Мой милый Эрик…

Темнота… сырость… и лишь факел в руках Эрика. Мы шли по подземным коридорам под театром. Он вел меня держа при этом за руку. Мне было страшно, только потому, что я боялась темноты.  Эти коридоры отличались от тех по которым пришла я. Прошлые были все в плесени, где-то что-то капало, но эти же внешне были абсолютно другими, сухие, из каменного кирпича, более менее чистые, по бокам в щелях в стене стоят свечи. Не везде но стоят.  — *Зачем тогда ему факел? И так более менее светло… ну ладно, наверное выпендриться хочет ( ˘ω˘ ).* Но пройдя дальше я поняла зачем ему факел. Свечи были только возле входа в эти катакомбы. Пройдя 500м их стало очень мало, а ещё через 10м их вообще не было.  — *Ну… теперь все стало ясно… не видно ни шиша… Эх… какая же у него классная спина (⁎⁍Ɛ⁍⁎)…* Я застеснялась и чуть прикусила губу, прищурившись смотрела на его спину. А он все вел и вел меня, пока в один момент мы не остановились. — Кристина, простите меня но мне придётся завязать вам глаза. — Почему? И для чего? — Чтобы вы не знали дорогу назад. Так надо, поверьте мне. — Ну… хорошо, если вам так удобно то я согласна. Можете завязывать мне глаза. — Премного благодарен. Он мне не доверяет, я это ощущала. Даже если сил он и любит меня (то есть Кристину), верить мне пока не может. Она ведь обижала его и врала! Как у неё вообще язык поворачивался? Меня просто распирало от злости.  Мы шли не долго, минут 5 по ощущениям. Потом я услышала негромкий скрип и скрежет по каменному полу, открылась потайная зеркальная дверь. Мы вошли в комнату и даже сквозь кусок ткани, я почувствовала яркий свет. Затем ткань спала и я открыла глаза. Я была в гримерке, с кучей винтажных вещей и платьев. Но в отличие от секонд хендов, здесь вещи были куда лучшего качества, не старые, совсем новые и невероятно красивые.  — Чтож я откланяюсь, ma dame, иначе меня могут увидеть.  — Уже уходите? — задала я зачем-то этот глупый вопрос. — Да, меня никто не должен видеть из работников театра, кроме вас конечно (^◡^). Поэтому я должен как можно скорее покинуть гримерную, пока никто сюда не зашел.  Я грустно опустила взгляд вниз.  — *Теперь я останусь одна, без него мне будет грустно и одиноко… придётся справляться со всеми проблемами самой.* Видимо заметив моё грустное состояние он начал подбадривать меня: — Кристина, не расстраивайтесь, мы ещё встретимся. Думайте обо мне и я приду в ваших снах).  Затем он нежно поцеловал мою руку и скрылся за потайным ходом. Я одна, в пустой гримерной. Теперь мне придётся действовать без его помощи, самой.  — *Но ничего! Я теперь за место Кристины, я замещаю её и должна себя вести так же как и она… или же нет ('ω').* В моей голове промелькнула мысль, что если я теперь она, а бывшая Кристина была довольно скромна, покорна и труслива, то я могу стать её противоположностью! Дерзкой и смелой чертовкой*. Мне эта мысль очень понравилась, поэтому я пошла приводить её в действие.  Выйдя из гримерной, я сразу же услышала громкие голоса, откуда-то в дали. Поспешив я направилась к ним.  Хочу подметить, что в этот момент на мне были надеты белая рубашка 19 века и темно-синяя юбка трапециевидной формы, на шее был подвязан бантик-ленточка красного цвета.  Уже подходя ближе увидела директоров, Рауля и Карлотту с синьором Убальдо Пьянджи. Они грозно о чем-то спорили, но из-за их криков было сложно разобрать, что они говорят. Тут я заметила в их руках конверты и письма, в моей голове все встало на свои места. Эта сцена была в мюзикле, в книге тоже было нечто подобное: «Наконец Карлотта, заставив себя не думать об угрозе в этом странном письме, встала с постели. – Мы посмотрим, – сказала она себе и решительно произнесла несколько клятв по-испански.» «В пять часов Карлотта получила еще одно анонимное письмо, написанное тем же почерком, что и первое. Оно было коротким, в нем говорилось: «Вы простудились. Если вы благоразумны, то поймете, что для вас будет сумасшествием пытаться петь сегодня вечером». Карлотта пренебрежительно рассмеялась, пожала своими великолепными плечами и спела два-три пассажа, чтобы успокоиться.» Похоже, все было намного хуже чем я могла себе представить.  Помявшись на месте, я собрала в себе всю решимость и пошла к ним. Ожидая крики от Карлотты в свою сторону. Первым меня заметил Рауль, он громко окрикнул меня и подбежал ко мне держа в руках белый конверт и письмо. — Кристина! Вы здесь! О… как я рад видеть вас живой и невредимой! Как же я волновался за вас…  Переведя взгляд на толпу собравшихся, я заметила около входа еще одного мужчину, внешне он был внешне похож на Рауля: шатен с приглаженными волосами, усами и почти незаметными морщинами.  — *Это старший брат Рауля, Филипп — пронеслось у меня в голове. — Его взгляд в мою сторону показался мне подозрительным.