Evanstan Week 2021

Себастиан наблюдает за Крисом. Довольно часто и уже давно, словно никак не может заставить себя отвести взгляд — не может сопротивляться будто магнитом притягивающему к себе взгляды Крису Эвансу и его заразительному смеху, постоянно находящимся в движении рукам и глазам, в которых таятся мудрость и опыт. А если откровенно — Себу просто не хочется. В этот самый момент тускло-серый свет ламп полуразрушенного бара падает Крису на плечи и превращает его в убитого горем суперсолдата: человека, опустошённого потерей, оставившей зияющую дыру в груди, где ещё недавно билось сердце. А Крис невероятно хорош в этой роли! Просто великолепно передаёт чувства своего героя. Так чуток и щедр в своих эмоциях, безраздельно и храбро отдавая всего себя роли, когда либо всё, либо ничего. Он и есть Стив Роджерс от макушки до самых кончиков пальцев: герой, сверкающий сине-золотым. Себастиан не так храбр. Не так хорош. У него сносно получается играть боль и терзания, ну или сухо шутить, если требуется по сюжету, или передавать внутреннее напряжение… возможно. Но для этого ему приходится полностью вживаться в роль. Он искренне любит людей и их истории и считает себя довольно-таки весёлым парнем… периодически, а ещё мечтает, что, возможно, когда-нибудь в будущем станет писателем… периодически. И может засунуть в рот целый ломтик пиццы, если рядом друзья, с которыми ему комфортно, но… Для этого требуется время. Он выдыхает. Сливается со своим персонажем. Начинает говорить. Себастиан не сказал бы, что застенчив, потому что это не так, но только рядом с людьми, которых знает. Он просто… не Крис Эванс, который открыто, с гордостью и совершенно бесстрашно выражает радость и не скрывает своих слабостей. Себастиан смотрит на Криса, снедаемый чувствами, но ничего не говорит. И так каждый день и каждую минуту съёмок этого фильма. Формально на сегодня он уже закончил, хотя работы над самим фильмом ещё полно: этим утром он бегал по лесам вместе с «Ревущими Коммандос», перевоплотившись в молодого перепуганного сержанта, вынужденного воевать. Вчера они сняли падение Баки с поезда, и Себастиану искренне понравилась эта сцена. Эмоции были совершенно понятными: любовь и преданность, с которыми он бросился в бой плечом к плечу с любимым человеком, мгновение откровенного ужаса и быстрое, но впечатляющее падение на толстые маты. Они позволили ему совершить это падение без участия дублёра, потому что оно вышло быстрым, и режиссёрам необходимо было запечатлеть его лицо в этот момент. Себастиан надеется, что у него получилось хорошо; по крайней мере, все вроде бы были довольны. Себастиан переступает с ноги на ногу, жалея, что рядом нет колонны или стены, на которую можно было бы опереться. И продолжает наблюдать за Крисом. Им удалось поймать шок и недоверие на лице Криса — то есть Стива — вчера во время его падения. Крис потрясающ, когда дело касается мельчайших тонкостей, ошеломляющих своей силой эмоций, даже если они заключены во всего-лишь-пятисекундном-кадре. После которого Себастиан сказал: — Этот последний дубль, как мне кажется, вышел просто великолепным, — что на самом деле значило: «ты просто гений, и я хочу работать с тобой всегда, а ещё мне кажется, я в тебя влюблён». Крис весь зарумянился, ну… потому что Крис не перестаёт относиться к себе слишком самокритично, и ответил: — Оу… эм, спасибо, приятель, ты тоже прекрасно справляешься, ну то есть я тоже думаю, что дубль удался, и что у нас охрененно получается… что вполне естественно, — и похлопал Себа по плечу, что было больше похоже на что-то среднее между лёгким толчком и касанием руки, ненадолго там задержавшейся. — Как насчёт шведского стола? Кто-то упомянул, что там есть черничные булочки. Крис, сосредоточенный на мыслях о черничных булочках, судя по всему, не услышал внутреннего монолога Себастиана. А если и услышал, никак не показал этого. И это, разумеется, хорошо. Крису и не стоит знать об этом, глупые чувства Себастиана угаснут и в конечном итоге исчезнут. Вот-вот. Уже скоро. Когда-нибудь. Но пока он продолжает наблюдать за Крисом, который в это самый момент делает вид, что пытается напиться, не скрывая