в своем саду такой очаровательный цветок лотоса, — пророкотал Осаму, вставая со своего места и делая шаг ближе к девушке. — Твои подкаты мне надоели, — недовольно насупилась одаренная, вскакивая со своего места и отходя на пару метров от товарища. — Как бы ты не старался — я не совершу с тобой двойное самоубийство: смирись с этим. Она повернулась к Дазаю спиной, ощущая то, как ее сердце забилось еще чаще от приближения Осаму к ней. Из-за повышенного сердцебиения Алекс стало труднее дышать. Тут еще и панический страх стал медленно наползать на нее, словно змея, которая хочет задушить мышку в своих «объятиях». Страх того, что Дазай откажет ей в близких отношениях, окончательно сломив ее дух и желание жить. Зато добьется своего — она даст согласие на парный уход из этого мира. — Вот так и разбиваются детские мечты и надежды о камень жестокой реальности! — с наигранной печалью в голосе произнес парень, театрально приложив руку ко лбу. Дазай просто пытался развеять эту непонятную атмосферу, пропитанную одновременно и болью, что звучала в словах напарницы, и некоторой злостью то ли на него, то ли она злилась сама на себя. «Почему она начала так себя вести? — с легким непониманием подумал одаренный, делая еще пару шагов к девушке. — Я не позволю ей испытывать негативные эмоции, — он старался оставаться на внешний вид таким же позитивным, как обычно, но вся его душа кипела от легкого негодования от мыслей, что Алекс испытывает отчаяние. — Не позволю, чтобы этот прекрасный цветочек завял. Я сделаю все, что в моих силах, лишь бы увидеть ее прекрасную улыбку и счастливые глаза». — Это как бы ни разу не детские мечты, — с тяжелым вздохом прошептала одаренная, по-прежнему не поворачиваясь к нему лицом. — Для кого как, — хмыкнул в ответ Дазай и хитро прищурившись спросил: — И все же — кто этот человек? — Тебе какое дело? — снова с плохо сыгранной злостью буркнула в ответ Алекс. — Любопытный от природы, — с легкой усмешкой бросил в ответ Осаму, делая еще шаг, сокращая тем самым расстояние почти на минимум. — Любопытство сгубило кошку, — язвительно фыркнула в ответ девушка, не трогаясь с места, пытаясь выровнять дыхание и отогнать удушливый приступ страха. — Значит, не хочешь говорить? — уже без насмешек, а более серьезным тоном спросил Дазай, едва подавляя желание положить руки ей на плечи и развернуть к себе лицом, чтобы видеть ее истинные эмоции и чувства, а не всю эту жалкую наигранность. Девушка, к слову, была ниже него на пятнадцать сантиметров. — Нет, — тихим и вдруг дрогнувшим голосом произнесла Алекс. — Ты соврала, ведь так? — напрямую спросил Осаму, вытянув правую руку и положив на плечо напарницы. Он почувствовал, как по ее телу пробежали мурашки, но она не отошла. — У тебя ведь никого нет. — Может и нет… — прошептала в ответ девушка все тем же дрожащим голосом. Затем она подняла левую руку, поднесла ее к своему лицу и тыльной стороной ладони провела в области глаз. Дазай недовольно нахмурился, понимая, что та, скорее всего, вытерла слезы, ведь Алекс не любила краситься. — В любом случае, тебя это не касается! — выпалила она прежде, чем он успел что-либо сказать. — Твой голос дрожит и твои действия руками говорят о том, что ты заплакала, — Дазай все-таки положил и вторую руку на ее другое плечо и мягким, аккуратным движением повернул девушку к себе передом. — Что случилось? — участливым и тихим тоном поинтересовался он, не лишая Алекс своих прикосновений. Парень действительно был прав — ее глаза поблескивали от слез, которые она еле сдерживала. — Я не подозреваемая, не преступник и не твоя девушка, чтобы ты вел допросы, — уже более твердым голосом заявила одаренная, осмелившись заглянуть ему в глаза. Биение ее сердца уже начало заглушать любые другие звуки, кроме его нежного и бархатного голоса, а наплывавшая фобия одиночества окутывала ее разум в своеобразный