Правосудие должно быть жестоким.

В темной комнате, которую освещали лишь уличный фонарь, свет которого легко доходил до окна второго этажа, и тусклый лунный свет, ослышался тихий шорох, но его было достаточно, чтобы девушка пробудилась от не шибко-то и крепкого сна. Прямо перед окном был черный-черный силуэт, стекла в маске на месте глазниц отражали яркий желтый свет фонаря. — Ты сегодня так задержался, я уже думала, не придешь, — сонно произнесла девушка, включая настольную лампу и поднимаясь с кровати. Таинственная фигура в костяной маске молчаливо провожала ту взглядом темных глаз, скрывающихся за оранжевыми линзами, пока та ходила по комнате, сначала включая торшер, а после стягивая со спинки дивана легкую шелковую кофточку, такую полупрозрачную… каждый раз одевается так вызывающе при Судье, словно совратить пытается. — Чего стоишь, будто в первый раз у меня? — вздохнув, спросила Настя, обернувшись в сторону уже более-менее хорошо видного костюма, абсолютно скрывающего того, кто находится под ним. Как бы Дроздова ни пыталась разгадать, кто под маской, она так и не смогла понять. Городок не такой уж и большой и мужчин таких параметров тоже не так много, и каждый из них не подходил от слова совсем. Одни слишком мягкие, другие слишком тупые, третьи недостаточно ловкие, но в целом объединяло и вычеркивало всех разом только одно — ни у кого из них не было достаточного бюджета, чтобы изготовить, пусть даже самостоятельно, такой костюм, да и каждый раз организовывать такие кровопролитные шоу на публику и вовремя скрываться от полиции или вовсе подкупать её. Но получается, если он убивает зажравшихся ублюдков при больших деньгах, у него должно быть денег в несколько раз больше, чтобы он был способен подкупить полицию и те не возражали. Кто же он тогда? Миллиардер? Нет в этом городе ни одного миллиардера, кроме Максин Кэмпбелл, но ей смысла нет таким заниматься, да и времени тоже, она же всё время то на одной работе, то на другой, ещё и за девчонками нужно следить — детьми приемными. По итогу все отметаются… кто же ты? И ладно бы она просто не знала, кто он, как и все в этом чертовом городе и, кажется, даже за пределами, ведь с такими зверствованиями в виде публичных казней явно подключили в расследование и лучших следователей. Опять же, если полиция не подкуплена, но всё же кажется, это не так — даже самому богатому человеку в мире не подкупить всю полицию, к тому же чем он будет отличаться тогда от тех, кого убивает, если будет взятки давать ради собственной выгоды? Ладно бы! Но ведь он просто не выходил у девушки из головы, да ещё и сам приходил к ней из раза в раз каждый вторник, словно специально подогревал эти странные чувства к себе же. Нет, это не любовь. Максимум — желание его, такого сильного, большого, грубого и властного. Но не более. Настя была первой, кто увидел Судью ещё до его официального появления, а точнее ещё до первой исполненной им казни. Конечно, это было минут эдак за 10 до этого, и тем не менее она была первой. Не считая, конечно, Глеба Константиновича, но ему явно повезло в этом деле меньше, ведь он и был той самой жертвой. Хотя, кажется, главной целью Судьи был директор школы, а Глеба он взял так, просто потому что услышал его разговор с Ржевской и понял, что ублюдок растляет учениц. Его любимицей была Настя, а она в свою очередь ненавидела того каждой фиброй своего тела и именно в тот самый роковой момент пожелала, чтоб он сдох, как внезапно появился этот… герой? Трудно назвать убийцу героем, и тем не менее для девушки он таковым является. Он избавил её не только от Глеба, но и от припизднутого отца. Не то чтобы мать была идеальной, но явно лучше этого ублюдка. В памяти Насти навсегда отпечатались эти грубые, резкие черты костюма, эта острая маска и оранжевые стекла, холодный взгляд карих глаз на себе, то, как он сказал ей молчать, показав это лишь жестом — прижал палец к концу маски где-то у рта, как он ушел тяжелыми, размеренными шагами, не дав и слово вставить, да и хотелось ли что-то говорить? А только Настя опомнилась и выбежала за ним в коридор, так его уже и след простыл… И вот он, спустя месяц своих деяний, в