Переступая черту

      Когда пронзительный перезвон пронесся по пустым коридорам, отовсюду начали вываливаться уставшие студенты, потирая затекшие шеи. Задний двор, прежде безмолвный, наполнился какофонией звуков: заливистым смехов команды по футболу, несвязным шепотом сплетниц, перелистыванием страниц «зубрилами». Эндрю мирно лежал на сочной зеленой траве, игнорируя тут и там проплывающие тени, которые загораживали теплые лучи весеннего солнца. Ни минуты покоя, думал он, пока ветер теребил коротко постриженные травинки и волосы, на свету похожие на расплавленное белое золото. Последние дни учебы он предпочитал проводить не в душной аудитории, а на свежем воздухе, в тишине, нарушаемой лишь птичьим хором. Обычно он лежал на земле, подставляя свое лицо мягким каскадам природы, даже дремал, когда был полностью уверен, что никто не тронет его в неподходящий момент.       Кто-то густой тенью повис над Эндрю, и складка недовольства пролегла меж его бровей. Он тяжело вздохнул и приоткрыл один глаз, позволяя ему привыкнуть к яркому свету. Парень, если судить по телосложению, стоял над ним, уперев руки в колени. Постепенно зрение возвращалось к Эндрю, открывая новые детали незнакомца: оранжевый рюкзак, неудобно свисающий с плеча, синяя куртка и бликующая сережка в ухе. Когда глаза перестали его подводить, огненные волосы вспыхнули, как костер, поедающий жирные поленья, а улыбка стала еще шире. Эндрю снова моргнул, и потянувшись, сминая под собой наст, поднялся на локтях, вскинув голову, отчего шея сочно хрустнула. — Привет! Я присоединюсь? — подождав удовлетворительного кивка, Нил завалился рядом, распластавшись, как звезда, и замурчал, как кот, нежась под лучами.       Эндрю слушал его размеренное дыхание и благодарил Нила за то, что он понимал, когда не следует открывать рот, что он делал безостановочно, порой орудую своим языком, словно заточенными ножами. Иногда Эндрю думал были ли в его жизни такие проницательные люди, как он, и этот вопрос, так и оставался без ответа. Хотя, скорее нет, чем да. Кажется, его собственный брат уступает Нилу, который в этой глупой гонке далеко впереди, и услышь это, Аарон бы снова плевался в их дружбу ядом. И единственный его аргумент это — их первое знакомство, когда они чуть не поубивали друг друга в «Райских сумерках» в Колумбии. Хотя до убийства там было далеко.       Ники тогда надрался, как последняя пьяница, и, естественно, лез с непристойностями чуть ли не каждому встречному, получай в основном отворот-поворот, что его, конечно же, задевало до глубины его нетрезвой души. Если изначально он спрашивал и предлагал, то потом, поняв, что его тактика провальна, начал нахально лезть в задние карманы узких джинсов. Где-то между баром и танцполом ему попался рыжий одинокий парень, на первый взгляд такой невинный, что Ники, не задумываясь, ринулся на поле любовного боя. И потерпел крах, получив несколько точных ударов под ребра, хрипя, свалившись на холодный липкий пол.       Эндрю узнал об этом чуть позже, на выходе из бара, когда тащил вместе с Аароном разморенного жаром и алкоголем Ники, который, заметив парня из клуба, театрально вздохнул, пустив скупую слезу. Но этого было достаточно, чтобы незнакомец был прижат к стене с ножом у горла. Он совершенно не боялся, лишь вскинул бровь от удивления. — Предпочитаю избавляться от тех, кто трогает моих людей. — он посильнее прижал лезвие к румяной коже. Они стояли так близко, что Эндрю открывался вид на яркие, даже ночью, голубые глаза; в них стойкий холод. — Предпочитаю личное пространство. — парировал он. — Я не любитель беспорядочных встреч, которые довольно настойчиво предлагал твой друг. Можешь передать ему, что мне жаль только за то, что удар получился слабым, или можешь научить его хорошим манерам. — он оскалился и, заметив, что хватка ослабла, выскочил из-под ножа. Эндрю засунул его обратно в повязку и поправил рукав куртку, не спуская глаз с парня, который пальцами пытался оценить полученный ущерб на шее, из-под ресниц поглядывая на него в настороженности. — Эндрю. — Сочту это за извинение. — Эндрю едко усмехнулся. — Нил. Нил Джостен. Надеюсь мы больше не встретимся, Эндрю. — он специально выделил его имя, то ли злорадствую, то ли пробуя его на вкус, и отсалютовал, вторя обыденному движению Эндрю.       