Мне похуй... А тебе?

Кайлу хотел стукнуть Картмана. Он даже не понимал, что это необходимо ему, как наркотик отпрыску богача или шутки про мамку малолетним дебилам. Просто взять за воротник и легонько выбить из него всё дерьмо. Да так, чтобы собственные костяшки пальцев расцарапались, а лицо Картмана превратилось в фарш из крови и мяса. Да, это скорее избиение... Но можно же его считать как очень много маленьких постукиваний с кулаком и с силой удара равной удару боксёра об несчастную грушу. Зато и там и там Кайл готов делать это с улыбкой на лице, будто помогает человечеству. Картман по себе напоминает одну сплошную раковую опухоль или гангрену, ну или СПИД с ВИЧ, ветрянку у взрослого или всё сразу вместе. И никакое хирургическое вмешательство никак не поможет остаться в живых хоть на малое время(даже не будет времени для счатстья, радости и последнему сериалу с последним любимым десертом; только страдание, только боль, только сотни игл, впивающихся в одну и ту же точку в вене, потом забытье), поэтому остаётся только искренне сочувствовать планете за наличие такой угрозы как Эрик Теодор Картман. И Кайл, после очередного удержания самого себя от того, чтобы не прибить Картмана нахрен, взял и вмазал тому в лицо. В щёку. Слишком уж мягкую... Кайлу хотел, чтобы Картман от него отстал. Чтобы этого жиртреста не было рядом: ни духовно, ни физически - вообще никак. Его задолбало от всей этой картмановской дресни, бесконечного и бесконечно заставляющего чуть ли не кричать во всё горло, такого невъебенно ебанутого и ебануто-ненормального, из-за которого хотелось рвать на себе волосы и бегать, наворачивая круги по всему Соутс Парку. Но Кайл слишком сдержан для этого, слишком воспитан консервативной семьёй, ну, и понимает, что так может делать только тот, кто не боится насмешек - полный дурак... Либо Баттерс. С другой стороны, Кайл рядом с Картманом чувствует себя человеком более лучшего уровня: более взрослым, человечным от природы, сотрадательным ко всем, даже если взрослости, человечности и сотсрадания у Кайла не так много как у среднестатистического нормеса. И ещё, Картману удаётся делать день интереснее даже за столь долгие годы - вроде пацаны попробовали всё на свете, но почему то и как-то Эрику удавалось втягивать их в очередное незамысловатое дерьмо, в которую Кайл с радостью готов окунуться с головой. И Брофловски не хочет отпускать, особенно, когда Картман тянет его к себе, удерживает в тисках и не отпускает. Просто действовать. Кайл чувствует себя мазохистом. Просто мазохистом как бывают в фильмах, обычным фетишистом как во всех порно, что у него есть, как те старики, у которых встаёт на дерьмо или блевотину. Но у Кайла не встаёт на дерьмо или блевотину, ему докучает мысль о связывании, отвращает мысль о удушении. Но когда в поле зрения появляется наглая ухмылка и откровенная насмешка на толстом лице, то все те эмоции идут в пизду поглубже. Кайл не грёбаный садист, но он хочет, чтобы Картман почувствовал боль. И Эрик чувствует, когда Брофловски кусает того за шею, не оставляя открытого места без следов, тянет за короткие волосы волосы и сжимает кулак, откидывая голову назад; до синяков сжимает бёдра, оставляет укусы и засы. Но всё это граничит с приятным покалыванием между ног, учащённым сердцебиением и томными вздохами срывающимися с приоткрытых губ. Кайл просто хочет его.