Дьявол внутри

Четыре года назад, роддом в Висконсине. — Еще немного Эмма, и все кончится, — подбадривал ее врач, в то время как одна из медсестер вытирала пот с ее лба. Это показалось ей облегчением, наконец родить после почти девяти месяцев, проведенных в тяжелых мучениях. В этот раз рядом с ней не было Кейн, и некому было растирать ей спину и сочувственно улыбаться, когда у нее была утренняя тошнота. В этот раз она видела только отвращение на лице своей матери, и это отвращение росло по мере того, как рос ее живот.Она закричала, когда почувствовала сильную схватку, согнулась и натужилась. Эмма почувствовала, как ребенок вышел из нее. Она заплакала от счастья, когда закричал ребенок, и врач сказал, что это девочка. Ханну Кэйси ей дали подержать ненадолго, но этого хватило, чтоб понять, что все ее попытки забыть, тщетны. Первое, что она увидела — черные волосы девочки, точно как у ее матери. Позже, когда она кормила ее грудью, невинные синие глаза дополнили эту картину. Она родила еще одну Кэйси, и ей нужно прятать ее от человека, который безумно бы обрадовался факту ее существования. Ханна была точной копией Кейн, не только внешностью, но и характером. — Есть только ты и я, малышка. Давай я расскажу тебе о твоей семье, которая тебя горячо любит. — Эмма стала рассказывать Ханне ее родословную так же, как это делала Кейн, после рождения Хэйдена. Наши дни … — Я без родителей никуда не поеду, — сказал Хэйден. Их с Ханной только что привезли в аэропорт Лэйкфронт. — Ну так иди сюда, пока мы не улетели без тебя, — голос Эммы, появившейся у входа в салон, звучал весело. В этот раз, впрочем, как и обычно, охрана Кейн хорошо сработала: действия были скоординированы, и все члены семьи беспрепятственно добрались в аэропорт, не посадив никого себе на хвост. — Мамуля! — крикнула Ханна, и захлопала в ладоши. — А где мамик? — Она уже в самолете, ждет тебя моя хорошая. Готова к путешествию? — Эмма поспешно спустилась по небольшому трапу и расцеловала по очереди своих детей. Лучшим подарком судьбы, помимо возвращения любимой в ее жизнь, было то, что Хэйден не вздрагивал и не отстранялся, когда она прикасалась к нему. В последние дни он даже пару раз первым подходил к ней, в такие моменты Эмма едва сдерживала слезы. — Вы нам скажете, куда мы направляемся? Или в «угадайку» придется играть? — Хэйден, обняв Эмму за талию и прошествовал с ней до трапа. Все они пребывали в прекрасном настроении, и неважным было то куда они летят.Важным было то, что летят они все вместе. — Давно ли ты разлюбил сюрпризы? — осведомилась Эмма, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Я уверена, что тоска по школе сполна окупится хорошо проведенным временем, когда мы будем там. — Ты что, не знаешь, куда мы летим? — А ты что, самый умный? Хэйден поднял бровь, как это делала Кейн, и у Эммы даже дыхание перехватило, когда она отметила это изумительное сходство.Да уж, здесь и не поспоришь о том, что Кейн их биологическая мать. Она рассмеялась и игриво толкнула мальчика бедром, он улыбаясь, легонько дал сдачи. Эмма кивнула в сторону самолета. — Привет, дружище. Как у нас обстоят дела? — спросила Кейн, когда мальчик подошел к ней. Они оглядели друг друга, убеждаясь, что за время расставания которое тянулось несколько дольше, чем Кейн рассчитывала, с ними обоими ничего не случилось. Хэйдену для того, чтобы чувствовать себя лучше после случившегося, было достаточно просто увидеть Кейн. Мать играла в его жизни огромную роль. — Уже лучше. А ты как себя чувствуешь? — Я в порядке, Хэйден. Хватит переживать. Со мной все будет хорошо. Мы улетаем, чтобы я могла восстановить здоровье. А потом я вернусь, и примусь за дела, как всегда, — она жестом подозвала его ближе. — Только теперь мне не придется делать все одной. — Ты думаешь, она больше не бросит нас? — спросил он. — Я уже давно хотела поговорить с тобой об этом, но не было возможности, — Кейн видела, что в другом конце салона Эмма с трудом удерживала Ханну — та явно, рвалась к ним с