* Все остальные кто заметил меня быстро направились к Раулю, чтобы тоже сказать мне «пару ласковых». Первой на меня напала Карлотта. Громогласным высоким голосом, она начала обвинять меня в угрозах её драгоценной жизни. Убальдо всячески поддерживал её возгласы и подбрасывал угли в топку.  — Как вы можете это объяснить мадемуазель Дае??!!! Что за нелепые угрозы!?! Как я, примадонна этого театра, почему я получаю такие письма?!! Ещё и от какого-то П. О.!! Я всегда выступала, выступаю и буду выступать в этом театре! Не смотря ни на что!!!… и я более чем уверенна, что этот загадочный П. О., её друг, которого она попросила написать письмо мне, чтобы я испугалась и не пела, дав место новой «примадонне» — она показательно закатила глаза — просто смешно! В ту же секунду она залилась громким смехом, который подхватил её спутник. Рауль хотел было заступится за меня, но я оказалась первее его: — Мадам, какие ваши доказательства, что это написал один из моих друзей?  — Что? — она резко перестала смеяться и посмотрела на меня. — Повторюсь, каковы ваши доказательства, пока что я услышала лишь ваше злорадство и неумолимую истерику. Лицо Карлотты в ту же секунду стало красным от злости, а губы и щеки надулись.  — Ах! Как ты! Ты!… дрянная девчонка! Как ты смеешь так со мной разговаривать! (● ˃̀ロ˂́)੭ꠥ⁾⁾ — Как? В отличие от вас я не истерю и не бросаюсь оскорблениями. А довольно спокойно и понятно все говорю.  Она подошла ко мне в плотную, что я ощутила яркий, приторный запах женских духов. — Чего ты добиваешься мелкая дрянь? Я здесь примадонна, а не ты! Думаешь спела один раз и все, ты лучше всех?! Нет! Ничего не выйдет! Все будет так как я скажу. — она громко рассмеялась смехом победителя и ушла к директорам. — Это мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним…  — произнесла я в слух, специально чтобы Карлотта услышала.  Та лишь хмыкнула и уже вместе с директорами и синьором Убальдо, пошла обсуждать свою роль императрицы в предстоящей премьере.  Я всеми силами сдерживала себя чтобы не врезать ей, её лицо было очень похоже на кольцо в тире, так и хочется попасть в самый центр. Но переборов себя и свой характер у меня этого сделать не получилось (T ^ T).  Взволнованный Рауль подбежал ко мне и взяв за руки начал активно причитать в мою сторону: — Кристина! Почему вы так поступили? Зачем вы вступили в диалог с Карлоттой! Вы ведь знали что хорошо для вас это не окончится… как же я волновался за вас, вы не представляете…  Я вынула свои руки обратно к себе и сказала Раулю: — Не надо за меня волноваться, я не маленькая девочка. Тем более как вы сами видите, наш диалог закончился без насилия. И да… не обращайтесь ко мне по имени, прошу вас, впредь называйте меня Мадемуазель Дае. Мы ведь с вами не такие уж и близкие люди. ф(^v^)  Он ошарашено посмотрел на меня, будто не ожидал услышать такое из уст такой хрупкой девушки, этого ангела. Но знал бы он, что этот ангел не его глубоко любимая Кристина, у неё был другой, кого она любила и переодически вспоминала.  Наконец оторвавшись от прилипчивого Рауля, я направилась к комнатам балерин в театре, ведь Кристина жила именно там. По дороге туда я посмотрела на выход из театра, на меня смотрел Филипп, на лице его была странная ухмылка, будто он был доволен тем, что я отшила Рауля.  — *Видимо, он был рад увидеть как кто-то преподает Раулю, разбалованному женским вниманием, урок. Что не все женщины будут от него без ума.*  Я коротко поклонилась ему и пошла дальше.  Уже подходя к своей комнате, на меня налетела белокурая девочка, такая хрупкая и изящная, словно сделанная из фарфора. По взволнованному лицу я не совсем поняла кто это, но потом с моих губ само слетело подходящее имя: — Мег… что с тобой? Она обняла меня очень сильно и заплакала, я была в недоумении. — Я… Я думала что ты умерла~а~а… я так сильно переживала за тебя, думала что ты больше не вернешься! *Хнык* Тебя 3 дня не было!… И вот ты здесь! А тут, *Хнык* я ещё и узнаю что вы с Карлоттой чуть не подрались в главном фойе! Кристина! Почему ты так себя повела~а~а~а…  Я потрепала золотистые волосы Мег и попыталась ее успокоить. Бедная, бедная Мег… сколько ей пришлось натерпеться за эту жизнь в театре… Мне правда стало жаль малышку и я прижала её к себе, при этом продолжая поглаживать по голове. — Ну-ну, Мегги, все хорошо. Я жива и это ли не замечательно? Все будет хорошо, вот увидишь! Эта нехорошая женщина ничего мне не сделает, это я тебе гарантирую (⌒▽⌒).  Она посмотрела на меня заплаканными глазами, потом отпрянула от меня вытирая слезы. Затем с улыбкой на лице произнесла: — Ты… говоришь правду? — Конечно! Разве я когда-нибудь тебе врала?  — Хи-хи… нет — сказала она смущенно. — Ну вот и отлично! Пойдем, Мег, Нам нужно готовится к предстоящему представлению!  Порхая словно бабочка, она шла за мной наступая на носочки в своих розовых пуантах. А я, знала что случится в тот вечер, потому как ни директора, ни Карлотта, не соизволили послушаться Призрака оперы… Чтож, это был их выбор и не мне их судить).