О, и они, к несчастью Нила, встретились. Буквально через два дня в коридоре университета, где повисло молчаливое напряжение, и искры плясали в глазах. Изначально люди не замечавшие присутствия друг друга, теперь сталкивались чуть ли не лоб в лоб, перебрасываясь колкими оскорблениями. Для них стала загадкой их в какой-то момент образовавшаяся дружба, но Эндрю определенно был доволен этому знакомству, и сам не заметил, как начал проводить с Нилом почти все свободное время. Даже в Колумбию они периодически ездили вдвоем, оставляя Аарона и Ники протестовать дома. Всегда молча, иногда перебрасываясь парочками фраз и острыми шуточками, они чувствовали себя достаточно расслаблено, исключая всякую неловкость. Именно об этом Эндрю в какой-то степени мечтал, если так можно сказать. Нил умел слушать и чувствовать, завлекая этим всех; Эндрю тоже попался в эту сеть, и признание своего поражения задевало его гордость и клеймо, которое он сам себе и выжег на сердце. Смотрите, твердило оно, этот человек никогда не поддастся чувствам, ведь тогда он превратиться в слабака.       И Нил, обделенный единственным чувством — любовью во всех ее смыслах, облегчал Эндрю задачу. В отличии от постоянно выскакивающих «Привет, вот мой номер! Позвони, если хочешь потрахаться на заднем сидении моей машины». Но насколько быстро они появлялись, настолько же стремительно и исчезали, натыкаясь на примесь безразличия со стороны Нила и ярости от Эндрю. Мое-мое, не трогайте мое, кричало нутро, и зубы скрипели от беспомощности перед ним. В какой-то момент Эндрю перестал контролировать внутренний голос, что отдалился от Нила, пытаясь подавить «это» чувство, но тоска пересилила, и вот, они вдвоем лежали на траве, пересчитывая облака. — Профессор искал тебя сегодня. Ты не сдал ему лабораторную работу. — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Нил, склонившись головой к своему плечу. — Он переживет это. — Эндрю вырвал пару травинок и пустил по ветру, провожая их взглядом. Ему хотелось, чтобы Нил потерялся, но отказать ему в компании он не мог. Никогда. — Не поверю, что ты ее не сделал. Хочешь я передам ему? — Эндрю дернулся, когда Нил потянулся через него, и схватил его за запястье, грубо сжав. Их носы чуть не столкнулись, и они пялились друг на друга, точнее Эндрю на него, как хищник следит за добычей. — Не нарушай границы. — Границы? — Нил недоуменно взглянул на него, вскинув бровь. — Я придвинулся, чтобы дотянуться до одуванчика, если ты об этом. — он посмотрел на свое запястье, и, негромко хмыкнув, разорвал невидимую цепь под ослабшей хваткой, и, все-таки, сорвал надоедливый сорняк. — Да, границы. Знаешь, что бывает с теми, кто их нарушил? — Эндрю дунул, и семена одуванчика рассыпались по воздуху, неприятно щекоча кожу Нила. — На них накидываются с острой ненавистью, а я, смотри как тебе повезло… — Эндрю встал, отряхнувшись от комочков земли. — Ненавижу тебя. — Да, я это уже запомнил. — Нил проследил за уходящим парнем, и, когда он почти скрылся из виду за дверьми университета, прокричал слова прощания, на что тот лишь злобно сверкнул глазами с просьбой заткнуться. Нил демонстративно надулся: — Придурок.       