Хэйденом. — Что ты думаешь обо всем случившемся? Твоя мать вернулась в мою жизнь, а значит и в твою. — Я рад, если ты счастлива. Знаешь, все это время, пока ты лежала в больнице, мы с ней разговаривали каждый вечер. Я так злился на нее все время, что даже не замечал, как сильно скучаю, — Хэйдену хотелось прикоснуться к матери, но он боялся причинить ей боль, поэтому просто положил руки в ее раскрытые ладони. — Я очень хочу узнать ее получше. Как бы там ни было, я люблю ее и свою сестру. — Хэйден, ты самый прекрасный ребенок на свете, — Кейн обняла его. — Ага, погоди, ты еще плохо знаешь Ханну, она просто ураган, — он поцеловал Кейн в щеку и оглянулся на сестру. — И радуйся, что я не ревнивый, а то все это обернулось бы сущим кошмаром. — Мамуля, пожалуйста! Пусти меня! Я хочу к мамику и Хэйдену, пожалуйста! — малышка глаз с них не сводила и начала кричать на весь салон. Хэйден подошел и взял сестренку на руки, Эмма лишь покачала головой. Она уже представляла, как избалуют малышку. Прошло совсем немного времени, а Ханна уже просто обожала проводить время с Хэйденом. Он водил ее по особняку и показывал семейные реликвии, рассказывал истории доставшиеся ему от Кейн. Приключения клана были куда более захватывающими, чем любая книжка, а Хэйдену похоже рассказывать о них нравилось не меньше, чем слушать. — Пойдем, перед взлетом с мамиком поздороваешься? — спросил он Ханну. Она кивнула и прижалась лбом к виску Хэйдена, счастливая от того, что у нее есть брат, который понимает, что ей нужно. Вскоре заработали двигатели, и Эмма призвала детей к порядку, велела занять места и пристегнуться. Помощник пилота вышел сообщить, что самолет готовился к выезду на взлетную полосу, и в этот самый момент кто-то забарабанил в дверь салона. — Как всегда с опозданием… Я прошу прощения, — покачала головой Кейн, глядя на шокированного пилота. — Не могли бы вы, пожалуйста… Команда быстро открыла и снова закрыла дверь, впуская последнего пассажира. Меррик напряглась, увидев, вошедшую на борт женщину. Но не время было требовать от Кейн разъяснений. Опоздавшая подошла к Кейн и поцеловала в щеку. Ее отлично скроенный пиджак надежно скрывал девятимиллиметровый ствол, который она всегда носила при себе, но стройные ножки скрыть было куда сложнее. Кейтлин Патрик начала работать на Кейн как только закончила университет, где она изучала менеджмент и в итоге стала профессиональным бизнес-администратором. Инициатива получения высшего образования Кейтлин принадлежала Кейн, она же и оплачивала учебу. После учебы, Кейтлин стала отвечать за все поставки и ежедневные законные операции.Их крайне редко видели где-либо вместе, и Кейн сомневалась, что кто-то кроме Мюриел знал, что они родственницы. Конечно, факт их кровной связи тщательно скрывали от полиции, и на то были серьезные основания: Кейн не раз доверяла Кейтлин представлять ее интересы во время переговоров, и никогда не опасалась, что эта женщина могла предать, ведь в ее венах текла кровь Кэйси. — Прости Кейн, что я поздно, но на складе были проблемы, и в больнице тоже, пришлось решать вопросы. Ничего? Кейн кивнула и указала на свободное сиденье. — Ты еще спрашиваешь. Эмма, помнишь «темную лошадку» нашей семьи? — Кейн указала на Кейтлин. — Кажется, мы где-то встречались, но… Извините, я не могу вспомнить имя. — Не переживайте, миссис Кэйси. Дела у Кейн кипят, а меня за ними и не видно. Это помогает оставаться незаметной, когда нужно быть «глазами» бизнеса. Самолет тронулся, поэтому Кейтлин только помахала всем присутствующим и улыбнулась белоснежной улыбкой: — Я Кейтлин. Мы с Кейн и Мюриел сколько-то-там сестры. — Позволь представить тебе самого младшего члена нашей семьи, — Кейн взяла Ханну за руку. — Это Ханна Кэйси, наша дочь. — Очень приятно, Ханна, — с милой улыбкой сказала Кейтлин. Эмма смотрела на Кейтлин, с трудом скрывая удивление. Может быть они и не особенно близкие родственницы, но снова кровь Кэйси взяла верх. У этой женщины были «фамильные» высокий рост и цвет волос, но глаза