Человек-паук: Битва с похотью

Глава 3: Пере-...

      Придя к мысли, что моё повышенное либидо связано с экспериментом, я направился к единственному человеку, который мог бы мне помочь во всём разобраться. — Ключи? Ремень? Телефон? Другие предметы, коими заключённый может воспользоваться, как оружием?       По требованию охранника я сложил все перечисленные вещи в контейнер. Расписался в листе посещения и вошёл внутрь. — Ох, Питер, приятно видеть тебя в добром здравии. — как ни в чём не бывало заговорил доктор Коннорс, стоило мне поднять трубку. — Не уверен, что я в полном порядке... — Да, а что такое? — услышав мой ответ, Доктор Коннорс зажал трубку плечом и стал стучать по стеклу. — Простыл... — я же приложил руку ко лбу и стал набивать пальцами.       Около восьми месяцев назад, когда я даже ходить полноценно не мог, меня убедили пойти поговорить с Доктором Коннорсом, касательно случившегося. Откровенно говоря, у меня не было обиды на него, ибо я понимал, что не он командовал своим телом, когда стал Ящером. Однако обиды не было...       Я всегда уважал Доктора Коннорса, ведь для любого, человек с инвалидностью, который не только добивается успеха, но и делает это во благо всего человечества — может выглядеть исключительно примером. Я чувствовал себя, как фанатка корейских идолов, получив возможность работать помощником в его лаборатории. Его идея того, что человек сможет отращивать потерянные части тела, органы, завораживала меня, и не только меня, ибо обещала спасение миллиарда жизней.       Очевидно, как всё закончилось. Хотел бы я, чтобы Коннорс отказался после всего от задуманного? Нет. Однако после нашего разговора мне стали понятны его мотивы.       В ходе нашей беседы, он кратко извинился, с напускным энтузиазмом поинтересовался моим здоровьем и... Попросил меня продолжить его исследования. Когда я отказался. Он начал жаловаться на жизнь, приводить в пример чужие страдания, называть его исследования моей обязанностью. Кончил же он тем, что я не должен отворачиваться от него, как отворачивались от него все остальные...       В общем, в ходе беседы мне стало понятно, что двигает Коннорсом отнюдь не высокоморальная цель спасения людей, а собственная тщедушность. Он не стал ждать, когда препарат пройдёт фазу клинических испытаний, не уверен, чтобы она вообще начиналась. Даже испытуемым стал он лично. Стал в тайне от остальных докторов. По собственной инициативе, без наблюдения со стороны. В конце концов, я понял, что для него самого его инвалидность всегда была коммерческим трюком для грантов, которая позже переросла в настоящую одержимость. Что-то похожее на звёзд Голливуда, которые сами начинают верить в тяжесть своих жизней, после лет разговоров об этом, чтобы люди больше их любили.       Мне стало мерзко. Однако в то время, я всё больше начинал ненавидеть всё вокруг. В общем входил в активную стадию подросткового возраста. И мне захотелось отомстить. И Коннорсу, лишившего меня всего, и Гвен, отстранившейся от меня, и Эм-Джей, забывшую о нашей дружбе, и всем остальным, что оставили меня наедине с собственной тщедушностью в больнице. Поэтому я решил украсть исследования Коннорса, и принял его предложение.       Плохо ли это? В сознании человека, которому пришлось заново учиться ходить и самостоятельно срать, малое количество вещей способно показаться плохим. Но да, это плохо и да, это не было моим самым рациональным решением. — Ты повторил формулу? — стуком спросил у меня Коннорс. — Нет. — так же ответил я. Я не настолько глуп, чтобы подвергать окружающих опасности, потому и со всеми наработками Коннорса, у меня ушло восемь месяцев на финальный результат. — Моя формула...

.....

— Можешь зайти в мой кабинет, проверить кормят ли моих рыбок? — после моего объяснения пальцами формулы, пока рот рассказывал какую-то ересь про аммиаки, Кооннорс послал меня проверить тамошние записи.

.....

