Прекрасное место, которое кое–кто вообразил

      Она опоздала.       Ака переводила взгляд с разгневанной матери на усмехающегося Гиббса. Если Виктория не ожидала от дочери такой дерзости, как побег, в большинстве своём привыкнув к повиновению, то Виктор этого томительно дожидался.       Он смотрел на Хон как на мышку, попавшую в мышеловку, в которой даже не было сыра. Так просто.       — Вики, злость здесь не поможет, – оскалился Гиббс.       Виктория недовольно закатила глаза из–за такого сокращения своего имени. Она подобного не терпела.       — Назовёшь меня так ещё раз, и тебе не жить, – фыркнула женщина, отпуская шиворот Аки. — Как и тебе.       Девушке хотелось убежать как можно дальше от плотоядного взгляда матери, но она упорно продолжала стоять на месте. Возможно потому, что первая попытка побега значительно подкосила, скорее морально.       Но останавливаться после одного раза — непозволительная роскошь.       — Я никуда не поеду.       — Хочется пройтись загород пешком? – пропел светящийся от счастья (счастья ли?) Виктор. — Ну, Куколка, это довольно далеко. Мы не будем так рисковать.       Ака плюнула ему в лицо.       Виктория снова хотела дать ей пощёчину, но Виктор вовремя перехватил запястье.       — Не так быстро, – вмешался он, вытирая слюну. — Урок воспитания будет вечером.       От взгляда этого маньяка кровь в жилах начала медленно застывать.       — Я тебе такой урок воспитания устрою, козёл! – вырвался из кустов Марти, которого до этого отчаянно пытался удержать Ноа. — Что ты света белого больше не увидишь!       Рик замахнулся кулаком и уже был готов раскрасить лицо противника в пару уродливых синяков, как сверху на него свалился Мейсон.       — Рик! – крикнул красный от напряжения парень. — Не наживай нам проблем!       Секундной заминки хватило, чтобы Виктор успел увести Аку к машине.              Ветер сегодня был зол, как никогда. Эделис зажигала вторую сигарету: первую успел унести шквал. Настроение у неё было замечательным.       Совсем скоро решится дилемма, над решением которой она работала последние несколько лет.       Возможно, даже сегодня. Если девчонка окажется достаточно сообразительной. За годы работы в больнице Эртон научилась составлять психологические портреты своих пациентов с первых минут общения.       Хон – интересный, но вовсе не новый случай. За колкостями пытается скрыть страх и боль. При упоминании родителей – морщится, значит, в доверительных отношениях они не состоят. Такими людьми манипулировать и подвести к своей стороне проще всего, главное: грамотно втереться в доверие.       И Эделис совсем не сомневалась, что у неё это получилось.       Мимо проезжает машина. Окна задних сидений тонированы, однако оттуда сочится знакомая безысходность. Её клиент. Пациент, если быть точнее.       Эртон стучит двумя пальцами по переднему карману своих брюк. Намёк послан.               ✰✰✰✰       Аку насильно усадили в машину, захлопывая и закрывая дверь на замок. Она дёргалась, кричала много проклятий, но Виктору и матери было откровенно плевать.       Девушка, трепыхаясь, повернула голову к окну, и увидела…её.       Человека, которого она так и не успела спросить о столь важном вопросе. Эделис похлопала пальцами по карману брюк.       Вот это вызвало удивление.       — Чего уставилась? – с усмешкой спросила Виктория, посмотрев в окно.       — Наслаждаюсь последними видами свободы, – печально хохотнула Ака, зачем–то решив проверить и свой карман. Может…       «Штормовая 15. 20 ноября. 17:00. Я знаю, о чём ты хотела меня спросить». Хон в Бога не верит, но в этот момент она начала молиться.              Путь до дома Виктора Гиббса прошёл быстро. Он жил намного ближе того мотеля, в который привозил её впервые. Викторию высадили по пути.       — Располагайся, – томно улыбнулся мужчина, медленно подходя к Хон.       — Чувствуй себя как дома.       Во время пути у Аки созрел план. Сейчас идеальный момент для его осуществления.       Гиббс, несмотря на его медленные движения, оказался рядом, беря за подбородок, совсем неожиданно.       — Я так скучал по тебе, – вымолвил он, касаясь губами чужого уха. Ака со всей силы пихнула его локтём в бок. — Боевая моя, зачем так сильно!       Виктор согнулся, убирая руку от лица пленницы.       Он встал, готовясь хищной птицей наброситься на Хон. Девушка попятилась назад, но очень невовремя наткнулась на диван. Виктор схватил воротник чужой кофты, притягивая.       — Себе же хуже делаешь.       — Воды! – неожиданно для самой себя закричала девушка.       Гиббс застыл.       — Что?       — Я хочу пить. Очень, – едва избежав дрожи в голосе, сказала Хон. — Я могу налить?       Виктор опешил настолько, что ответил не сразу.       —…Да, кухня по коридору и налево.       Ака споткнулась на пороге комнаты от волнения, однако времени обращать на это внимание у неё не было.       План. Необходим план.       Когда находишься в одном доме с человеком, который не только изнасиловал тебя, но и ответственен за твоё бесплодие, стены давят как никогда.       Вдох. Выдох.       План.       На кухне много колющих–режущих предметов, но с такой дрожью в теле Ака вряд ли хотя бы донесёт до гостиной какой–нибудь нож. Значит, нужно быть хитрее.       Взгляд упал на бутылку уксуса, видимо, забытую с утра.       Вот оно. Освобождение.       — Ты долго ещё, Куколка? – в коридоре раздались шаги.       — Бегу! – Ака включила кран, чтобы отвести лишние подозрения. Шаги остановились.       — Жду в гостиной, – на последок бросил Виктор, уходя обратно. — Не задерживайся.       Страшно нести в стакане верную смерть под маской водопроводной воды, но и Ака не трусиха. Хуже прожить жизнь в фактическом рабстве, поэтому выбор однозначный.       Если Гиббс её раскусит…вероятно, Ака окажется там же, где его покойная дочь. Стеф за всё время их знакомства никогда не была внимательной в бытовых моментах, что сыграло на руку её бывшей соседке.       Та большая синяя тетрадь привлекла внимание Хон ещё в первый раз, как она её увидела. И сколько Ака не пыталась уговорить Стеф дать прочесть «книгу», Андерсон категорически отказывалась.       Нет – значит нет, но девушка чувствовала, что ей стоит это прочесть. Что она и сделала, когда соседка отлучилась по очень срочным делам (Акиро снова пытался покорить её ледяное сердце).       Сердце Хон в момент прочтения ледяным отнюдь не было. Пропустило удар. Два. Вот почему учитель однажды назвал её Маритт…       Ака со скоростью света захлопнула тетрадь, так, что даже обложка немного помялась.       Стоит поторопиться. Задержка может стоить жизни, а жизнь – последнее, что у неё осталось.       — Я заждался, – заулыбался Виктор, едва завидев свою жертву в дверном проёме.       Ака сделала вид, что отпила из бокала, на деле боясь задеть губами.       — Вас…Тебя не мучает жажда? – мило, насколько могла в данный момент, улыбнулась Ака. — Я принесла немного воды.       — Нет. Оставь на тумбе, – он кивнул на мебель рядом с диваном.       Ака, запаниковав, хотела вылить уксус прямо на него, как во входную дверь врезалось что–то тяжёлое и громкое.       Мотоцикл.        ✰✰✰✰              Под покровом ночи всегда творятся самые неожиданные вещи. Может, в городском парке не встретишь призраков или злобных демонов, готовых съесть тебя на ужин, но там есть тусклый свет фонарей и атмосфера уединения.       Ещё бы. Ведь в необъятном парке находится всего пара душ.       — Я хотела спросить, – девушка заправила за ушко прядь шёлковых волос. Под неярким светом от недалеко стоящего фонаря её тёмные локоны казались почти чёрными. — Мы можем попробовать?       Рик, парень, сидящий непростительно далеко от неё, подвинулся ближе.       — Что именно?        Ему нравится конкретика. Он обожает конкретику, особенно ту её часть, которая заставляет щёки Аки краснеть.       Безбожно краснеть.       Ака медлила с ответом, желая растянуть момент или просто стесняясь.       — Марти, – она наклонилась, близко, так, что у Рика перехватило дыхание. Момент. — Это твой первый и единственный шанс поцеловать меня.       Ака соврала.       И ни капли об этом не жалела.       Его губы со вкусом виски и дешёвой мятной жвачки. Рик целует её настолько нежно, что Ака улетает выше, чем можно представить.       Она уже на небе.       Рик отстраняется, напоследок слегка укусив нижнюю губу Аки. Она неосознанно облизнула это место.       — Думаю, нам пора. Аурбридж ждёт.       Мотоцикл стоял в нескольких метрах от них и, будь он живым, уже бы давно начал кричать о том, какие они сладкие и что его вот–вот стошнит.       Но кричать здесь было некому.       Все крики остались в грошовом мотеле, который догорал до тла прямо в эту минуту вместе со своим хозяином.       Они отправятся в самое прекрасное место, которое Ака может только вообразить. В Аурбридж.