очередной раз перед ней, лицом к лицу в одной комнате и… даже ни капли страха нет, ведь она знает — для него она слишком мелкая добыча. Он не обычный маньяк, он судья и палач для более высоких шишек, которые забрались слишком высоко и забыли о том, что трон их держится на хлипких ножках. Они так украшали и укрепляли собственное седалище, но совсем забыли про ножки, такие тонкие и хрупкие, словно стеклянные… Как они пришли к этому? Настя присутствовала на каждом его кровавом шоу. Она не была садисткой и смотреть на изощренные пытки и убийства было не в её приоритете, её однажды даже чуть не вырвало, когда тот влил из толстенного шприца без иглы кислоту в глотку одной из своих жертв или когда на главной площади появился труп, у которого из вспоротого брюха вываливались огромные осколки стекла. И каким только боком он умудрился это сотворить? Девушка была на каждом шоу лишь ради того, чтобы увидеть его в очередной раз, почувствовать эту опасность, исходящую от него, эту власть, которой он запугал множество богачей. Столькие уже успели сбежать из города, лишь бы не попасть под тяжелую руку палача, но даже это им не поможет — он уже успел казнить одного из сбежавших. Дроздова пересмотрела все новости про него, все его шоу, пыталась вести собственное расследование, и в конце концов это внимание к Судье не могло остаться незамеченным им самим. В один момент он просто появился в её комнате. Передать этот шок и страх невозможно словами, она почувствовала себя птицей, которая залетела в клетку, а дверца захлопнулась прямо за ней. Думала, ты мелкая сошка для него, и он тебя от этого не тронет? Нет. Вот и пришел Судья за тобой, ты ничего такого ещё не успела сделать, но он уже пришел, он узнал про то, что ты вела собственное расследование и не готов позволить тебе узнать свою личность. Вот и пришел твой конец. Вот он, вальяжно сидит на твоем дорогом кресле, рассматривая твои рисунки с ним, фотографии, вырезки и записи, да так, будто тебя нет в этой комнате. Но вот, он поворачивается всем торсом в твою сторону и смотрит тебе в глаза… Как уже ясно, он не тронул Настю. В тот день он лишь отдал очередной рисунок из стопки таких же девушке в руки и, бросив краткое «красивые рисунки», вылез в окно. А после эти встречи стали постоянными, уже как третью неделю он приходит к ней, из раза в раз в десять часов вечера. Только сегодня он что-то запоздал, уже час ночи… и тем не менее, вот он. Снова. — И всё-таки, кто же ты? — усмехнувшись, спросила Настя, опустившись на диван и смотря на молчаливого палача, что обошел диван по кругу и зашел ей за спину. — Может, уже снимешь маску? Мы не чужие люди в конце концов. — Боюсь, я разочарую твое влюбленное сердце, — хмыкнул в ответ Судья своим слегка искаженным низким голосом. У него явно в маске было встроено какое-то устройство, меняющее голос. — Знаешь, я разочаруюсь лишь в том случае, если ты окажешься пердуном, который на старости лет решил поиграть в героя. Или если ты окажешься малолеткой переростком. — Настя запрокинула голову назад, посмотрев на того. — Могу заверить, что оба варианты не верные. — Тем более я не верю в любовь, — шатенка хмыкнула, скрестив руки на груди, — Ты либо хочешь потрахаться с человеком, либо не хочешь, никакой более «химии» между людьми быть не может. Убийца на это лишь промолчал с той же ухмылкой продолжая вглядываться в светло-синие глаза Дроздовой, которая совсем этому не смущалась и в упор смотрела на того в ответ, будто принимая этот вызов. Было в этой девушке что-то… притягивающее. Смотришь на неё и поднимается температура, а мозг начинает работать на режиме «авто». Она была совсем не милой, ласковой или женственной, но в то же время и не полной противоположностью этому — не брутальной пацанкой. Назвать её чем-то средним тоже было проблематично. Настя была словно… сирена. Её голос дурманит, взгляд приковывает к себе, и ты тянешься, тянешься к ней бездумно, словно мотылек на свет лампочки. Но обжечь палача Насте не получится, они оба были друг для друга мотыльками и лампочками одновременно. — Ну так, снимешь маску? — девушка ехидно улыбнулась, слегка прищурившись, словно лисица, и