Эндрю бросил его, фактически сбежал, как трусливый кролик, взваливая на свои плечи обязанности Нила, как бегуна. Весь оставшийся день он прятался от него по темным углам, называя это тактическим отступлением, используя, как слабое оправдание. Эндрю не стал дожидаться окончания его занятий и просто ушел, на последок отправив ему смс-у, что у него дела, что на самом деле правда. Сегодня пятница, и он собирался отправиться в Колумбию и затуманить свой разум настолько, чтобы хватило не вспоминать об этом разговоре хотя бы последующие дня два. Притупить мысли беспорядочными связями с людьми, которые, вероятно, и не вспомнят о быстром минете в туалете, а потом снова влить себя пару шотов, и так по кругу.       План понравился Эндрю, и он поспешил домой, чтобы привести себя в порядок, и с первыми сумерками отправится в путь. Он угрюмо шаркал подошвой ботинок об асфальт, раздумывая перейти на бег, но, решив, что у него есть еще время, лишь чуть ускорил шаг. И, когда Эндрю вбежал по крыльцу, настроение немного приподнялось. Звякнула связка ключей, и он вошел в дом, на ходу снимая обувь и бросая куртку на вешалку. Поднявшись в свою спальню, он схватил мятое полотенце и, насвистывая, спустился. Эндрю оставил ванну набираться и выглянул в окно, параллельно проверяя замок входной двери. На всякий случай. Старая привычка, от которой не помогла избавиться даже Би, но, конечно же, он ее не винил.       Когда комната полностью наполнилась горячим паром, Эндрю, сняв с себя пропитанную потом одежду, залез в обжигающую воду по самые уши, а затем погрузился в нее с головой, проведя там минуту две, пока легкие не начали гореть от недостатка кислорода. Он вынырнул, и, по-собачьи стряхнув крупные капли, только откинулся на белоснежный борт, как телефон отчаянно завизжал и завибрировал. Эндрю раздраженно выдохнул, привстал, опираясь на ванну, попутно вытирая руки о полотенце, и схватил телефон, чуть не выронив его в кипяток. Этого он явно не пережил бы. Эндрю распахнул свою раскладушку, и на экране яркими черными буквами высветился контакт Нила-чтоб-его-Джостена. Он без конца трезвонил, не делая хоть какие-то перерывы между звонками. Эндрю снял трубку: — Если ты сейчас же не прекратишь мне звонить, я кину твой номер в черный список. — с той стороны трубки гнетущее молчание. — Что ты хочешь? — Ты дома? — Эндрю не стал врать. — Я зайду? — Ты в курсе, что сегодня пятница? — Это значит «нет»? — Это значит поторопись. — Эндрю провел рукой по выбившимся светлым прядям. — Я в ванной комнате. Ключ сам знаешь где.       Не успел он сбросить трубку, как услышал скрежет ключа в замке и усмехнулся. Шарканье по полу шло от самой входной двери до него, пока Нил тихо не постучался и, получив разрешение, вошел, задыхаясь от духоты. Он поморщил свой нос, но закрыл за собой дверь, не выпуская горячий воздух из комнаты, и сел на пол, уставившись на Эндрю. Это был лишь минимум, который доверил он Нилу, позволив ему однажды увидеть его шрамы, отчаянно скрывавшиеся под слоем черной ткани. Правда за правду; Нил также открылся ему, показав взамен свои — раны прошлого, оставленные отцом. Так, потихоньку открываясь, они стали ближе настолько, чтобы Нил без проблем сидел рядом. Хотя проблем не было только у Эндрю — Нил немного краснел. — Пялишься. — Ты купил новый шампунь? — Нил потянулся к бутылочкам на раковине, демонстративно рассматривая этикетки. — Неплохо, корица и цитрус. — Ты пришел, чтобы обсудить мои вкусы в выборе гигиенических средств? Если да, то вали отсюда. Мне нужно собираться. — Его пыл поутих, и он сел обратно на пол, собирая джинсами упавшие капли. Нил уставился на ворсовый синий ковер, перебирая его пальцами, а Эндрю, так и не дождавшись ответа, снова откинулся назад и прикрыл глаза в попытке расслабиться, но сделать это в присутствии Нила было тяжело. Особенно, когда он резко встал и навалился руками на белые борты над Эндрю, который из любопытства приоткрыл глаза. — Я… — начал он, но замялся, не зная с чего начать. — Ты. — Могу ли я считать твои слова во дворе — признанием?       