Неделя

— Какой ужас! Кто мог сделать это? — Не знаю, миссис Смит, но кто бы это ни был мы найдём его и накажем по всей строгости закона. Тёплый свет экрана смягчал черты девочки лет семи, которая взволнованно наблюдала за смелым офицером полиции Грегори Джонсоном, которому предстояло раскрыть очередное сложное дело со своим напарником, офицером Гарретом Келли. Она заворожённо следила за ходом мысли Грегори и весело смеялась, когда Гаррет выкидывал какой-либо глупый трюк, который невероятным образом срабатывал. Внезапно, спокойный воздух разрезал звук разбивающегося стекла. Девочка вздрогныла и сильнее сжала плюшевого жирафа в своих объятиях. — Кто здесь? — тихим дрожащим голосом спросила она в пустоту, после чего повторила уже громче и увереннее: — Кто здесь?! Никто не ответил ей, но, не растерявшись, Катя, как звали эту девочку, решила взять себе в напарники маленького жирафа Йосю и пойти на кухню, откуда и был звук. Пройдя по коридору мимо двери в ванную комнату, Катя зашла на кухню и увидела, что произошло. — Какой ужас! Кто мог сделать это? — она грустно посмотрела на разбитую кружку, обращаясь к жирафу Йосе. — Не знаю. Но кто бы это ни был, он должен быть наказан по всей строгости закона. — Ответил он ей. — Это была мамина любимая… Мы должны узнать, кто это был! — воодушевилась маленькая Катя, но после остановилась в задумчивости. — Надо же огородить место преступления, только у нас же ленты нет… Нам нужна соль! Катя посадила жирафа на пол и аккуратно обошла острые осколки, пройдя к столу. Она залезла коленями на стул и стала искать сольницу, но её нигде не было. Подумав немного, Катя забрала сахарницу и, вернувшись к жирафу, стала рисовать сахаром линию, перечёркивающую вход на кухню. — Готово! — Но почему именно соль? — спросил Йося. — Э-ля-мен-тан-но, Йося, — Катя подняла указательный палец вверх. — Я где-то слышала, что соль отпугивает злых… Зло. А раз соль я не нашла, то сойдёт и сахар. — Ответила ему Катя. — Пора приниматься за дело! Осмотрим место приступления. — Конечно. Катя присела около разбитой кружки на корточки и стала рассматривать её, но ничего особенного не увидела, поэтому решила спросить у кружки: — Уважаемая кружка, не расскажите нам, кто вас разбил? Кружка молчала. — Вы пытаетесь скрыть правду от следствия? Это тоже преступление! — Катя ударила рукой рядом с останками кружки, но немного промахнулась и порезала палец. Вскрикнув от боли, она вздрогнула и положила палец в рот, в растерянности рассматривая кружку. — Значит не хотите сотрудничать со следствием? — Катя поджала губы и вспылила, взмахнув руками в досаде. — Хорошо! И без вашей помощи обойдёмся. Катя осмотрела кухню, взяла Йосю на руки и начала шататься по помещению, ничего особо не делая: промыла порез, заглянула в пустой, за исключением кошачьего корма, холодильник, вернулась к столу и забролась на стул. Она чувствовала себя подавленной из-за череды неудач. С тоской рассматривая чистую белую скатерть, Катя думала о том, как сильно сглупила, решив, будто сможет справиться с такой неподъёмной задачей. Она тихо всхлипнула, сильнее обняла Йосю, и из её глаз потекли тонкими струйками слёзы. Катя вытерла влагу с щёк и положила руки на стол. Когда она немного успокоилась, то решила, что просто подождёт родителей, чтобы во всём разобраться. Катя решительно нахмурились и сжала руки в кулаки. Только ощущение в ладонях было странным, как будто она держала в них волосы. Катя опустила взгляд на руки и заметила короткую белую шерсть, как та, что была у их кота — Пушка. Она на мгновенье замерла. Посмотрела на осколки чашки. На упавшего на пол Йосю. — Эврика! Йося, кружку разбил Пушок! — Катя взмахнула руками и зашипела, потому что на порезе больно лопнула плёнка. Она сунула палец в рот и уже схватила Йосю, собираясь действовать, когда раздался звук отпираемой двери. — Катя, я дома! — послышался голос матери. Катя выбежала в коридор ей на встречу. — Мама, мама, а… — она резко замолчала, снова расстроившись. — А Пушок твою кружку разбил… Мама мягко улыбнулась расстроенной дочери. — Ничего. Мы потом новую купим, ещё лучше. Покажи лучше палец, — на это Катя только воскликнула: — Ой! А жираф Йося так и остался лежать на полу, освещаемый холодным светом экрана телевизора.