Слепая художница

      Тишина, укутавшая храм, как пуховое одеяло, давила на уши юной с виду девушки. В такое позднее время она не спала, стоя перед девственно чистым полотном, как всегда, долго не решаясь прикоснуться кончиком кисточки до своего будущего шедевра. Тишина давила, заставляя вспоминать не самые приятные моменты из жизни. Шёпот, подобный змеиному, преследовал её в толпе людей. Они присматривались к ней, принюхивались, почти хищно следили за её грациозными движениями. Люди знали, что она слепая.       Она была всего лишь человеком, имеющая при себе то, что недоступно всей её брошенной родне. Не столько слепота, сколько сама сила духа.       Свет луны игрался, как котёнок с клубом, сверкая лучиками на её серебристых волосах, позорно обрезанных выше плеч. Она могла бы считаться альбиносом и к ней относились бы как с снизошедшей с небес богини, но с рождения имела мутные, как водица, голубые глаза. Кожа, подобная инею в зимний вечер, приманивала взгляды жадных зевак. Как и сама её хрупкая фигурка. Она казалась фарфорой статуэткой или тряпичной куколкой, но так думали до тех пор, пока не узнавали её поближе. И те, кто знал, угрюмо молчали. Возможно, это было только к лучшему, ведь к чему тревожить постояльцев храма слухами? В конце концов, всё только-только наладилось для них всех.       Хотару медленно облизнула губы, иссохшие за день. Переговоры были её отдельной чертой характера, но после них у неё сильно болела голова и хотелось подняться в небо. И присутствовало несколько часов лёгкое раздражение, от которого её друзья благополучно от неё шарахались. Не стоит злить мышку, если не хочешь встретиться с змеёй. Девушка потянулась за кисточкой, поймав тонкую ниточку света. Полотно, что будет стоять на самом видном месте храма — госпожа, великая девятихвостая, будет довольна её работой. Художница напряжённо выдохнула.       Она «видит» и «слышит» больше остальных.