туман, из-за которого Алекс уже не понимала что следует говорить, а что нет. Ей просто хотелось избавиться от этого невыносимого груза непонимания и ожидания. Пусть будет, что должно быть… Лучше получить горькую правду, которая навсегда разобьет твою жизнь, чем существовать с муками неизвестности. — Я спрашиваю серьезно: почему твои прекрасные глаза пустили слезу, а лучезарная улыбка омрачилась печалью, которая тебе совсем не идет? — произнес Дазай каким-то смешанным тоном: между заботой и… злобой?.. Еще, при этих словах, парень переместил правую руку с ее плеча на лицо, затем смахнул указательным пальцем пару капель вновь выступивших слез, мягко провел ладонью до подбородка Алекс и вложил его в свою руку, поставив большой палец на краешек ее нижней губы. В карих глазах Дазая стояло столько тепла, нежности и любви, что девушка просто не могла оторвать своего собственного взгляда от него. Словно околдованная неведомой магией, Алекс вовсе забыла как дышать. И время вокруг нее будто остановилось из-за этих прикосновений, этих прекрасных глаз. Она бы хотела вот так вечно стоять и любоваться этой безграничной любовь, какой Дазай сейчас разглядывай ее. «Может, я все-таки уснула на работе и это просто очередной жестокий сон, из-за которого я буду реветь, когда проснусь? — пронеслось в голове одаренной с ноткой удушливой печали. — Но если это сон — значит не все так плохо, если Дазай откажет, а если нет… — ее сердце больно сжалось. — Страшно подумать, что со мной станет, ведь мне не нужен никто, кроме этого взбалмошного обормота, — она тяжело вздохнула, едва сдерживая новый порыв слез. — Ладно, будь, что будет…» — в конце концов, слишком долго она терпела, слишком часто сдерживала желание разрыдаться, поэтому хватит с нее этой невыносимой тяжести неизвестности. — Да, ты прав, у меня никого нет, — выдохнула Алекс, желая провалиться сквозь землю от смущения, ведь даже голову нельзя было отвернуть в сторону из-за руки Дазая. — И я всегда буду одна, — прошептала она тихим голосом, понимая, что становится омаром, которого постепенно опускают в кипяток. — Никто и никогда не сможет развеять мое одиночество — и это пугает и убивает больше всего на свете, — девушка сжала свою белую блузку в области сердца. В уголках ее глаз снова скопились слезы. — Почему же? — спокойным и тихим голосом спросил Дазай, по-прежнему не убирая левой руки с ее плеча и правой с подбородка. — Потому что я влюбилась в парня, который интересуется мной только для одного дела, — прошептала Алекс, все же пытаясь избежать прямого взгляда, но даже если она и пыталась отвести свои серо-зеленые глаза в сторону, то Осаму любым способом возвращал все на место. — Для какого же? — с легкой усмешкой спросил Дазай, понимая, что речь пойдет о нем. И это не могло не радовать его. — Составить компанию в самоубийстве, — едва слышимым голосом пробормотала она. — Да, это ты, — дальнейший тон Алекс с каждым словом становился все более и более увереннее, ведь ей хотелось как можно быстрее облегчить душу. Как можно быстрее скинуть с себя всю эту тяжелую ношу. — Твои комплименты, твоя улыбка, твоя способность играть одновременно две роли: неадекватного психа и серьезного, брутального гения меня просто свели с ума… После этих слов в её заплаканных глазах промелькнула мимолётная, едва заметная, радость. А сама одаренная просто уже не могла контролировать себя. Не могла сдержать всех слов, которые приходили ей на ум и которые тут же лились с ее языка. Она чувствовала себя той, которая сбросила несколько кирпичей со своих плеч, которые давили, которые угнетали. И теперь девушка ощущала легкость, ощущала свободу от того, что, наконец-то, смогла раскрыть напарнику правду о своих чувствах. — Я никогда не испытывала к кому-то столь сильных чувств, Дазай, — ее печальная улыбка на пару секунд стала задорной. — Говорят, что симпатия или