разъедающую нутро боль. Крис — это Стив, а Стив просто не может поверить, что на самом деле потерял его, но заставляет себя поверить и хочет кричать, орать во всё горло, разорвать этот чёртов мир на куски… Сцена поистине восхитительна, хотя кто мог в этом усомниться? Они снимают её примерно за три дубля, быстро и без всяких проволочек: Крис отдаёт всего себя, обнажая зрителям сердце. Его голос срывается и на третьем дубле становится хрипловатым. Они снимают его с разных ракурсов крупным планом. Между дублями Себастиан делает несколько шагов, вставая ближе. В этих ботинках — он переобулся в свои — каждый шаг намного громче, чем ему казалось ещё утром, и Крис оглядывается на звук. И, возможно, выглядит удивлённым, или это облегчение в его глазах, а может, благодарность, кажется на мгновение Себастиану. А, возможно, всё это лишь его воображение, потому что уже через долю секунды Крис снова в роли, переживает горе разбитого сердца Стива Роджерса. В конечном счете, на этом кульминация заканчивается. И Криса тоже отпускают отдохнуть ближайшие несколько часов, хотя ему всё же придётся ещё поработать — несколько крупных планов в кабине постановочного самолёта, полетать верх тормашками во время его крушения, и всё ради величайшей финальной сцены самопожертвования. Себастиан обожает героизм, отвагу и боль этого момента. Он всегда любил хорошо прописанные истории, и у него хорошее предчувствие насчёт сценария к этому фильму и этой вселенной, крошечной частью которой он сам теперь стал. Крис тут же поднимается с места. Трёт лицо ладонями, опустив поникшие плечи. Хэйли Атвелл удаляется переговорить с режиссёром, Джо кивает, выслушивая её. И все совершенно забывают проверить, как там Крис. А это неправильно, чертовски неправильно и нехорошо, так не должно быть — мгновение назад Крис испытывал страдание и боль, то, как он принял на себя эту боль во благо всего мира... а Крис не заслуживает этого, и пока Себастиан жив, не позволит ему страдать... Ноги уже несут его к Крису раньше, чем мозг успевает прийти к какому-либо решению. Он двигается вперёд, перешагивая через декорации обломков, и спустя пару спешных шагов добирается до Криса и накрывает ладонью его плечо. — Привет. Крис от неожиданности буквально слегка подпрыгивает, и что ж… не лучшее начало разговора. — О! Э, привет, да, привет, ты хотел, ну… что-то спросить? По поводу Стива и Баки или ещё о чём-нибудь? — бостонский акцент становится всё заметнее. Так бывает, когда Крис переполнен эмоциями, или чуть подвыпивши, или просто специально использует акцент, чтобы кого-то рассмешить. — Нет, — отвечает Себ. — Или… ну, да, можем вдобавок обсудить и те флэшбеки из последующих сиквелов, чтобы одинаково передать эмоции и всё такое, но, — он облизывает губы, понимая, что опять это делает — дурацкая привычка, когда нервничает, от которой он не может избавиться годами — и заставляет себя перестать. Себастиан чувствует на языке вкус бальзама для губ. — Я просто. Хотел... Не знаю. С тобой всё... ну эта сцена была не из лёгких. — Ты... — не договаривает Крис. Он смотрит Себастиану в глаза с поразительной решительностью. Себастиан сказал бы, даже с некой отчаянной нуждой, но это было бы абсурдом. У Криса нет причин чувствовать к нему подобное. И он пытается снова: — Я знаю, ты, эм, любишь чай? Не кофе? Почему бы нам не пойти и, хм, выпить вместе чай? Если хочешь? — Чай, — повторяет Крис слегка безучастно. — Но ты же предпочитаешь кофе. В этот момент Себастиан начинает чутка нервничать. — Всё так, но ты от него отказался, так? Поэтому может… пойдём к тебе в трейлер, ты немного, ну, отдохнёшь, а я пока… попытаюсь заварить нам чай? Крис продолжает смотреть на него, ничего не отвечая. — Ну или нет, — безнадёжно выдыхает Себастиан. — Да, — оживает Крис. — Да, я… за, хорошо… ты… вот же чёрт! Так, ладно, Крис, соберись уже, — напутствует он самому себе, даже мотает пару раз головой, словно отряхивающийся от воды щенок, и Себастиан едва сдерживает улыбку и желание почесать ему животик. Ну. Может не только почесать. В голову приходят идеи поинтереснее, как можно приласкать грудь и торс Криса… и практически все они с помощью языка. И