”Из гнезда в сердце„

      Стемнело. Мальчик ловко перелез через окно, направляясь решительно по маршруту, который диктовал ему в голове голос Маски. Его не смущало то, что ему диктуют прямо в мыслях, как и то, что Маска откуда-то знал путь к дому неприятного мужчины. Город казался опустошенным, но смотря на дома - они не ощущались пустыми и заброшенными, наоборот, присутствовал в них некий объём и живость, будто дома умеренно дышали, как спящие в нем люди. Все в это время спали, но чем ближе брюнет подходил к противоположной окраине деревушки, тем отчётливее были слышны приглушённые ритмичные звуки, похожие на музыку, а после увидел дом, окна в котором светились ярким светом. - "Видишь его?- спросил Маска в голове Фиакра, а после, не дожидаясь ответа, скомандовал- Теперь, иди к нему."        Было и ежу понятно, что этот дом не простого сельчанина: двухэтажная каменная постройка возвышалась над деревянными бедными избами, оградив себе львиную долю территории не сильно массивным, но достаточно высоким забором. Дойдя до дома, перед мальчиком предстали металлические ворота, высота которых легко пропустила бы лошадь. Осторожно взяв за прутья руками одной из дверц, Фиакр потянул медленно на себя, но дверца не открылась даже на небольшую щёлочку, как что-то её остановило, негромко лязгнув. "Заперто"-, установил брюнет у себя в голове и вздохнул, отстранившись от закрытых ворот. Видимо надеялся, что кто-нибудь забудет запереть на замок, но придется искать другой путь. Он пошел в обход дома, осматриваясь также по сторонам не реже, чем днём, когда было светло; хоть и сливался с темнотой из-за своего темного костюма - всё равно боялся быть замеченным. Луна светила не ярко, иногда даже пропадая из-за облаков, погружая полностью во тьму всю округу, благо свет в окнах дома, на территорю которого Фиакр стремился попасть, освещал немного.       Не успев обойти полностью, юноша нашёл прикрытую кустами щель между прутьев ограждения, которая немного отличалась от остальных: один из прутьев немного согнулся в бок, от чего и получился промежуток чуть больше, чем остальные. Этому Фиакр мысленно обрадовался, особенно после того, как глазами оценил ширину щели и ощупом руками своего хилого тела, понимая, что должен пролезть и никак иначе. Осмотревшись по сторонами, мальчик встал боком и зашёл сначала рукой, затем ногой, а уже вскоре пролез и узкий таз, но нос его маски неожиданно упёрся об соседний пруток, когда хотел зайти остальной верхней частью тела: голова сама по себе пролезала, но нос оказался слишком длинным. Сначала тот удивился тому, что нос не вписался, ибо он уже успел привыкнуть к нему и не замечал с ним приград; попытавшись совершить ещё одну попытку, которая тоже не увенчалась успехом - вздохнул, всё же повернув голову в сторону, откуда пришел, и залез на участок, осторожно переступая. Эта заминка вышла немного неловкой, но не смутила серьезно настроенного Фиакра, пускай и слышал тихий смешок из своей сумки. Или всё-таки не из сумки? В любом случае на это он не обратил внимание, ведь тот прошел уже считай пол пути к своей цели.       Часть, в которую забрёл маленький брюнет, оказалась садом: каменная дорожка проходила через весь сад и начиналась у двери задней части дома, возможно специальный выход, везде высаженны цветы и кустарники в ряды, напоминая в темноте всякого рода силуэты, которые издавали порой внезапный громкий шелест, тем самым привлекая внимание мальчика на себя. Сначала тот оглядывался на них со вздрагиванием и напряжённостью, когда звуки стали происходить чаще, он решил успокоить свой нарастующий страх в глубине сознания тем, что это просто ветер, заглянув в куст сбоку от него. Его сразу начал отвлекать внутренний голос, Фиакр только заметил, что он не был похож на его старый: он стал каким-то многоэмоциональным, громким и проницательным, очень сильно отличался от тихого, немного хрепящего и редко меняющего эмоцию. Сейчас же этот голос говорил ласково и с ноткой раздражения юноше о том, чтобы тот поторапливался и не тратил время на всякую ерунду, в конце повысив свой тон. Впрочем, долго уговаривать не пришлось, и мальчик сам отстранился от кустов и быстро побрёл по маленькому пространству между линией кустарников и забором, стараясь не задевать ни то и другое, чтобы не шуметь.       