Кальмар

Сборник «Салфеточки». Рассказ «Кальмар»

Клякса вырисовывала силуэт загадочной незнакомки, будто из далекой дождливой Англии привезенный зонтик в её руках. Потекло перо из шляпы к краю листа – из воронова пёрышка выросло перо павлинье. Вот она идёт по мокрому скользкому бордюру, размахивая руками, пытаясь сохранить равновесие. Бордюр серый, каменный, предательски скошенный со стороны дороги, мешал удержаться высоким каблучкам незнакомки. Морской ветер также играл злую шутку с невесомой фигуркой девушки: он сдувал лёгкий подол платья в сторону, наполнял его, как парус, и уносил с тонкой дорожки. Вот-вот незнакомку сбросит с ненадёжной тропки, и она разобьётся о брусчатку. Под знойным солнцем синие чернила, разлитые на листе бумаги, быстро густели, становились липкими и трудновыводимыми. Ручка сломана пополам, стрежень искусан и перегнут. Лёгкий ветерок из открытого настежь окна продувал джинсовую рубашку с расстегнутой по-щегольски верхней пуговицей. Потап лежал на расписной – покрытой школьными росписями – парте и игрался с солнечным зайчиком, направляя его колпачком от сломанной ручки. Над всем этим апофеозом лени возвышалась фигура Цербера – старой учительницы. Её переполняло негодование, неспособное быть сформулированным в речь. Цвет её морщинистого лица менялся от пунцово-красного до бледно-зелёного. Ей нужно было показать свою власть, доказать бездельнику важность учения, гнев нашел выход в простом: – Кхм! – венозная рука, поддерживая мнимый кашель, прикрыла бескровные губы. Не видя изменения в лежащем мальчике, учительница потянулась к его плечу. Наконец он вздрогнул, поняв, что нужно отреагировать на назойливый раздражитель его спокойствия. Перевалившись на правую руку, исписанную на манер парты, оперевшись на неё, как на трость, Потап сел прямо и, наклонив взъерошенную грязную голову, повернул её в сторону преподавателя. – Ну? – пренебрежительно отрезал ученик. Учительница запыхтела и возмущённо, дергая плечами, видимо, пытаясь ими, как двумя горнами, раскалить запёкшийся от зноя и духоты разум. Итак, накалившись до нужной кондиции, преподаватель выпалил короткие обрывистые угрозы: – Вы… К вам директора… Вас это не пугает, да? Вы, вы! – учитель замолк, как будто в котельной выкипела последняя капля воды, и она затихла, раскалённая до предела, без возможности пустить новый, освежающий поток мысли. Повисла тишина, потом шаркающие шаги, хлопок хлипкой двери. При ударе она сильно изогнулась и, казалось, вот-вот лопнет под силой, тянувшей её. Осознав собственную победу над диктатурой гнетущей власти, Потап свалил все принадлежности в синий рваный рюкзак на одной ручке. Разведка коридора показала, что учитель исчез и не скоро должен будет вернуться, а значит, побег удастся. Аккуратно прикрыв дверь, не издав ни звука, отходя от места заключения, Потап понёсся по коридору школы, вниз по тёмной лестнице, в пустой гардероб, сорвав от счастья осознания свободы куртку вместе с крючком, на котором она висела, и на улицу. Нос наполнился запахами мёда белой сирени, тополя и липы, жжёных покрышек, асфальта, машинного дыма, пота и одеколона, от них жутко кружилась голова, возбуждалась непреодолимая страсть к жизни. Хотелось вдыхать все эти ароматы, наполнить ими грудь до отказу, но всегда не хватало объёму. Потап закружился в экстазе, и вокруг замелькали: убогий дворик, пустырь перед школой, кирпичные многоэтажки и деревянные бараки, дворик, пустырь, многоэтажки, девчонки, идущие средь них, бараки с маленькими смуглыми парнишками рядом, дворик, пустырь… С трудом остановившись – рюкзак давал дополнительного весу, и оттого мальчика раскручивало быстрее и сильнее – яро оглядевшись по сторонам, ища знакомую рыжую морду, Потап увидел веснушчатого Леонида в красно-белой водолазке и джинсовых шортах на углу школьной ограды. Облокотившись о железный столб, он считал ворон, ожидая запаздывающего друга. – Потапыч! Шуруй сюда. Долго тебя полировала наша зубоскалка? – щурясь на солнце, захрипел Лёня. – Ну, это как посмотреть, она, кажется, ушла к начальству, ну я и бежал, пока есть возможность, – протянул Потап, – деньги есть? – С обеда, есть. Двадцать пять рублей, тебе и мне, так? – А ты выдержишь? – решил взять Лёню «на слабо» Потап. Целью, конечно, было показать свое превосходство, да и хотелось получить вторую порцию, открою секрет, «Ролтона» с острой курицей, дешёвого лакомства, сомнительно подходившего для такого жаркого дня. – А то! Магазинчик, в который они собирались, находился за углом, половину его, как полагалась, занимал пивной отдел, наполненный закусками, от которых у голодных мальчиков бежала слюна. Здесь были и самые обыкновенные «картофельные» снеки, и арахис, посыпанный своеобразными специями, и разные виды вяленого, сушёного, копчёного мяса и морепродукты: кальмары, рыба, соревновавшаяся по количеству способов приготовления с мясом, крабы… Знакомая продавщица кинула презрительный взгляд на двух меленьких покупателей и достала с полки хрустящие пачки заварной лапши. Оставался один рубль сдачи, который они отдали за безвкусную жвачку. Открыли, в носу засвербело от приправ. Знойный воздух стал ещё удушливее, дышать стало трудно, и хотелось чихать. Солнце ударило ещё сильнее. По мостовой рядом с проезжей частью шла девушка в чёрном платье, которое волочилось по пыльному асфальту. Чёрные густые волосы закрывали лицо от света. Гиперболизированные, как у куклы, ресницы порхали, напоминая двух бабочек. Переставляя каблучки, отстукивая ими удары сердца Потапа, она приближалась к мальчику. Заколыхались и скрутились в одну черную тучу облака, закрыли голубое небо. Настала глухая, непроглядная темнота. Потапу стало холодно, его грудь сжало, мальчику было не вздохнуть. Незнакомка колыхалась в тьме. Её лицо исказила манящая улыбка, руки распахнулись для объятий. Густые волосы, поразительно казавшиеся ещё темнее окружавшего мира, извиваясь, поплыли к небу.

***

Леня прыгал около упавшего друга, стараясь привести его в чувства. Испугавшись не за него, чего он стыдился, а за себя, Леонид боялся бежать за помощью взрослых. Наконец, решившись что-то предпринять, Лёня оттащил Потапа к забору. Пугающие открытые глаза, холодные ватные руки, бледная кожа. Обморок угрожающе затягивался. По небу плыли серые дождевые облака, формируя силуэт загадочной незнакомки из далекой Англии.