Глаза, которые ты любил

      Несмотря на ранее утро, Цзи Юйсяо чувствовал себя относительно свежо и бодро, что нельзя сказать о Линь Луоцине. Мужчина беспокойно спал, уткнувшись лицом в подушки и натянув одеяло до самого подбородка. Некий безусловно властный тиран Цзи издевался над ним до самого утра, не выпуская из своих объятий, пока Луоцин не взмолился, взывая к милосердию и гуманности своего мужа. Однако, оголодалый волк-президент после длительной командировки был великим глухим и продолжал своё чёрное дело до исступления.       Только сейчас видя, как Линь Луоцин то и дело очаровательно морщился во сне и постанывал от дискомфорта в пояснице, Цзи Юйсяо испытывал угрызения совести и вину перед ним. Уже умывшись и собравшись на работу, он не мог проигнорировать столь беспомощный и несчастный вид своего возлюбленного и присел на край кровати, чтобы помассировать ноющую поясницу Линь Луоцина. Почувствовав тёплые и большие руки, которые постепенно разминали и массировали несчастное и изнурённое тело, Луоцин потихоньку расслабился, доверительно подставляясь под чужие прикосновения. Цзи Юйсяо не мог сдержать улыбки. Они пробыли вместе более десяти лет, но за всё это время он так и не смог насытиться и налюбоваться своим милым маленьким парнем. Ему было решительно плевать, что сейчас Линь Луоцин уже не тот молоденький малоизвестный актёр, каким он его встретил. Теперь, помимо управления компанией «СинъИ», он стал новым «Императором кино» и мужским-богом поколения. И хотя за его жизнью на «Вейбо» следят поклонники, исчисляемые десятками миллионов, только Цзи Юйсяо знает, насколько мил и прекрасен настоящий Линь Луоцин.       В его глазах он остался всё таким же ярким и улыбчивым юношей, который умел красиво заговаривать зубы и страстно любил актёрскую игру. Подобно пробивающемуся сквозь пасмурные тучи лучу света, Линь Луоцин пришёл в самый тяжёлый период жизни Цзи Юйсяо и принёс собой уют и счастье. Стал тем весенним ветерком, разогнавшим спёртый и затхлый воздух в его душе, подарившим новое начало. Столь прелестный и добрый, чуткий и понимающий, что Цзи Юйсяо сам удивлялся его существованию. И долгие ночи в страхе, что такое сокровище исчезнет из рук, наконец-то закончились. Неважно, из какого мира он пришёл, главное, что Линь Луоцин здесь и сейчас рядом с ним. На расстоянии вытянутой руки.       Почувствовав сквозь сон чей-то пристальный и нежный взгляд, Линь Луоцин неохотно проснулся, едва разделяя тяжёлые веки. Его глаза были всё ещё немного припухшими и покрасневшими после ожесточённого боя этой ночью. Мягко потянувшись, мужчина сладко зевнул, и пелена непролитой влаги застилала его расфокусированный взгляд. Несмотря на то, что последние дни он активно готовился к прослушиванию на новую картину именитого режиссёра и не спал допоздна, он не хотел пропускать утро. Это были редкие моменты, когда они с Цзи Юйсяо могли провести вместе, прежде чем каждый уйдёт на работу. С забитым графиком «Императора кино», Линь Луоцин был в постоянных разъездах и съёмках, едва поспевая решать вопросы «СиньИ» и «Боюань». Властный босс Цзи тоже был чрезвычайно занят, расширяя влияние своей компании на европейский рынок, и в последние полтора-два года был в постоянных командировках и перелётах. Отчего Линь Луоцин очень по нему скучал и старался воспользоваться каждой минутой, проведённой вместе.       