Конец сада обозначался такого же стиля и материала забором, только гораздо ниже, чем ограждение всей территории; забор ровно простилался прямо к двери, которая являлась выходом в сад через дом, но также в ограждение была встроена калитка, что не особо выделялась среди со смыслом расположенных металлических прутьев, коем сама была сделана из них. К ней и направлялся юноша, но когда подошёл, обнаружил, что она тоже заперта, проверив тем же способом, как и главные ворота, однако в этот раз тихо поверить не удалось, ибо ветер решил порезвиться именно в этот момент, заставив калитку содрогнуться, как и мальчика от внезапности. Не успел он отойти, как со стороны кустов послышался громкий и отчётливый шелест, который уже не казался тому ветром или игрой воображения; пыл мести уменьшился, переходя на страх, а внутренний голос злился, подталкивая и подстрекая мальчишку, чтобы тот разозлился и пошёл дальше, но это не помогало. Наконец, набрав в лёгкие благовоние трав, выпалил испуганно шепотом: - Кто здесь?!       Ответа не последовало. Прислушиваясь, Фиакр не услышал ни тяжёлого дыхания, ни крадущийся шагов монстра, которого он уже представил у себя в голове, но понял, что музыка в доме затихла, как и голоса в нём; видимо пиршиство подходит к концу, ибо голоса были ещё слышны, правда уже не такие громкие и возбужденные. Темнота нагнитала ту обстановку, что даже внутренний голос не мог сдвинуть с места оцепеневшего юношу от страха и дискомфорта; казалось, что кроме него ещё кто-то присутствует в этом саду, прямо рядом, наблюдая за мальчиком, пока тот не видит, а когда надо - прячется среди этих кустов, днём возможно и красиво выглядят эти растения, украшая этот сад своей красотой, но сейчас каждый из них подозревался в том, что те опасны, поэтому брюнет отошёл от них, осматриваясь по сторонам. Вдруг послышались приближающиеся шаркающие шаги в сторону сада с противоположной стороны калитки, вырывая из мыслей Фиакра, который попятился назад от страха и напряжения, думая, куда бежать и что делать. Так же неожиданно его кто-то схватил за капюшон и рывком втянул в гущу веток и листьев куста, когда показался из-за угла дома теплый свет лампы и чья-то старая костлявая рука. Юноша хотел вскрикнуть, но остолбенел, когда, повернув голову, обнаружил не тварь воплоти, а обыкновенную девчонку. Сейчас она приставила палец к своим тонким губам, выглядя взволнованной, отвлёкшись от Фиакра и смотря через небольшое пространство между веток и листьев на гостя, что посмел потревожить это место. Брюнет сидел неподвижно, немного свернувшись, и смотрел на девочку, не издавая ни звука. Кажется он просидел в таком положении минут 10, но это время растянулось по ощущениям юноши на 50, что тело начало побаливать от неудобной позы, да и эти противные ветки предоставляли небольшой дискомфорт.       Всё закончилось лишь тогда, когда свет, что проникал слабо и отрывисто сквозь листву, начал утихать, а за ним послышались те же шаркающие и отделяющиеся шаги от сада. Девочка быстро и без труда вылезла из временного укрытия, вытянув за собой немного затекшую тушку Фиакра, что тот чуть не упал клювом вниз, привыкая вновь к своему телу, согнувшись немного и опираясь руками о согнутые колени. Подняв голову, он осматривал девочку изучающим взглядом и внезапно осознал, что это та самая, ради которой на всю эту затею с местью и задумал: в лунном свете брюнет разглядел её каштановые растрёпанные волосы, на ней была одета серая обыкновенная ночнушка, а на свету сверкали мягким блеском серо-зелёные глаза, что смотрели на него с любопытством и небольшим страхом, редко моргая. Тогда, ещё днём, он не особо обратил внимание на внешность, но запомнил очертания худого тела и смутно цвет её волос. Вдруг юноша задумался: "А почему она находиться здесь в такое позднее время и зачем?". Этот вопрос прозвучал в его голове так, будто кто-то задал одновременно с ним, как эхо, но это сейчас не особо волновало Фиакра. Юноша не помнил имени девочки, лишь отдалённо бегали в голове буквы алфавита, пытаясь вспомнить хотябы на какую из них это имя начиналось, но знал он точно, что имя её слышал, пускай и глухо. Собравшись с мыслями, он разогнулся полностью, выпрямив спину и взяв руками за ремень сумки, немного напряжённо спросил: - Как Вас зовут?       