наверняка ему не следует думать об этом, когда Крис нуждается в его поддержке. Себастиан протягивает ему руку. — Вместе до конца? Ну, или по крайней мере, до твоего трейлера? Крис смотрит на протянутую руку и принимает её, позволяя поднять себя со стула. Его длинные пальцы и сильная ладонь кажутся немного холодными, когда он сжимает руку Себастиана, держась за неё дольше необходимого, словно не желая отпускать вовсе. Нет. Это, должно быть, лишь его глупое сердце заставляет верить в это. Мечтать о несбыточном. Они с Крисом проходят через спрятанные за сценой декорации и реквизит, пробираясь между снующих туда-сюда людей к трейлерам под крики и шум проходящих поблизости съёмок. Солнце радует теплом, под ногами ощущается плотная земля. Себастиан продолжает периодически бросать взгляды на Криса, который не стремится вновь завязать разговор. А Себастиан мучается из-за своего глупого, перетрудившегося сегодня сердца, желающего запечатлеть каждое прикосновение, каждый взгляд и ощущение этого закулисного момента с Крисом и надёжно спрятать их глубоко внутри. Крис позволил ему помочь. И Себастиана словно озаряет благословенный солнечный свет. Трейлер Криса оказывается совершенно обычным, без излишеств и довольно уютным. Повсюду копии сценария и заметки, несколько гантелей и диски с диснеевскими мультфильмами. Себастиан улыбается, подумав, что в этом весь Крис — не теряет веры в волшебство, никогда. Крис, так и не переодевшись из костюма, присаживается на диван. Но в глаза Себастиану до сих пор посмотреть не решается. — Спасибо. — За что? И как мне заварить чай в этой штуке? — указывает Себастиан на электрический чайник Криса. Он знает, как пользоваться им, но лишь в теории. У его мамы когда-то был старомодный чайник, у него самого — новейшая кофемашина. И теперь остаётся лишь объединить и применить эти знания на практике. — Где у тебя чай? — Себ, — произносит Крис. — Я… погоди-ка, тебя же кто-нибудь зовёт так? — Эм, нет вообще-то? Но ты можешь. Я не против, — так и есть. Крис в основном зовёт всех по фамилиям, а сокращения с присущим для бостонского парня желанием проявить дружелюбие оставляет лишь для друзей. Себастиан почему-то всегда оставался просто Себастианом ну или Себом, как сейчас обратился к нему Крис. И он часто задавался вопросом «почему?», впрочем, уже решив для себя, что Крис, возможно, просто считает его чужим. Недостойным статуса «бро». — Ты не против или тебе не нравится, когда тебя так называют, и ты просто из вежливости делаешь вид, что всё нормально? — Я не против, — торопливо заверяет Себастиан. — И мне нравится. — Себастиан, — упрекает Крис. — Правда, — заверяет Себастиан. — Можешь и так, и так. Как захочешь. — Господи, — выдыхает Крис, зарывшись лицом в ладони. — Прости. Я просто… скажи, если я несу сейчас какой-то бред, ладно? Прошу. — Вовсе нет! — Себастиан возвращается к дивану. Опять это чёртово притяжение. Будто на канатах тянет его за жилы. — Вовсе не бред, всё нормально, между нами всё хорошо, Крис. Я клянусь. Правда. Крис не поднимает взгляд от пола, поэтому Себастиан падает на колени прямо перед ним и пытается не думать, что всё это время только и мечтал об этом. И заставить себя не думать об этом довольно легко, прямо сейчас, когда он неподдельно встревожен. Он всматривается Крису в лицо. — Хэй. Я тут и так переживаю. Не о тебе, ну, точнее о твоём чайнике, там целая куча кнопок, словно на пульте управления ракетой. Боюсь, если нажму что-нибудь не то, он просто взорвётся. Крис фыркает, почти усмехнувшись, а затем всё-таки поднимает голову. Его глаза глядят прямо в глаза Себастиану, такие близкие, невероятные ярко-голубые, а в следующее мгновение он сдвигается, чуть подавшись вперёд, протягивая к нему руку обхватывая Себастиана за затылок, и после… Они уже целуются. О, святые небеса, они целуются! Себастиан всё ещё на коленях перед Крисом, а тот в свою очередь сдвигается к краю, клеймя поцелуем сжимая в ладони его волосы… Крис целует жадно, голодно, словно наконец позволяя вырваться наружу урагану, словно ныряя в обжигающий кипяток в прохладный осенний денёк: со всей отдачей, нежно и одновременно страстно, чуть взволнованно скользя