наклонила голову на бок. — Обойдешься, детектив. Судья обошел диван вновь и сел на него, а младшая в свою очередь тут же перекинула ногу через его колени и села тому в область паха, на что тот тихо хмыкнул и явно усмехнулся. Его руки в перчатках легли на талию девушки, но не сдвинулись ни ниже, ни выше. — Знаешь, я даже через этот костюм чувствую, как ты напрягся. Так вечно сдерживаешься, — ехидно произнесла та, — Что сдерживаешь? Желание убить меня? Настя хихикнула, а Судья на это лишь щелкнул языком. — Когда сорвусь, тогда и узнаешь, что же такое я сдерживаю. Дроздова шумно вздохнула и, коснувшись подушечкой пальца, стала огибать острые изгибы маски, доходя до конца и поднимаясь снова вверх. Она игриво стала приподнимать маску, но её рука была перехвачена и грубо опущена вниз, а в глазах Судьи прочиталось четкое «нет», на что шатенка лишь хмыкнула и слегла с его колен. Вновь воцарилась тишина. Эти двое часто молчали, у них было мало тем для разговора, да и грозный палач был не шибко разговорчивым. Им хватало просто находиться наедине друг с другом, в голове столько мыслей, столько вопросов. Настя любила провоцировать его, пытаться возбудить, заставить желать её, желать сорвать с неё одежду хоть прямо сейчас и взять её грубо и не важно даже, где. Но он всегда был холоден и сдержан. Они были словно две абсолютные противоположности. А противоположности притягиваются. Впрочем, что можно взять с импульсивной школьницы, которая всегда желает быть особенной. Быть желанной тем, кто держит в страхе весь город, если не всю область, разве это не «быть особенной»? Если нет, то Настя уж не знает, как ещё можно стать таковой. Но как понять, что чувствует он? Явно не ничего, если продолжает возиться с ней. Но хочет ли он её или это просто интерес к тому, кто пытается разгадать его загадку? Ему просто интересно, сможет ли она понять, кто он? Что ж, если так, то Настя перетянет правила этой игры в свою сторону. — Давай сыграем в игру? Выиграешь ты — загадывай, что хочешь, но, если я… ты снимаешь маску. — Настя приблизилась к маске Судьи и положила ладони по обе стороны от неё, снимая с того капюшон. Девушка поднялась с дивана и направилась к стеллажу, на котором было множество книг, но книг типичных «каждый подросток должен прочитать», какие-то награды, блокноты, пара игрушек, статуэтки или свечки в виде слона и какой-то девушки, да какой девушки (!) — с горячей фигурой и пышными округлыми формами, которая слегка выпятила бедро в бок, задавая своему телу кривой Безье. Что-то Судья засмотрелся на эту статуэтку и даже на секунды выпустил из внимания карих глаз шатенку, что достала какую-то шкатулку в классическом стиле с кучей ящичков и прочих отделений побольше и поменьше красивого цвета слоновой кости и позолоченными замочками. — Я буду называть какие-то украшения, а ты будешь угадывать, есть ли они в шкатулке, — мурлыкнула Настя, слегка наклонив голову и показывая шкатулку старшему, конечно, не открывая её. — Как же я узнаю, что ты не соврешь? — Всё просто, если я тебе совру, ты спокойно можешь меня убить, — Дроздова перевела взгляд со шкатулки на палача, по взгляду которого было ясно, что такой ответ его более чем удовлетворил. Настя встала напротив Судьи между его раздвинутых коленей и открыла шкатулку так, чтобы тот не видел содержимого. — Итак… есть ли у меня в шкатулке… серьги в виде перьев? — Нет. У тебя их нет, — спокойно ответил тот, наблюдая за реакцией девушки. — Что ж, ты угадал! Но ничего, у меня много всякой бижутерии, я ещё отыграюсь и заставлю тебя снять маску! — гордо заявила шатенка, вздернув носик и самодовольно хмыкнув, на что убийца лишь промолчал с искрами азарта во взгляде, — Идем дальше! Есть ли у меня в шкатулке жемчужное ожерелье? — Конечно есть. — Что-то очень уж ты догадливый. Неужели ты — кто-то из моего окружения? — Кто знает, — таинственно ответил Судья заговорческим голосом, — Давай дальше. — Как насчет броши в виде черепашки с красными камушками на панцире? — Настя ехидно ухмыльнулась, слегка наклонив голову на бок и чувствуя свою приближающуюся победу, ведь на этот вопрос правильно ответить было ну просто невоз… — С