Девочка по виду немного растерялась, выглядя неуверенной и даже в чем-то виноватой, опустив голову вниз, но подняв внимательный взгляд на Фиакра; её тело было немного напряжено, встав в позу похожую больше на сосредоточенную убежать в нужный момент, она стала похожа чем-то на птицу - стоит сделать шаг чуть ближе или совершить резкое движение и улетит прочь. - Кэтрин,- ответила немного неуверенно девица, сжимая слабо руки в кулаки. - Что Вы здесь делаете?- решил узнать Фиакр, смотря на неё через стекла на маске и ожидая ответа.        Кэтрин немного отошла назад, посмотрев на клумбу неподалеку от себя с какой-то небольшой печалью, где росли довольно красивые цветы. - Я прихожу сюда, чтобы полюбоваться на эти чудесные цветы. Этот сад - единственное место, где растут они, жалко, что скоро придет зима и заберёт эту красоту,- сказала девочка, закончив эту фразу с отчётливой грустью, хотя и начала всё более менее спокойно, после посмотрев на Фиакра, чувствуя, что тот не представляет пока никакой опасности, спросив, - А чего Вы здесь делаете?       Фиакр отвёл от неё взгляд, понимая, что он не может рассказать ей о своих намерениях, и чувствовал при этом, что тот практически потухший огонёк мести вновь начинает разгораться с новой силой, будто только что подбросили ему свежих щепок; острые языки пламени начали обжигать внутри мальчика, как бы поторапливая его, ударяя нетерпеливо ими по совести, которая уже находилась рядом с Фиакром и не спешила никуда уходить, продолжая уговаривать его не совершать дурного поступка и уходить отсюда, пока не поздно, но ей пришлось сдаться, поскольку пламя мести начинало сжигать совесть, перебираясь через кольцо огня и отстраняясь от прогоняющих её языков огня, которые были похожи на щупальца. Брюнет тем временем смотрел пристально на Кэтрин, ощутимо мрачнея, уже не казавшись простым мальчишкой, что ни чем не угрожает. Цель попасть в дом и добраться до мужчины стала сильнее, затмив собой причины появления этой цели, что юноша уже не уделял особого внимания девочке. Разворачиваясь и уходя к калитке, он ответил ей грубо: - Не твоё дело.       Девочка немного вздрогнула, то-ли от холода, то-ли от интонации Фиакра, а после встала с камня, подходя к нему. - Постойте! Как Вас зовут то хоть? - спросила Кэтрин, подойдя к Фиакру. Мальчик остановился, уже видно собираясь перелезть через калитку, и глянул на неё искоса, назвав ей своё имя и начав шариться в своей сумке. "Какая назойливая девчонка. Надо что-нибудь ей дать, чтобы отстала и не разболтала всем подряд" - крутилась мысль в голове мальчика, нащупав немного монет, что дал ему отец, положив в эту сумку и забыв про них. Достав несколько, он взял ее руку, вложил деньги и отстранился от нее, сказав: - Это Вам, но выполните одну мою просьбу - не рассказывайте никому о том, что Вы меня встретили. Хорошо?       Девочка похлопал в непонимании глазами, смотря на монеты у себя руке, видно сомневаясь и хотя отдать Фиакру монеты. - Оставьте себе, - сказал на это Фиакр, ожидающе смотря на Кэтрин, - Ну так что, мы договорились? - Хорошо,- ответила робко каштановолосая девочка, разворачиваясь и уходя в стороны дыры в ограждении, глянув на последок в его сторону,- До скорой встречи, Фиакр.        Кажется, она была в недоумении и счастье одновременно, дрожа немного, ведь одета в обычную серенькую и ничем не примечательную ночнушку, а на улице уже заканчивалась ранняя теплая осень, постепенно холодая с каждым днём. Мальчик провожал её взглядом, понимая, что они не встретяться, запрокидывая ногу и перелезая тихо через калитку. Продолжение следует ...