языком, пробуя на вкус и исследуя каждый участок рта Себастиана. А Себастиан, который прежде целовался, понимает, что на самом деле по-настоящему ещё и не целовался вовсе, потому что все остальные поцелуи не идут ни в какое сравнение с этим. Отстранённо он чувствует твёрдость пола трейлера под коленями, лёгкую боль в шее от не совсем удобного угла и ткань формы Капитана, из которой Крис так и не переоделся. Но ничего из этого сейчас не имеет значения. Всё отходит на задний план, потому что Крис хочет его, а Себастиан всем естеством желает его в ответ; язык Криса скользит по губам, он вкушает и тянет его за волосы к себе, воздух будто раскалён, и всё так восхитительно идеально... Крис отстраняется от его губ так же внезапно, как ещё миг назад прижался в поцелуе. Они оба задыхаются. И Крис шепчет: — Ох, вот же чёрт… — и убирает руку от волос Себастиана, тут же мягко обхватывая его за щёку, словно не в силах перестать касаться. — Я… блять… я не хотел… мне так чертовски жаль, я просто… — Почему? — Что? — О чём ты жалеешь? — Себастиан склоняет голову, ластясь к ладони Криса. — Я вот нет. — Ты… нет. — Крис, — зовёт Себастиан и вдруг забывает все слова. Он надеется, что Крис и сам всё увидит, всё поймёт по его глазам. По лицу. — Не жалею. — Правда? — Крис тянется к нему второй рукой, обнимая лицо ладонями теперь с обеих сторон с нежностью и благоговейным трепетом. — Ты серьёзно. — Я серьёзно, — подтверждает Себастиан. — Но… — Господи, — выдыхает Крис. — Я всё испортил, да?.. — Нет! Нет же, просто… ты в порядке? Я имею в виду после недавней сцены, — каким-то образом во время поцелуя его руки переместились Крису на бёдра. Очевидно, там им было удобнее всего, и теперь он поглаживает его ноги успокаивающе, заботливо и одновременно с этим изучающе. — Ну то есть… я хотел… — Помочь, — заканчивает за него Крис, потеряно простонав. — Ты пришёл, чтобы помочь… потому что ты самый милейший парень, которого я знаю, боже, ты идеален, Себ! Самый добрый и искренний из всех, и лучший… а я, чёрт подери, Господи, я же практически набросился на тебя… Себастиан останавливает его необоснованные терзания, придвинувшись ближе и вновь коснувшись его губ. После тщательных заверений поцелуем он выдыхает Крису в губы: — Поверь, всё, что ты сделал… я был совершенно не против. Крис ошеломлённо приподнимает брови. — Правда, — обещает Себастиан. — Ха, — выдыхает Крис. — Ха! Ладно. Ты… ладно. — Нет, — терпеливо говорит Себастиан. — Так ты в порядке? Крис таращится на него и тут же заливается смехом. А, отсмеявшись, подхватывает Себастиана с пола, усадив на диван рядом, но так и не отпустив. — Господи, ты просто необыкновенный! — Лучший, ты сам сказал. — И ничуть не солгал. С тобой всё ощущается… намного светлее и приятнее, что-то вроде того? — Крис скользит рукой по его спине поверх футболки. — Вот и недавно… Словно… я, будучи Стивом, потеряв Баки… но вот ты, и всё, о чём я вдруг начал думать, что вот-вот потеряю тебя, и мне показалось, будто… будто кто-то спихивает меня с поезда, понимаешь? Словно я больше никогда не проснусь. — Я с тобой, — Себастиан слегка ёрзает. Они сближаются: прижавшись телами, каждой частичкой изучая друг друга. Он почти забирается Крису на колени, просунув ногу между его ног. — Я рядом. — Я знаю, — Крис снова гладит его по спине. — Ты был рядом и там тоже. Ты стоял там, и я оглянулся и нашёл тебя взглядом, и словно снова вспомнил, как дышать. А после ты вновь был рядом, предлагая чай, и смотрел на меня, словно… и я просто обязан был тебя поцеловать. Я хочу целовать тебя, Себ. Себастиан. Чёрт возьми, я, блять, хочу… быть с тобой и всё, что из этого вытекает. Я знаю, всё может стать только запутаннее, и понимаю, что мы сейчас в самом разгаре съёмок, но просто не могу заставить себя перестать желать этого. Быть вместе. Быть с тобой. — Что ж, — отзывается Себастиан, — рад слышать, — и тянется за новым поцелуем. Всё просто, если не сказать «проще некуда»: будущее изменится, но это случилось бы в любом случае, в каком бы направлении оно ни решило двигаться. «И, — думает Себастиан, — всё обязательно сложится удачно, если рядом будет Крис». — Потому что я тоже этого хочу.