изумрудами. Да, есть, — хмыкнул тот. — Что за… вот черт! Ты точно кто-то из тех, кого я знаю! — Настя недовольно зафыркала и отвела взгляд, хмуря тонкие каштановые брови, — Ладно… а как насчет… крестика! Есть ли в шкатулке крестик? Судья молча с пару секунд смотрел на Дроздову, а потом внезапно усмехнулся, опустив и покачав головой. Внезапно тот встал, да так резко, что девушка аж отшатнулась на шаг и в голове пронеслась мысль «зря я решила играться с ним», как вдруг тот схватил её за воротник одной рукой, притянул к себе и вторую руку запустил под кофту шатенки через воротник, заставляя ту покрываться густым румянцем и поджимать губы, чуть ли не кусая их от смущения и нарастающего с каждой микросекундой напряжения. Внизу живота стянуло и приятно заныло моментально, однако внезапно тот выдернул из-под кофты цепочку с крестиком и наклонил голову к лицу девушки, смотря ей в упор в глаза. — Нет, он на тебе. Анастасия так и застыла в воздухе с открытым ртом, то и дело пытаясь хоть слово из себя выдавить, но лишь открывала и закрывала рот в немом шоке, будто рыба, выброшенная на сушу. Судья же отпустил её, бережно поправил воротник, скользнув кончиками пальцев в нейлоновых перчатках по шее младшей, от чего та покрылась легкими мурашками. Удивительно, обычно засмущать девушку было невероятно трудно, а тут он смог это сделать в мгновение ока, да ещё и так безнаказанно! — Напугал! — недовольно фыркнула шатенка, хмурясь и отводя взгляд. — Неужели? Только сейчас я смог тебя напугать? — съязвил в ответ Судья. — Я требую реванш! — громко заявила девушка, из-за чего убийце пришлось накрыть её рот ладонью и слегка прижать, чтобы та не смогла возмущаться. — Не забывай, мы не одни. После этой фразы Дроздова успокоилась и слегка расслабилась, показывая, что больше не будет повышать голос и тот может убрать руку, но тот что-то не торопился позволять ей говорить. — Ты проиграла, никакой реванш тебе не поможет. Ты уже однажды получила второй шанс, забыла? — хмыкнул палач, — С тебя исполнение любой моей прихоти. Что же мне загадать? Тут Настя заметно разнервничалась. Она даже предположить его победу в этой игре не могла, поэтому и не задумалась над тем, что позволять ему загадать всё, что тот захочет, отнюдь не хорошая идея, нужно было хотя бы какие-то рамки обозначить. Хотя… чего такого он может загадать, что не понравится ей? Если что-то пошлое, то она даже не против, она же всё это время желала с ним переспать! И всё же… этот проигрыш удручал. Это явно был первый и последний раз, когда Судья позволил ей поставить на кон раскрытие собственной личности. Если он позволит ей это сделать в дальнейшие разы, то она обязательно когда-нибудь да выиграет, а какой азарт для него в этом? Черт бы побрал эту бижутерию… так теперь ещё и оказывается, что он ей знаком лично, причем они явно часто пересекаются, раз тот запомнил такие мелочи! Черт! Черт! Черт! Тем временем палач опустился на диван и закинул руки на спинку, старательно изображая очень задумчивый вид и придумывая в своей развращенной всякими изощренными пытками и казнями голове, что же он загадает бедной школьнице. — Сними с меня маску. Настя замерла, широко распахнув глаза и уставившись на Судью. Внезапно абсолютно все мысли пропали из головы и появилась такая…тишина. Даже стука сердца слышно не было, будто она оглохла. — …Что? — Мне нужно дважды повторять? — Ты сейчас серьезно? — растерянно спросила младшая. Его желание настолько шокировало девушку, что та совсем потеряла оборону и язвительность, почувствовала себя настолько загнанной в угол, это ощущение было даже сильнее, чем когда она встретилась с ним впервые лицом к лицу в своей комнате. Девушка была так растерянна, что даже с трудом управляла своим телом, пыталась куда-то деть собственные руки, шагнуть вперед на прямых ногах, будто у солдатика, да хоть вдохнуть. — Мне к тебе наклониться? — он явно вскинул брови и усмехнулся, судя по интонации в голосе. — Нет… я сама… Настя наконец пришла в себя, в груди затрепетало от мысли о том, что вот он момент, когда она увидит его лицо! Да, черт возьми! Она быстренько подошла к Судье и вытянула руки к его