Без комплиментов

– Ты соль земли, Жан-Люк. Капитан Пикар не мог злиться на Кью, не понимая насмехается тот или льстит. Последнее время он начал серьёзно сомневаться в искренних намереньях сущности, и это несколько смущало. – Что же, а ты… – Родной брат хаоса, mon capitaine? Жан-Люк откинулся на спинку кресла и задумчиво повёл рукой в воздухе. – Знаешь, Кью, мне на язык так и просится одна избитая цитата, но я думаю, ты её недостоин. Глаза и рот сущности преувеличено широко раскрылись, изображая глубокую оскорблённость. Пикару показалось, что он видит то, что кроется за театральной маской. – Жан-Люк! Не оскорбляй меня, оскорбляя меня, оскорбляя себя. Брови Пикара дёрнулись вверх, но он продолжил диалог согласно изначальной задумки. – Если бы ты не перебивал и научился слушать людей, то услышал бы, что я хотел сказать. Возникла пауза. Кью ждал, разглядывая пространство вокруг себя так, словно несказанные слова должны были материализоваться в воздухе. – А я хотел сказать, что у меня нет подходящей цитаты, чтобы описать вас, – Пикар коротко кашлянул, замявшись с выбором подходящих слов, – мистер Кью. – Продолжай, – пугающе ласково протянул Кью и стал приближаться. – Я не собираюсь гладить ваше эго, – голос Пикара стал жёстче. – Как жаль, ведь гладить эго так приятно, mon capitaine. Ты погладишь моё, я поглажу твоё. Кью чертовски нравилось сопеть ему в ухо! – Ведь это поразительно большое и содержательное эго для человека, особенно для человека закованного в идеалы звёздного флота и мораль. Но за это я и люблю тебя, mon chéri. Такой традиционный и открытый, чопорный и страстный, милосердный и… ты ведь какой угодно, но не жестокий, правда, Жан-Люк? Мурашки пробежали по всему телу и даже оставшиеся волосы на затылке Пикара зашевелились от такого… поглаживания. – Боюсь, я не могу ответить взаимностью. Кью издал тихий разочарованный стон. – Mon capitaine, mon capitaine, беру свои слова назад. Вы так жестоки. – Довольно! – Пикар сам не понял, как оказался на ногах. – Кажется, я совершил большую ошибку, решив дать поблажку настолько бестактному существу. Очень рассерженный капитан смотрит снизу-вверх на вполне довольную собой сущность. – Ты ужасный парламентёр, Жан. От такого у Пикара пропал дар речи. От слов, от наглости, от ласкового снисходительного тона. От руки на плече.