влюбленность живет только четыре месяца, а дальше ты либо теряешь интерес к человеку, либо начинается любовь. Так вот пошел уже шестой месяц, как я работаю в вашем агентстве и седьмой, как я знаю тебя, — после этой фразы ее личико снова омрачилось отчаянием и болью, и она снова еле сдерживалась, чтобы не заплакать. — И я очень сильно боюсь отказа, так как, не смотря на друзей, душевно и морально останусь в одиночестве, которое сломает и медленно убьет меня… Ведь… ведь… — она собрала всю свою силу воли и смелость в кулак и быстро выпалила: — Я никогда в жизни не полюблю кого-то также сильно, как тебя, Дазай! Судя по тому, что его эмоции остались почти прежними, парень даже и не удивился. Более того, он ожидал этого признания, ведь во взгляде, который оставался таким же теплым, промелькнуло лёгкое удовольствие. Поэтому парень искренне улыбнулся и, вытирая слёзы с лица Алекс голубым платком, который он раннее вытащил из кармана брюк, проговорил мягким тоном: — Послушай, милая. Ты будешь в порядке. Все будет хорошо, — на этих словах Осаму ее крепко обнял и закончил фразу шепотом: — Я не позволю тебе остаться в одиночестве, — его голова легла на макушку девушки. Она, не веря в то, что это происходит с ней; не веря тому, что ее мечта стала явью, не знала что и сказать… Она лишь обняла парня в ответ, уткнувшись носом в его черную жилетку и снова заплакав. Но теперь это были слезы счастья. Ее главный страх побежден. Ей больше не надо каждый день просыпаться в холодном поту с мыслью о том: «Сегодня надо признаться Дазаю, иначе его заберут у меня из-под носа». Осаму ответил ей взаимностью, окрылив душу и подарив целую вечеринку для положительных эмоций. Алекс хотелось бегать, прыгать, покорять любые вершины, забыв напрочь о том, что надо спать… А ведь все с этого и началось… Но заниматься спортом ей хотелось однозначно не сейчас, ведь прикосновение от любимого парня дарили покой и уют, заставляя всплески радости сидеть на попе смирно. Объятие от Дазая было такое теплое, такое нежное, что Алекс думала о том, как бы не упасть, ведь ее ноги стали настолько непослушными, что одно движение и все — она свалится. Но девушка и не желала никуда идти. Ведь если один взгляд способен был захотеть ее остановить это мгновение на вечно, то крепкое объятие и подавно. Одаренная ощущала себя шоколадкой, которую положили под ноутбук — она просто таяла в его горячих руках… — В очередной раз пытаешься подбить меня на суицид? — вдруг ляпнула Алекс нелепую шутку от того, что просто отключила разум и думала сейчас сердцем. А когда она счастлива, то часто говорит несуразные вещи или глупо шутит. — Если бы я давно знал, что ты влюблена в меня, то я бы предложил тебе не двойное самоубийство, а показать что хорошего есть в жизни, — тоже с лёгкой усмешкой в голосе прошептал Дазай, поднимая голову с ее макушки и дотрагиваясь двумя пальцами до подбородка, дабы видеть ее глаза. — И показать это не в роли подруги, а в роли моей девушки, ведь я тоже перешел границу симпатии, — его лучезарная улыбка настолько грела девушку, что в ее голове невольно пробежала мысль о поцелуе… — Ведь я тоже люблю тебя, Алекс. Девушка пару раз тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, из-за которых может вообще убежать прочь, так как за раз слишком много внимания от человека, по которому она очень сильно сходила с ума на протяжении семи месяцев. Она глядела в карие глаза Дазая, ощущая при этом, как ее собственные глаза снова наполняются слезами. Девушка постаралась вытереть их рукавом своей белой блузки, после чего прошептала: — Все это не может быть реальностью… Слишком хорошо все обернулось. Слишком не естественно для суровой реальности этого бренного мира. Может, я все-таки уснула и это просто игра моего воображения? — Хочешь проверить, реально ли это или нет? — с какой-то странной, загадочной интонацией