три апельсина

Страх. Вот что она чувствовала каждый раз, когда ей задавали вопросы на которые надо было отвечать правду и ничего кроме правды, ведь если солгать, то Бог накажет её. Всё снова покроется липкой вязкой грязью от которой будет невозможно отмыться ещё очень долго. Как и всегда человек, стоявший напротив смотрел на неё взглядом надзирателя. Разве так должны смотреть на своих детей родители? Ей было страшно. -Доченька, скажи, ты меня любишь? -Да, мама, я тебя люблю. -Тогда почему ты мне не доверяешь? Ответа не последовало, вязкий комок застрял в горле, не позволяя сказать ни слова. Волнение, неопределённость,ужас, именно эти чувства Софа испытла, когда увидела восемнадцать пропущенных от матери. Она не знала что будет говорить, придётся опять врать. Она уже соврала утром, когда уходила из дома, сказав, что идёт гулять с подругой. Но с друзьями общение уже давно сошло на нет, и она направлялась к единственному человеку, которому доверяла как самой себе. С ней весело, с ней она кайфовала от жизни и строила планы на будущее. Тот день не отличался от их предыдущих встреч. Было хорошо. В квартире Виктории не было леденящего страха, когда кто-то проходил по коридору. Почему же в чужих квартирах всегда спокойней, чем в своей? Перезвонив человеку, которого она называла свой мамой, она опять неумело соврала. На другом конце телефона послышался голос, тот самый страшный голос. -Я шла в церковь. Сейчас я вынуждена встретить тебя. Сейчас же иди домой. -Да, мама. Она не помнила как выбегала из квартиры, чтобы успеть. Успеть добежать до дома, раньше, чем дойдёт до него мать. от быстрого бега жгло горло, сердце бешено билось, ноги подкаштвались и казалось, что вот-вот она упадёт от бессилия. И вот уже виднеется парк рядом с домом, а значит до него совсем немного. Из сумки слышится тихий звонок. -Да, мама. -Ты где находишься? Ты где находишься, я тебя спрашиваю, дрянь, неблагодарная. -Я возле часовни в парке. -Стой. В глазах темнело от бега, со здоровьем и так были проблемы, а из-за нервов стало ещё хуже. "Что же делать, что же делать, что говорить, как оправдаться?" - мысли человека, который неоднократно лгал и мастерски изворачивался. Вот из-за угла выходит человек, походка которого принадлежала матери. Её походка была уверенная, шаги размашистые, корпус слегка покачивался из стороны в сторону. Но спина была сутулая. -Где ты была? У подружки своей? -Да, я была у Тани. -Вы там были вдвоём? Где были друзья с которыми ты шла гулять? -Они... пошли в гости к другу Тани. -А вы почему не пошли? Понимаешь, меня посещают мерзкие мысли. Я не хочу чтобы это было правдой. Вы были у Тани вдвоём? Одни? Чем вы могли заниматься? Особенно после того, что я узнала от тебе прошлой осенью. Ты меня втоптала в грязь. Софа прекрасно помнила тот ноябрьский вечер, когда мать узнала про отношения с Викторией. Она прекрасно помнила как хотела наглотаться таблеток и выпрыгнуть в окно. Но в доме был только цитрамон, да и жили они на первом этаже. Прекрасно помнит как после этого попала в больницу с диагнозом "тяжёлое течение нейродермита". Неужели сейчас будет так же?