Заблуждение.

Боже, блять, как это вообще произошло? Он не хотел этого. Почему Чифую встретил его? Почему Чифую запустил его к себе в квартиру? Почему Чифую сейчас занимается этим с ним? Почему ему так...приятно и одновременно больно? Слишком много вопросов мелькают в голове. Мысли несутся с бешеной скоростью, не останавливаясь ни на секунду. Это подбешивает и пугает. Нужно определиться, с чего это началось? На улице был невыносимый холод. Облака меркли с каждой минутой. Сегодня Кадзутора Ханемия должен выйти из долгого заключения. Он был готов. Но не был готов морально. Сколько он вообще пробыл в этой сети? Его действительно словно рыбу словили в сети, мокрые и болезненно сдавливающие. Было много вопросов. Как теперь контактировать с людьми? Как сейчас живут? И много-много других не таких и важных. Он уже не чувствует себя человеком, скорее животным. Таким раненным, бесполезным и жалким. Наскребя в себе хоть каплю силы, Кадзутора вышел из здания. Как раньше чувства свободы больше не было. Он ничего не ощущал кроме страха и звенящего холода. Пройдя всего метров пять, он разглядел матовую тёмную машину. Там кто-то ждал его. Ханемия уставился на водителя. Чёрные волосы, голубые глаза, что-то маленькое в ухе. Он так знаком ему. Мысли прервались звонким голосом водителя, что подозвал его к себе. Он окончательно вспомнил. Это, мать его, Чифую. Тот который как-то давно был с Баджи. С умирающим Баджи на руках. Кадзутора нахмурился, пошатался на месте, но всё же подошёл... А дальше всё как в тумане. Салон машины, Чифую рядом о чём-то болтал. Ханемия сильно и не слушал. Точнее совсем не слушал. За окном торопливо пролетали машины и мотоциклы, бульвары и знаки, светофоры, многоэтажки, люди. Голова его в этой ситуации была заполнена до краёв. Самое главное слово в этой куче было– "почему?" . Так пролетело много времени. Наконец-то они доехали до места назначения. Это была многоэтажка, очень солидная. Они вошли в дом. Затем по лестнице. Затем в квартиру... Чертовски странно. Этого не должно происходить. Для парня это было просто немыслимо. Но между тем всё было реально, каждый сантиметр был настоящий. Кадзуторе стало зябко. Не то чтобы в квартире было холодно, как раз наоборот. Ему стало зябко от страха и в добавок был липкий неприятный осадок того, что нужно отдать что-то взамен, для чего-то же его притащили сюда? —проходи, не стесняйся. У меня в квартире всегда чисто.— говорит ему Чифую, снимая ботинки. И это "волнует" Кадзутору в первую очередь. Чистота. Ханемия уже и не помнит что это со времён средней школы. Кадзутора всё-таки неловко проходит по коридору и заворачивает направо, там, оказалось был зал с уютным серым диванчиком. Чиф позвал кого-то. Он живёт не один? Ещё лучше, ведь так Ханемия сможет доставить боль и проблемы ещё двум людям, ведь его вынудили жить с Чифую, за него уже всё решили. —ах, я звал кота. Наверное, он спрятался куда-то— Мацуно появился прямо за его спиной, от чего желтоглазый невольно вздрогнул. Коты. Кажется они к нему относились неплохо. Как же было бы хорошо, если бы пропало чувство, будто он даже котам мешает, его вообще здесь быть не должно...немыслимо. —я купил еды, всё можешь найти на кухне—Чифую удалился. Кадзутора сел на диван и вжался в простыни. Буря странных эмоций и чувств наполняла тело. Вязкий ком застрял поперёк горла, а к глазам то и дело подступали слёзы. Чифую вернулся с комком одежды в руках. —это моя одежда, сойдёт на время?