спросил Дазай, опуская голову к ее шеи. — Да, — не раздумывая и тихим голосом бросила Алекс в ответ. Парень не стал долго тянуть, поэтому одним движением заставил девушку сесть на стол для того, чтобы было удобнее сделать задуманное. Он не сильно укусил девушку в шею. Когда горячие губы коснулись ее нежной кожи, а затем зубы Дазая оставили свой след, одаренная лишь прикрыла глаза и закусила нижнюю губу, сдерживая тихий стон из-за неожиданности и приятного ощущения. Такого она точно никак не ожидала от этого парня. Хотя, он же бывший член портовой мафии — чему удивляться? Осаму укусил ее второй раз, затем третий и четвертый. Девушка, все также терроризируя нижнюю губу, еще после второго укуса откинула шею слега назад и сжала двумя руками конец своей блузки. Вихрь эмоций завертелся в ее душе, окутывая Алекс одеялом счастья и дурманя с каждым новым ощущением все сильнее. После пятого и шестого укуса она ощущала себя той, кто приняла сильно действующий наркотик. Той, которая попала в Ад, ведь от действий одаренного ей стало еще жарче, будто ее заживо начали жечь. Но ей нравилось это… Нравились эти «поцелуи», ведь Дазай не делал больно. Его укусы не были болезненными, наоборот — нежными, приятными и слегка щекотными, заставляя полностью забыться и выпасть из этой реальности. И вот Осаму поставил свою метку в седьмой раз — решил он сделать это для профилактики. К тому же, прекрасно знал, что Алекс любит цифру семь. — Ну что, убедилась, что это реальность? — ехидным тоном прошептал Дазай на ухо девушке, после чего выпрямился, довольно облизываясь. В нем просто сыграл инстинкт его прошлого Я, когда он был в мафии. Когда испытывал удовлетворение от того, что получал то, что хотел. «Наконец-то она стала моей девочкой, — со звериным ликованием в душе подумал одаренный. — Как же давно я желал прикоснуться к ней именно таким образом — не просто объятием, а именно губами, — в его глазах пробежали хитрые искорки. — И не просто поцеловать в губы, а поставить свои метки, чтобы каждый парень, который видит ее, понимал, что она занята. Что к ней нельзя подходить, если жизнь дорога, — затем он сам себе усмехнулся: — Если, конечно, это не вопросы по типу «Как пройти (туда-то)?» и «Вы знаете (такого-то) человека?» — в этих случаях все нормально, а вот ловеласы и казановы будут жестоко наказаны…» — его лучезарная улыбка медленно превращалась в сумасшедшую. Похоже, девушка, сама того не подозревая, частично активировала прошлого Дазая Осаму — заместителя главы портовой мафии. — Что это реальный мир — я слишком хорошо убедилась, — пробурчала Алекс себе под нос, не смотря на парня. Не хватало ей сегодня все-таки и вправду умереть от смущения. — Всегда рад помочь спуститься с небес на землю, — снова нацепил одаренный привычную насмешку. Незачем возлюбленную пугать раньше времени своими наклонностями маньяка в отношении других. — Ну так ты все еще хочешь спать? — Немного, — кивнула та, слегка зевая. Да, все эти бури эмоций начали потихоньку успокаиваться и возвращать девушку к изначальному желанию — сну. — В чьих объятиях? — с лукавостью в взоре и на губах прошептал Дазай, смотря на нее. — Только в твоих, — со счастливой улыбкой ответила Алекс, все же переводя на него взгляд. — В твоих и ничьих больше. — Хорошая девочка, только сначала нам надо закончить работу, — он печально вздохнул, затем, не поворачиваясь спиной к девушке, отошел на пару шагов назад и плюхнулся в свой стул, чтобы продолжить заполнять бланки на своем ноутбуке. — Мне еще пять, благо, осталось, а тебе? — Три, — бросила та в ответ, тоже садясь за свой стол и пытаясь унять теплую, приятную дрожь, которая била по всему ее телу. Также весь оставшийся вечер с лица Алекс не сходила радостная улыбка. Она ощущала себя ребенком, который давно упрашивал родителей завести домашнего питомца. И вот его мечта, наконец-то, осуществилась.