Держава, которой нет

"УЖБ-87. Четверка. Пятерка. Единица. Григорий. Павел. Федор" Вся земля на границе с Урсусом пропитана такими сообщениями. Жуткими, загадочными, бесцеремонно врывающимися в эфир, и оставляющими случайных слушателей с морем вопросов. Лично я читал разные теории: это и высокотехнологичная система, предсказывающая катастрофы, и шифровки для шпионов, и какая-то "Рука мертвеца", форум с обсуждением которой исчез сразу после того, как прозвучало это словосочетание. Я не могу сказать, насколько все эти домыслы правдивы, однако для меня существует лишь одна истина: радиограммы с пустошей - реликт прошлого. Почему я так думаю? Одно сообщение порой может звучать несколько раз спустя недели и месяцы, ничуть не меняя своего содержания, и, скорее всего, смысла. Да, факт пустой и не дающий ничего определенного, но что есть то есть. Одни и те же сообщения звучат на разных волнах, в разное время и в разных местах. Или это я теряюсь в радиоэфире... В любом случае, одно я знаю точно: слышишь послания для никого - ты на территории Урсуса. На самом деле полезно: на пустошах не всегда есть нормальные ориентиры, так что я всегда стараюсь смотреть в оба. Тут приемник поймал сигнал, там появился труп животного, здесь появились полосы от гусениц. Делаешь для себя пометки на карте, и продолжаешь путь, гадая, что бы это все значило. Без внимания к мелочам контрабандисту не выжить. А вот нужно ли ему излишнее любопытство - спорный вопрос. Удивительно было то, что я ни разу не встречал пограничников или солдат. Только следы, намеки на то, что они были здесь. Нередко я видел, как некоторые холмы становились равниной - я объяснял это учениями имперской артиллерии. Огромные траншеи и окопы, занесенные песком и больше похожие на русла рек, - для меня напоминание о войнах прошлого. А те самые радиосигналы, на которые я ориентировался при пересечении границы Урсуса, я счел приказами местным солдатам. Однажды посреди бесконечных желтых холмов я наткнулся на черную будку с высокой антенной. Признаков жизни там не было, так что я дал волю своему любопытству и вошел внутрь. Будка встретила меня запустением: и без того маленькое помещение казалось еще меньше из-за захламленности. На покосившемся столе я нашел динамик и кнопку с подписями. Первый трещал "Тройка, семерка, король", вторая была подписана "ВКЛ/ВЫКЛ" на урсуском. Я повиновался порыву, нажал ее, и динамик умолк. Больше ничего интересного для меня там не было, так что передохнув от полуденной жары, я тронулся дальше. Весь дальнейший путь меня не покидала одна мысль: пустоши хранили в себе следы загадочной цивилизации, и я наведывался в них, как в музей. А раз так, то сейчас я уничтожил один из музейных экспонатов, коим являлся радиосигнал. Продолжая аналогии с музеем, мне так же боязно прикасаться к его экспонатам. Я уже говорил про исчезающие холмы? Так вот, один раз урсуская артиллерия сравняла с землей гору. Целую гребаную гору она разбомбила в щебень, превратив в памятник разрушению, состоявший из грибовидного облака пыли, унесенного вдаль ветром, кучи острых осколков от снарядов и абсурдно огромной равнины. Я подумал: уж не взять, не продать ли осколки, но благоговейный страх пересилил жадность, и я оставил руины горы нетронутыми Все это позволяет моему интересу не угасать. Несмотря на то, что я знаю все, что оставляет после себя империя, я каждый раз вижу что-то новое. Вернее, нахожу в уже виденных мной вещах все новое и новое. Вот вы знали, например, что недалеко от границы можно поймать классическую музыку? Я нередко засыпаю под тоскливые песни скрипки, глубокие, размеренные такты пианино. Потом следуют только цифры с буквами, и капающее на мозги шипение. Но какими бы интересными не были бы исследования, самое главное в них - одиночество. Манящее желание увидеть как можно больше, вновь прикоснуться к миру живой древности перемежается со сладостным осознанием того, что все это вижу лишь я, лишь мне, мне суждено стать посетителем этого музея. Я хочу быть здесь, наслаждаться коричневым, или желто-оранжевым полотном до горизонта, давно сведшим бы с ума кого-то кроме меня, искать в нем что-то новое, и горе тому, кто осмелился бы потревожить меня. Я бы разорвал его на куски, как обезумевший зараженный. В общем, я работаю в удивительном краю. Только Урсус может настолько сильно ужасать человека, и в то же время приковывать его. Каждый раз как я вижу следы очередного учения, я думаю: а может быть, это было недавно? А может быть, у меня еще есть шанс встретиться с оставившими их? И я нередко следую по ним. Я никогда ничего не найду, такова уж моя судьба, но это и толкает меня вновь и вновь снаряжать старенький внедорожник, запасаться едой, и отправляться в неизвестность, с надеждой однажды встретиться с моими мучителями и благодетелями. Дешевый гостиничный номер. Ночь. Маскировка соблюдена, никто меня не потревожит. Деньги получены, опасности миновали. Я лежу в безмолвии, и слышу тихий свист, потрескивание маленького радио, бесконечные буквы и цифры. Я закрываю глаза, и вижу глину и песок до горизонта. Я засыпаю и даже во сне возвращаюсь на эту проклятую пустыню. Я - ее узник. Я обречен искать Урсус до конца своих дней. И я знаю точно: я умру в желтизне, одиночестве и беспамятстве. И в последнее мгновение я услышу лишь: "УЖБ-87. УЖБ-87. УЖБ-87..."