—он запихивает этот комок прямо в руки Кадзуторы и по-глупому улыбается. Кадзутора конечно отнекивается, но Чифую берёт своё и заставляет натянуть это сейчас же. Ханемии больше ничего не остаётся как пойти в ванную и натянуть одежду. Это была чёрная, на удивление большая, кофта и брюки, закрывающие колени. Одежда пахла Чифую, приятно. Кадзутора махает головой в стороны, чтобы назойливые смущающие мысли ушли. Не выходит, только больше хочется уткнуться носом в мягкую ткань. В комнатку входит Чифую и застаёт Кадзутору, что уткнулся лицом в кофту. Кадзутора подпрыгивает чуть ли не до потолка и густо краснеет. Чифую смотрит как-то сочувственно. Почему? Неужели ему из-за чего-то жаль его? —тебе подошла одежда?—спрашивает он и мнётся немного на месте. Кадзутора судорожно кивает и шустро выбегает из комнаты мимо брюнета. Чифую отскакивает. Ханемия садится на тот же самый диван, ему бы хотелось сейчас слиться с ним. И Чифую, чёрт его возьми, садится рядом и складывает руки на ногах, устраиваясь как можно удобнее. Кадзутора невольно сравнивает его с котом, что ластиться к чему-то тёплому. Ему даже не хотелось чтобы эти мысли уходили, и он заглядывается на Мацуно. Чифую не оставляет это без внимания и в ответ всматривается в янтарные глаза, словно пытаясь найти в них все ответы. Так показалось Кадзуторе. Чифую начинает говорить о чём-то важном вновь, но Кадзутора не слушает, он и не хочет. Лишь смотрит на плавно передвигающиеся губы и его нутро так и рвётся их укусить и смять до незможности. Может это потому что у него столько лет никого не было? Потому что он просидел в камере столько лет? Или просто нервы шалят от перенапряжения... —Кадзутора—ласковый голос выводит из туманных представлений и раздумий. Он так осторожно произносил его имя, словно боясь напугать или разбить парня. Серьёзно, откуда такое ласковое отношение от парня что раньше просто не выносил находиться с Ханемией в одной комнате? Просто ненавидел его всем сердцем, после того как он пытался избавиться от Кейске.—всё хорошо? Кадзутора вздрагивает и опомнясь, легко кивает в знак соглашения. Он робко ложится на диван, подгибая ноги ближе к себе и складывая костлявые ладони на животе. —Тора..— тихо произнёс Чифую и легко положил ладонь на одно колено Ханемии. Что за..? Он, наверное, хотел успокоить или вовсе избить. Но этого не скажешь по его глазам. В них промелькнула горькая тоска и влюблённая нежность. Вторая ладонь также легла на второе колено, и ноги Кадзуторы начали понемногу раздвигать. Парень был в замешательстве и тупом тихом испуге. Чифую устроился между его ног и внезапно, как извивающаяся змея, впилась в его потрескавшиеся и сухие губы. Он целовался жадно, с напором вставляя свой язык между губами другого. Пиздато . Это была единственная мысль в голове раслабившегося Кадзуторы. Он так давно не целовался. Вернее его так давно не целовали, так при этом ещё и доминировали. Прекрасно. Он целовал так, будто делал это всю жизнь, а Ханемия просто поддавался моменту. Когда ещё такое случится? Возможно он эгоист, но разве сейчас это так плохо? Чифую, кажется, не терпится просто лишить его всякой девственности и уже начинает упорно и ловко избавляться от этих ебучий брюк прямо вместе с бельём. А янтарный взгляд помутнелся и заметался по комнате. Руки Кадзуторы обвили стройную шею другого. Он совсем обмяк под весом Чифую, и это чудесно. Его тело давит на низ живота и невыносимо приятно трётся. Только Чифую стянул тугие джинсы с себя, как зазвонил противный телефон, лежайщий всё это время на столе рядом. Мацуно цыкнул и быстро прикусил губу, ловко отстраняясь и хватая смартфон одной рукой, он несколько раз нервно нажал на сброс звонка и откинул его с такой силой на пол, что тот едва ли не разбился. Ханемия вздрогнул