Зная, что его возлюбленный сейчас уходил, Линь Луоцин был очень кокетливым, несмотря на дискомфорт и боль в теле. Подавшись вперёд, всё ещё сохраняя немного невежественное и сонное выражение лица, он уткнулся в плечо Цзи Юйсяо. Мягко потёршись о него, как маленький ребёнок, требующий ласки, Луоцин был прекрасен. Сердце Юйсяо не могло не смягчиться. Ему очень хотелось остаться рядом с этим липучим, как ириска, нежным мужчиной вместо того, чтобы идти на собрание к упрямым старикам. Сейчас Цзи Юйсяо как никогда понимал, почему Императоры не проводили утренний суд слишком рано, предпочитая оставаться с наложницами. Кто бы мог устоять перед соблазном красавицы? - Доброе утро, - немного хрипло проговорил Линь Луоцин, устроившись поудобней в объятиях Юйсяо. Прикрыв глаза, он будто желал доспать в его руках. - Ещё очень рано, детка, ты можешь поспать подольше, - нежно касаясь красного следа подушки на щеке мужчины, Цзи Юйсяо оставлял поцелуи на прикрытых глазах своего ЛоЛо. От трепета длинных ресниц, что он ощущал на губах, счастье пузырилось в груди. - Сегодня день совершеннолетия ФэйФэя, ты вернёшься пораньше? – посмеиваясь от коротких и полных любви поцелуев, спросил Линь Луоцин. – Я приготовил для вас сюрприз.       Сейчас этот славный «Император кино» не имел блистательного лоска и ослепительного сияния, как на экране. В объятиях Цзи он превращался в маленькую и милую панду, которая то и дело прятала заспанное лицо у него на груди. Юйсяо только и оставалось, что беспомощно гладить его по голове, уговаривая поспать ещё чуть-чуть. Линь Луоцин в последние полтора года был занят на съёмках исторических драм, и его волосы сильно отросли. Теперь он собирал их в небрежный пучок, каждый раз вздыхая и обещая себе, что обязательно съездит постричься позже. - Я очень долго выбирал место, чтобы ФэйФэю понравилось. Если честно, я очень волнуюсь, ведь хочу, чтобы этот день запомнился ему на всю жизнь, - голова Линь Луоцина была забита только предпраздничными приготовлениями, отодвигая на задний план дела двух компаний и предстоящих съёмок. – Я хочу подарить ему пакет акций «Боюань», чтобы он смог вступить в должность генерального директора. Все документы и собственность Линь Луокси я также переписал на него. Этот ребёнок ни за что не будет обижен в этой жизни или моё имя не Линь Луоцин, мгх! - Да-да, я уверен, что ФэйФэю понравится всё, что ты сделаешь. Он тебя очень любит, - послушно соглашался Цзи Юйсяо, опуская свои волчьи лапы туда, куда не следовало. Линь Луоцин немного смутился, но рук убрать не попросил, давно привыкший к выходкам этого бесстыдного властного президента. - Главное не переусердствуй. В последнее время тебя практически не было дома. Дети по тебе сильно скучали, но слишком горды, чтобы показывать это. - Ничего утомительного в этом нет. Днём у меня всего лишь читка сценария и знакомство с местом съёмок. Через пару часов я буду свободен, чтобы всё подготовить. Твоя основная задача - забрать их после занятий и привезти на семейный ужин. - Пожал плечами Луоцин, отмахиваясь от беспокойства Цзи Юйсяо. - Как скажешь, - ему не оставалось ничего, кроме как принять это. Луоцин даже от него до последнего скрывал место проведения праздника, желая удивить всё семейство. Он слишком сильно любил делать сюрпризы и всегда был щедр на подарки.       Как бы Цзи не стремился растянуть это время, дела компании требовали его непосредственного присутствия. С тяжким сердцем выпустив своего маленького парня, он приготовился к выходу, поправив немного задравшиеся манжеты рубашки. Чуть сильнее обняв Цзи Юйсяо за шею, Луоцин избалованно хмыкнул и поцеловал того в щёку, напутствуя на дорожку. - Возвращайся домой пораньше, муж, - кокетливо протянул Линь Луоцин, зная, как убийственно это действовало на Цзи Юйсяо.       Видя послушный и невинный вид своего возлюбленного, Цзи Юйсяо был беспомощен от безграничной любви и нежности к этому хитрецу. Ему только и оставалось, что сделать пометку в уме, чтобы некий маленький парень отчаянно плакал во время их сегодняшнего ночного сражения. Что ж, в его жизни это - самое лучшее время!