Эндрю резко приподнялся и расплескал, наверное, половину остывшей воды: на пол и ковер, на Нила, который даже не шелохнулся, пристально глядя на него. В воздухе повисла обжигающая смесь из любопытства, напряжения и облегчения. Вот он — шанс на миллион, и Эндрю собирался поддаться чувствам, похоже впервые за несколько лет. — Да, это оно. — Нил выдохнул и искренне рассмеялся, что Эндрю невольно захотел прикоснуться к его губам. — Это было довольно нелепо, но знаешь, я принимаю его. — Эндрю закатил глаза, на что Нил снова расцвёл в улыбке. — Я серьёзно, Эндрю. Жду от тебя нормального признания, с цветами и всей этой херней. — Хочешь, чтобы я приехал к университету на машине с, играющей на всю, песней о любви, вышел и встал перед тобой и всем кампусом на колени, держа в руках коробочку с обручальным кольцом? — Поверь, я бы никогда такого не попросил. — он наклонился ещё ближе. — Может ты и готов ради меня на всё, но у этого всего должен быть предел. По крайней мере, от которого я точно не помру от стыда. — Эндрю задумчиво уставился на него, и холод воды был равномерен его голубым глазам, что мурашки пробежали по бледной коже. — Да или нет? — Нил на миг зажмурился и довольно промычал. — Да. — выдохнул он, буквально ложась на борт.       Их губы встретились в медленном поцелуе, скорее изучающем, чем страстном. Их чувства, которые долго скрывали под маской дружбы, наконец сорвали ее, и все новое, как и в прошлом, настоящем и, может быть, будущем, требовало времени, чтобы привыкнуть и не оттолкнуть, разрушив хлипкий мост доверия. Они перестраивали его, оголяя до основания, и одно неверное действие будет началом чего-то намного худшего, чем им удавалось пережить за свои годы. Шаг за шагом они углублялись, позволяя рукам бродить то тут, то там, в последствии, закрепив основу, отключая голову. Не было преград, лишь они вдвоем, уже жадно цепляющиеся друг за друга, не желающие отпускать. Эндрю грубо вцепился в мокрую от его рук футболку и уверенно расцеловывал пунцовое лицо, иногда отрываясь, он рассеяно смотрел на него, не веря в то, что это реальность, а затем снова, более жадно, впивался в опухшие губы. Он вбирал его все сильнее и сильнее, пока кончиком языка не приоткрыл их, проскальзывая в рот, от чего Нил удивленно вздохнул, и Эндрю немного унял свой пыл, позволяя тому вновь расслаблено опустить плечи, явно затекшие из-за неудобной позы.       Когда они оба достаточно раскраснелись, Нил прервал поцелуй и, сбросив носки, залез в ванну, подрагивая от прохлады, которая питала его одежду, и устроился между ног Эндрю. Он смотрел на него с нескрываемым замешательством, пока Нил не подался вперед, утыкаясь в его шею и вдыхая пряный аромат, почувствовав мелкую дрожь. Он желанно целовал ее, и кожа с каждой минутой покрывалась легкими розовыми пятнами. Эндрю поддел его подбородок и притянул в блаженном поцелуе, пропуская пальцы сквозь кудри, и Нил повторил за ним, сцепляя свои руки за шеей. Они подходили к своей развязке, они знали, когда была пора прекратить, хотя и не хотели; Эндрю навалился на Нила, и он попятился, опускаясь на спину. Вода сразу же впиталась в еще сухую футболку и волосы, которые алым веером растеклись по ней. Они часто дышали и, думая каждый о своем, влюбленно смотрели друг на друга.       Они запомнят этот день, и в воспоминаниях не будет сожалений или робости, лишь отголоски первой любви, о которой они так обреченно мечтали всю свою жизнь.