Кейтлин были не синими, как у Кейн, а зелеными, пусть и немного темнее, чем у Эммы. Полет околдовал детей, и они задремали. Кейн посмотрела на остальных пассажиров, быть может они и не спали, но выглядели очень расслаблено. Кейн вдруг с удивлением поняла, что Эмма ничего не сказала с того самого момента, как поприветствовала Кейтлин. Несмотря на долгую разлуку, Кейн все еще с легкостью определяла все настроения Эммы и видела, что сейчас та о чем-то размышляла. — Отчего эта хмурая морщинка у тебя на лбу, любовь моя? Что-то не так? Эмма подтянула под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и положила голову на плечо Кейн: — Ты ни одну мелочь обо мне не забыла. — Мы всего четыре года не были вместе, но будь этих лет хоть в десять раз больше, я все равно помнила бы каждую черточку на твоем лице. Морщинка, о которой Кейн говорила, исчезла, когда Эмма улыбнулась. — Все в порядке. Просто задумалась, — она поцеловала Кейн, пока та не спросила, о чем же были мысли Эммы. — Давай поговорим об этом позже. — Я ничем не могу помочь? — О, да только ты одна и можешь! — усмехнулась Эмма, когда Кейн посмотрела на нее с лукавой улыбкой. — Поверь мне, я тоже с нетерпением жду этого момента, вот только думала ты явно не об этом. — Оставь меня наедине с моими эротическими фантазиями. — Но если ты все же захочешь со мной о чем-то поговорить, ты знаешь где меня найти. — На самом деле, у меня есть один вопрос. Где тебя найти в ближайшие пару недель? Мы же уже взлетели, теперь можно сказать. — Я тебе не сказала, потому что хотела сделать сюрприз, а не потому, что не доверяю, — Кейн наклонилась к Эмме и вдохнула аромат ее волос. Она обожала запах Эммы, с которым не мог сравниться запах никакой другой женщины. К этому времени Хэйден, задремавший у окна, уже успел проснуться. Ни одна из мам не заметила этого. А он не выдавая себя, наблюдал за тем, как его родители счастливы. С тех пор, как Эмма уехала, он ни разу не видел такого выражения безмятежности на лице Кейн. Не видел, чтобы она позволяла кому-либо сидеть так близко к ней. И Хэйден понял, что то, что он видел сейчас, не плод его воображения, нет, это была любовь, такая какую он помнил всю свою жизнь. — Пообещай мне, пожалуйста, одну вещь, — Эмма была как можно более осторожной, стараясь не задеть рану Кейн, на самом же деле ей хотелось устроиться у любимой на коленях, и оказаться как можно ближе. — Я сделаю все что угодно, лишь бы эта недовольная морщинка исчезла. — Ты будешь сегодня спать со мной? — Я бы очень этого хотела, — гримаса боли исказила лицо Кейн, когда она пошевелила рукой. И все же, найдя в себе силы, Кейн подняла руку и неуверенно погладила Эмму по щеке. — Так и не привыкла спать одна, милая? — Даже, когда я сплю на узкой кровати, там все равно слишком много места без тебя. Эти четыре года были такими долгими… Я так тосковала по тебе. Я так устала плакать, — слезы потекли сами собой. — Не надо, девочка моя, — она глубоко вздохнула. — Прости меня. — За что? — Я не должна была допустить, чтобы прошло столько времени. Я так счастлива, что тебе хватило смелости вернуться и показать мне, какой я была дурой со своей гордостью. — Давай-ка мы заключим сделку, босс? — Эмма нежно гладила шею Кейн, чувствуя в ней напряжение. — Мы обе признаем, что были не правы, что очень сожалеем… И двинемся дальше. Идет? — Да, я согласна на такие условия. Они замолчали, когда почувствовали, что самолет пошел на снижение. Не в силах сдержать любопытство, Эмма посмотрела в иллюминатор. Увидев знакомые места, она рассмеялась и поцеловала Кейн: — Он знает, что мы прилетаем? — Да, твой отец пришел в восторг, когда узнал, что мы с тобой неплохо ладим. Эмма слушала голос Кейн, даривший ей почти забытое ощущение полного душевного расслабления и комфорта. Их отношения становились постепенно все более доверительными, это вселяло в сердце Эммы уверенность, что они могли бы восстановить все, что было разрушено, и строить дальше, с того момента, где они остановились четыре года назад.