всем телом и неприятно поёжился на такой поступок до этого очень спокойного Чифую. Видимо, он слишком долго это планировал, ничего не должно ему мешать. Или эта спокойность всё это время была маской? Чифую снова прильнул к парню с тем же чертовски сильным напором, так казалось именно Кадзуторе. Он принялся расцеловывать шею вместе с худыми ключицами, держал за руку Ханемию, переплетая пальцы. Это, казалось бы, незначительное положение их рук, для Ханемии было большим значением. Ханемия хотел было коснуться этих манящих, на вид мягких, тёмных волос, но на это Чифую еле слышно раздражённо рыкнул и недовольно прикусил белую кожу. Кадзутора зажмурился и вернул руку обратно, решив с этого момента держать себя в узде хоть немного. Ханемия почувствовал резкую боль в заднице. Чифую, сука, вставил в него свои пальцы, и при это он довольно ухмылялся. Тора не видел, но чувствовал кожей эту сладкую улыбку. Пальцы издевательски быстро двигались и пытались дотронуться самых чувствительных участков. Ханемия ощущал только боль и томное, совсем лёгкое, удовольствие. Так странно. Он был убеждён в том, что он течёт только по девушкам. Но это какой-то иной случай. Он точно не гей. Просто так получилось, что у Чифую подозрительное милое личико. И нет, Кадзуторе не только его лицо нравилось, но и то, как он относился к нему, и другие совершенные качества, которые не имеет Ханемия. Он, мать его, совершенен. Внутри Кадзуторы стало как то пусто. Но эта пустота сразу же заполнилась чертовски горячей плотью, что жутко медленно входила в него. Ханемия не мог удержаться от тяжёлых выдохов из его груди. До странности ахуенно, когда тебя вот так сжимают до боли, казалось бы, изящные и на вид хрупкие руки парня... Резкий толчок выбил весь воздух из Кадзуторы вместе с хриплым стоном. Перед глазами немного плыло из-за выступивших слёз, и Тора пытался сморгнуть их несколько раз, но всё было зря, ведь они только подходили и оставались на длинных ресницах. Чифую что-то говорил, но это не доходило до разума Ханемии и оставалось в воздухе пылью. Наконец-то Кадзутора смог что-то видеть. Перед ним предстал запыхаюшийся Мацуно с пурпурными щеками и мутными, поникшими глазами, будто он вовсе не здесь, а где-то в другой вселенной. Немые слова читались на влажных пухлых губах зеленоглазого. Это было имя. И нет, это было не имя Кадзуторы. Из мыслей вывело очередное резкое сталкивание тел с характерным хлопком. Ханемия заскулил и выгнулся в спине, поддаваясь ближе к другой туше вопреки своим мыслям. Сознание пришло только после последнего рывка, что заканчивал всю эту несуразицу, всё это недоразумение. Ханемия обсудил всю ситуацию прямо в своей голове, когда его заботливо накрыли пледом и извинились. На это он ничего не мог ответить, лишь повёл смущённым взглядом в сторону. Чифую сел рядом и чуть ли не начинал засыпать. Он всё таки как котёнок... Этот котёнок всё думает об одном пареньке, что притягивал к себе как магнит. Живот Ханемии скрутило и к горлу подступила тошнота. Все органы внутри перевернулись и съёжились от боли. Чифую не хотел его, он хотел другого парня. От таких мыслей, Ханемия прикусывает губы и из них сочится тёмно-алая жидкость. Кадзутора хмурится и поскуливает от боли. Он не должен здесь находится. Он не должен это делать. Он не должен наслаждаться. Он не должен. На его месте должен быть другой, совершенно другой человек. Он должен лишь страдать и портить жизнь окружающим. Такова его судьба. Хорошо что его никто не видит. Хорошо что Чифую заснул. Хорошо что он сейчас один и никто его не будет жалеть. Никто не обязан этого делать... Ах, Баджи.