Наедине с самим собой

Планета ситхов была жаркой и пустынной. Ее украшали только развалины древнего храма, уже наполовину занесенные песком. Почему-то здесь ужасно болела голова. Боль сжимала и обезоруживала. Милорд, с трудом держась на ногах, погрузился в паутину Великой силы и боль немного отступила от него. Он рассматривал планету со всех сторон, но особенно его интересовал храм. Это зрелище могло поразить даже самого искушенного зрителя. Красные нити ярко светились и расползались во все стороны, в некоторых местах на них мерцали оранжевые огоньки, вероятно, следы тех самых артефактов, за которыми и прибыл сюда этот черный шаттл. Милорд погрузился еще глубже в Силу и выбрал путь к одному из них. Ему пришлось долго преодолевать препятствия развалин, прежде чем он добрался до маленькой красной пирамидки, позвавшей его. Песок уже почти полностью поглотил ее. Милорд взял ее в руки и его объяло тепло. Тепло стремительно перешло в жар, жар раскаленной планеты, наполненной лавой. Он стал слышать голоса: "Оби-Ван... Ты был мне братом... Ненавижу... Энакин, давай улетим... ". Страшные звуки прошлого причиняли нестерпимую боль, все его раны горели огнем. Сейчас он был беспомощен как-никогда. Хорошо, что никто не мог его видеть. Или мог? Из паутины Великой Силы отчетливо проступала фигура. Скорее всего это был мужчина и в руке у него был голубой световой меч. Несмотря на раны и боль, реакция милорда была молниеносной. Он зажег свой алый клинок, который почти сливался воедино со всем вокруг, и жестоко начал атаковать противника мощными и тяжелыми ударами. "Ты был мне братом, Оби-Ван. За что ты предал меня?" , - произносил он про себя. Фигура не отвечала, но защищалась виртуозно. Два шага, и вот противнику уже некуда деться. Замах, последний удар, но фигура растворилась в пустоте, а клинок ударился о безжизненные камни, расплескав брызги горячих искр. Милорд не успел опомниться, как кто-то коснулся его плеча. "Энакин, давай улетим..." - произнес знакомый, взволнованный голос. Он обернулся. Казалось, вот сейчас все прошлое исчезло, ничто не имеет значения и нет никаких препятствий для них. "Конечно, давай улетим, прямо сейчас...", - его сердце сладко билось, он уже давно забыл каково это. Он хотел обнять ее, взять на руки и исчезнуть вместе навсегда... Но она также растворилась в пустоте. Милорд бессильно опустился на колени, маска скрывала его чувства, но паутина Великой силы проваливалась в черную, густую тьму разбитого сердца. Он закрыл глаза, боль внутри была нетерпимой. Казалось, время остановилось. Казалось, лучше уже провалиться в эту густую тьму, только бы не чувствовать боль. Никогда. Вдруг среди пустоты промелькнул голубой луч света. Потом еще один. Они танцевали и сплетались, пока не превратились в шар, который начал стремительно расти, поглощая и его самого. Боль отступала и где-то в далеке он услышал звуки песни, которые медленно приближались к нему и растворяли густую тьму: "Lay down your head and I'll sing you a lullaby, back to these days of loo-li lai-lay..." Он ничего не понимал, но чувствовал, как затягиваются раны, как жар сменяется теплом, как кто-то укрывает его и проникает в каждую частицу его сердца. Позволив этой силе течь внутри него, естественно и свободно, он не заметил как заснул, и как проспал почти сутки прямо там на пустынной планете, среди развалин древнего храма. Он проснулся от полуденного солнца. Открыл глаза и тут же вспомнил: "Элиза. Я обещал вернуться". Одним ловким движением милорд встал на ноги и побежал обратно к шаттлу. Он не заметил, что черный шлем, так тщательно скрывавший его все это время, остался на песке.