***

      Ещё раз сверяясь с адресом из смс, Цзи Юйсяо неуверенно посмотрел вперёд. Забрав сыновей со школы самостоятельно, он заехал переодеться и отправился на место, где должен был проходить праздник Линь Фэя. Договорившись с Линь Луоцином обо всём заранее, он сейчас испытывал смешанные чувства. Это был отдалённый район Пекина, где стояли лишь обветшалые и находящиеся в запущении здания. Было очень странно, что Луоцин попросил его приехать с детьми именно сюда. Здесь совершенно не было ничего выдающегося. Старые и полуразрушенные дома, горящие в бочках костры, о которые грелись бездомные. Везде кислотно-яркие и оскорбительные граффити. Под ногами скрипели разбитые стекла и мусор. Не говоря о ресторане или простеньком кафе, здесь не было даже целого домика. В воздухе пахло прогоркшей гнилью и гарью. Ему с трудом верилось, что его ЛоЛо мог организовать праздник для своего любимого племянника в таком месте. Однако геолокация, которую часом ранее скинул Линь Луоцин, находилась именно здесь. - Отец, что-то не так? – спросил Цзи Лэю, чуть склонив голову на бок. После остановки машины Юйсяо так и не сдвинулся с места, рассеянно смотря в телефон. - Ваш папа приготовил сюрприз и давно ждёт нас, - наконец произнёс Юйсяо, чувствуя смутное беспокойство. - Здесь? – Линь Фэй впервые подал голос, с пренебрежением осматривая настоящее гетто. Не сошёл ли его дядя с ума? - Сейчас модно устраивать вечеринки в оригинальных местах, это новый тренд, - весело проговорил Цзи Лэю, стараясь разрядить атмосферу в машине. Он верил в своего папу, и тот не сделал бы ничего неуместного в день рождения ФэйФэя. – Я думаю, папа решил нас удивить вечеринкой.        Цзи Юйсяо и Линь Фэй со скептицизмом посмотрели в сторону беззаботно болтающего Цзи Лэю, но не спешили его останавливать. Если ФэйФэй просто недоумевал, то Юйсяо на полном серьёзе начал переживать. Попробовал пару раз набрать номер Луоцина, но из раза в раз автоматический голос говорил, что абонент занят. Неприятный, скользкий страх сдавил горло. Он мало верил в то, что Луоцин способен привести в такое ужасное место детей для проведения праздника. - Останьтесь в машине и заблокируйте двери, я схожу проверю, - изначально Цзи Юйсяо хотел оставить детей в машине и проверить всё самостоятельно. - Нет, отец, мы пойдём с тобой, - заупрямился Цзи Лэю. Его глаза вспыхнули неподдельной тьмой от одной мысли, что кто-то из этих подозрительных личностей мог нанести вред его родителю. Тогда бы он без промедления убил бы каждого своими собственными руками!       Увидев упрямство Сяо Юя, Юйсяо с надеждой посмотрел на ФэйФэя. Тот, как старший и благоразумный ребёнок, всегда оправдывал его ожидания и дисциплинировал младшего брата. Именно поэтому Цзи Юйсяо искал помощи в его лице, чтобы угомонить Цзи Лэю, который слушался только Линь Фэя. Однако в этот раз тот полностью проигнорировал молчаливую просьбу отца, отворачиваясь. - Мы пойдём все вместе, - озвучил свою позицию ФэйФэй, лишая Цзи Юйсяо всякой надежды. Он мог быть тираном и акулой в бизнесе, но был совершенно беспомощен перед своими детьми!       Выйдя из машины, они пошли прямиком к небольшому двухэтажному зданию. Его кирпичные стены давно раскрошились, а на месте обломов цвела чёрная плесень. Крыша была полностью разрушена и провалилась внутрь, разбивая стены второго этажа. Цзи Юйсяо с бесстрастным и даже немного зловещим лицом шёл впереди, перешагивая через разбитый порог. Дверей там, разумеется, никаких не было, как не было и украшений для вечеринки. Абсолютно заброшенное помещение первого этажа пропахло сыростью от плесени на стенах и резким запахом мочи. Повсюду валялись пустые бутылки алкоголя, скрипели под подошвами использованные шприцы и песок. Света никакого не было, только в разбитые окна с выломанными рамами проникали слабые лучи света от фар, когда изредка проезжали машины. Цзи Юйсяо спрятал детей за своей спиной, так и не сумев уговорить их остаться снаружи.       