маске, как вдруг тот перехватил её руки, крепко схватив их, и опрокинул девушку на диван, нависая над ней, словно волк над раненным зайцем. — Разве я сказал, что всё будет так просто? — ехидно спросил тот, — Тебе придется постараться, чтобы снять её. Так он хочет поиграть? Что ж, Настя совсем не против! Дроздова резко выдернула руку из не очень-то сильной хватки убийцы и быстро вытянула её к маске, но была перехвачена и запястье левой руки слегка болезненно было сжато. Настя ожидала такой грубости от него, так что не стала жаловаться на боль в руке и тут же дернула вторую руку, но и та была перехвачена. Тогда каштановолосая пнула его коленом в бедро, переключив его внимание на ногу, и быстро выдернула руку, нов этот раз не потянула её к маске — слишком ожидаемо, нужно застать его врасплох — она внезапно шлепнула того по заду и ехидно ухмыльнулась. — Ах, так тебя больше интересует моя задница, чем лицо? — хмыкнул Судья. — Возможно, — мурлыкнула в ответ шатенка, позволяя тому перехватить свои запястья в одну руку убийцы, второй же тот начал блуждать по её телу, но лишь двигаясь вверх и вниз по изгибу талии и до бедра Насти, изредка переходя на живот. Ржевская выгнула спину, прикрывая глаза и шумно выдыхая. — Неужели оставишь мое желание невыполненным? — Когда-нибудь потом, я же не говорила, что выполню его прямо сейчас или сегодня… или ты боишься того, что мы делаем сейчас? — ехидно хихикнула та. — Боюсь? — палач резко схватил бедра девушки, притянув ту к себе и наклонившись ещё ближе к её лицу так, что теперь та спокойно могла разглядеть его глаза, этот азартный взгляд, полный вызова, в котором постепенно появлялось то же желание, что и у Анастасии. Старший обхватил бедра девушки и, сменив позу, усадил её себе на колени, поднимая руки выше к пояснице девушки. К чему спешка? Не хотелось сразу лезть под её одежду, пусть он и долго сдерживался. А вот Настя, кажется, явно спешила, но это ожидаемо — кажется, она это желание в себе даже не пыталась сдержать, и оно слишком уж накопилось. Шатенка положила ладонь на бронированный пресс убийцы и повела руку вниз, а тот положил ладонь на её запястье, останавливая девушку. — Так спешишь, а как же прелюдия? — хмыкнул тот. — С каких пор наш бесцеремонный палач стал волноваться о прелюдиях? — шепнула в ответ младшая. — Сравнила убийства и… — палач усмехнулся. Настя усмехнулась и внезапно выдернула руку из слабой хватки Судьи, всё-таки положив её на его пах, а второй резко потянулась к маске и сдернула её. Почему… почему так гладко в области паха? Нет, у него, конечно, мог не встать, но хоть что-то же должно ощущаться! Девушка перевела взгляд на лицо Судьи и обомлела, поджав губы и широко распахнув глаза. — Саша?! — пискнула та, слегка дернувшись назад. — Ха-ха, черт, сняла всё-таки, — усмехнувшись, произнесла девушка, потирая шею, — Чего смотришь так? Я же говорила, что не оправдаю твоих ожиданий страстного мачо в костюме. В голове Дроздовой всё перемешалось, и та сжала руку на мантии…девушки. Настя ожидала кого угодно из своих знакомых, была уже готова поверить в магическое увеличение роста и массы тела, но уж точно не одноклассницу хулиганку, у которой отец мент! Как… как она вообще… В голове была такая каша, что девушка даже мысленно не могла сформулировать вопросы. — Ты… ты… но ведь… как же… — лепетала та, пытаясь собрать все мысли в кучу, но ничего не получалось. — Ты же баба… и я… Александра не стала ничего отвечать и лишь большим пальцем, слегка надавливая, погладила талию шатенки, заставляя ту выгнуть спину и поджать губы. Удивительно, что с людьми творим возбужденное состояние… — Знаешь… похуй, — Настя внезапно положила ладони на щеки девушки и впилась в её губы. Саша на мгновение изумилась, но тут же подхватила поцелуй и крепко прижала тело девушки к себе, обвив её талию сильными руками, а Дроздова запустила пальцы в угольно-черные волосы старшей, второй рукой обвив её шею. Плевать и на крестик, и на пол, и на вражду Саши с Настей, вообще на всё плевать, Настя так долго желала этого Судью, что готова и поверить, и целоваться с кем угодно, но точно зная, что он был под этой чертовой костяной маской.