      Записи заставили меня застыть на месте. Формула, которую я разработал, за вычетом материала полученного из волос Гвен, уже была реализована Коннорсом. И числилась в списке непригодных.       Мог ли паучий ген быть настолько важным катализатором? Или Коннорс ошибся с выводом? Или я просто не вижу других объяснений? — Ох!.. — пока я сидел за профессорским столом, в кабинет вошла молодая блондинка с прямыми волосами и в белом халате — Я- — собирался ответить на закономерный вопрос, кто я, мать мою... — Питер, привет. — однако девушка уже знала меня, посему уже в моём горле пролезал закономерный вопрос. — Я пару раз заходила в кабинет Коннорса, пока ты работал у него. — В самом деле? — сам по себе взгляд прошёлся вдоль шикарной фигуры девушки, которую я совсем не помню. Хотя даже после нашей беседы, сомневаюсь, что запомню. Милые мордашки хороши, но их и на улицах можно встретить. — Я Барбара, но друзья зовут меня "Бобби", и видимо, ты совсем меня не помнишь, да? — блондинка надула губки и нагнулась на столе. Чувствуя желания либидо, взгляд сам упал на её грудь, слабо видневшуюся из-под чёрной кофты. — Прости, но нет... — начал я, но Бобби с улыбкой встала, сняла очки и халат. — Знаешь, а ты мне понравился. — В самом деле? — Что такого, парнишь, я ведь тебе не в любви признаюсь. Или так сложно поверить, что ты мог мне понравиться? — пухлые губки с ярко-розовой помадой закусили дужки очков. — Да не очень. Просто я не понимаю, что я должен с этой информацией делать? — Ну можешь пригласить меня на свидание? Проводить после работы? Ну или... — Бобби указала головой в сторону входной двери. Обернувшись, я увидел, что она заперта. — Помочь реализовать мою главную сексуальную фантазию.       Повернув голову обратно, очки вновь были надеты на Бобби, однако в этот раз отсутствовала блузка, обнажив гладкую кожу и черный бюстгальтер с фиолетовыми лентами. — Юбка немного узковата. Не мог бы мне помочь? — развернувшись, Бобби упёрлась руками в стол напротив моего, выпятив попку в чёрной, строгой юбке.       Сдерживая желания сорваться с места и начать рвать её на месте, я сделал глубокий вдох. Встал со стула, поправив пиджак, и вальяжно сошёл с низкого подиума.       Я встал, уперевшись промежностью в широкую попку, нагнулся над Бобби, и прошептал ей на ухо: — Какие интересные у тебя фантазии... — Ах!.. — закусив её ухо, я пропустил руки под её бюстгальтер.       Слабо забив бёдрами, парта затряслась, издавая характерный звук. Я не спешил, давая рукам волю размять упругую грудь блондинки. — Мхммм... — и стоило мне остановить удары бёдрами, уже Бобби начала тереться об мой пах своей попкой, будто текущая кошка.       Киска продолжала тереться со всё большей жадностью, пока сильно не изогнулась, уперевшись трусиками в мой ремень, и следом не повела свои сладкие ножки вниз, задирая лишний элемент ткани. — Аа-аа-аа-... — Бобби начала охоту за поцелуями, однако мои губы смыкались на её лбу, носу, но не давали ей то, чего она хотела. Спустя несколько мгновений, она поняла простое правило, что чтобы получить желаемое, сначала нужно что-то дать самой.       Опустив голову на деревянный стол, Бобби завела руки назад, пропустила через тонкую, изящную красную ткань, и следом опустила трусики с характерным пятном в центре. — Мнмм... — награда не заставила себя ждать, как и... — Мнгхмммм!..       Мой член вошедший в жаркие уста Бобби, заставив её прикусить мне язык. Что, естественно, не могло обойтись без... *Шлёп* — Ах!.. — наказания. — А!..       За плохое поведение, аппетитной булочке блондинки пришлось покраснеть. Кто-то мог подумать, что от хлестких хлопков моей ладони. Но я предпочитаю думать, что от стыда и чувства вины за содеянное. — Аххх!.. Хмгхмм!..       Нежные губки Бобби с удовольствием принимали мой ствол, облепляя с двух сторон горячими, влажными створками, и так сжимали при движениях назад, словно мой член был для них самой желанной вещью в мире. — Мнммм!.. Аххх!..       Такое гостеприимство нельзя было оставлять незамеченным, потому правую булку Бобби в этот раз ждала награда. В виде твердого и уверенного массажа. Не буду отрицать, что и мне самому доставляло удовольствие сжимать столь упругие, натренированные ягодицы. — Так кто у нас любит приседать? Может, продемонстрируешь? — убрав со лба Бобби налипшие волосы, я впился в её губы поцелуем. — Мнгхммм!..       Я остановил движения, находясь на середине в Бобби. Однако в следующую секунду парта загромыхала куда сильнее, чем во время моих толчков. — Ах!.. Мнгхм!.. Мгхааа!..       Ибо Бобби сорвалась с цепи, начав врезаться своей попкой в мои бёдра, крепко держась за стол. — Аааа!.. Божееееее!..       Конечно, долго отдавать инициативу было не в моём вкусе, от того на одном из толчков, я резко двинулся навстречу. — Ааааа!..       Ногти Бобби прямыми линиями прошлись по столу, оставляя страстные следы. — Ааа!.. Чёрт!.. Божеее!..       Её соки падали вниз, прямо к согнутым коленям, на красные трусики, которые не только намокли, но и пропитались нашим похотливым запахом. — Твою-то Маааааааааааааааааааать!..       В конце концов я разрядился в Бобби, залив её розовые, успевшие покраснеть, губки белым кремом. — Хааа... Хаааа... — с тяжёлым дыханием и светящимся лицом, Бобби сползла со стола, рухнув на пол. — Хаа... Это было офигенно... — Было? — А?!       Одним движением я забросил Бобби обратно на стол, и в этот раз без промедления оказался на ней сверху. — Ты же только чт-Гхмммм!..       Следом мой член вошёл в смазанные губки Бобби уже под новым для себя углом, сверху вниз.

**После ухода Питера**

— Операция прошла успешно. — объявила по рации оперативница Щита. — Хааа... Аххэхх... — пока другая лежала на столе враскорячку, с поднятыми вверх коленями, каждый раз дрожа, когда из её киски выплескивалась сперма.       Не выдержав вид столь странной картины, оперативница накрыла блондинку плащом, пока та до сих пор находилась в состоянии транса. — Повторяюсь, Пересмешница выполнила свою задачу...