Включив фонарик на телефоне, он осмотрелся. На полу валялись порванные спальные мешки, грязные одеяла и прочий мусор. Это было явно пристанище бездомных. На потрескавшихся, как он нарывов, стенах облезла краска. Некоторые из них были изрисованы граффити, а какие-то сатанинскими звёздами и кругами. Цзи совершенно не хотелось оставаться в этом ужасном месте, он из снова и снова набирал номер Линь Луоцина и писал ему смс, не дожидаясь ответа. Собираясь уже развернуться и уйти, убедившись, что Луоцин просто не мог быть здесь, Юйсяо заметил побледневшее выражение лица ФэйФэя. Тот не мигая смотрел вперёд. Туда, где была кромешная темнота и ничего больше. Прежде, чем Цзи Лэю успел его окликнуть или остановить, тот широким шагом шагнул вперёд. - ФэйФэй, вернись сейчас же, - позвал Юйсяо, следуя за ним вглубь здания. - Он здесь, - с уродливым выражением лица пробормотал Линь Фэй, включая и на своём телефоне фонарь и шаря его светом по стенам. - Что? – оторопел Юйсяо, поравнявшись с ним и зайдя в последнюю, самую дальнюю комнату. - Телефон папы здесь, я слышу его рингт… - он заметил слабую мелодию звонка, который едва слышался сквозь шум снаружи, которую уже несколько лет не менял Луоцин. Он не успел договорить, чувствуя, как наступил в какие-то мокрые помои.       Поморщившись от отвращения, ФэйФэй посветил вниз и заметил, что это был не мусор, а успевшая немного свернуться кровь. Лицо юноши заледенело, в глазах пролегли тяжёлые, устрашающие тени. Юйсяо заметил странное, ведь в последней комнате, в отличие от остальных, сильно пахло железом и солью. У правой стены висело нечто, что выделялось на общем фоне темноты. Когда очередная вспышка света от проезжающей машины мелькнула в окне, осветив фигуру, сердце Юйсяо дрогнуло.       Светя фонариком в угол, он остановился на месте, не в силах пошевелиться. Кажется, что в одно мгновение он разучился дышать и двигаться, только и смотря на ужасную картину перед собой. Его маленький парень висел под потолком на лесках, словно марионетка на нитках, с широко разведёнными руками. Его голова была поникшей, но леска на шее не давала опустить её полностью. Белая рубашка на нём была распахнута, и на торсе виднелся уродливый и длинный разрез, откуда выпадали внутренние органы. Кишки, как гирлянда, спускались вниз. Внутри и снаружи уже кучковались мухи, а особо ретивые крысы прогрызли валяющуюся у ног печень и желудок. Лицо, посеревшее от недостатка крови с едва заметными трупными пятнами, было обращено в его сторону. Потухший взгляд ещё утром сонных и сияющих глаз взирал бесчувственно и холодно, словно стеклянные шарики. Цзи Юйсяо показалось на мгновение, что он спит и вот-вот проснётся от кошмара. Однако, услышав рядом с собой вскрик Цзи Лэю, он не мог больше тешить себя подобной иллюзией.       Линь Фэй смотрел на изуродованный труп своего папы молча. Вся кровь отлила от его лица, отчего чёрные глаза стали выглядеть зловеще и болезненно. Он не знал, как описать это поселившееся в нём чувство отчаяния и безнадёги. Ему было страшно. Впервые почувствовав ужас, он не знал, как с ним справляться. Сейчас на месте его любимого человека висело обезображенное нечто, в чём не было ни капли тепла и былой нежности. Ещё вчера ФэйФэй мечтал, что после выпуска начнёт учиться и работать, станет независимым и сильным, чтобы суметь защитить Линь Луоцина в будущем. Он желал отплатить ему, подарив все сокровища мира и обеспечивая безбедную жизнь этого глупого, но очень милого человека. В тайне ФэйФэй всегда желал показать Линь Луоцину своё превращение из маленького тигрёнка в настоящего дракона. Парень желал, чтобы папа гордился им. И вот, в данную секунду, все его стремления превратились в одну большую шутку. Линь Фэй опоздал, и кто-то забрал у него Луоцина. Теперь насовсем. Не в силах примириться с этим, ФэйФэй заскрежетал зубами. Он выглядел настолько свирепо, словно дьявол, выбравшийся из чистилища, желающий поглотить все души этого чёртового мира. Телефон от той силы, с которой Линь Фэй его стискивал, покрылся трещинами и заскрипел. Все те скудные эмоции, которые он имел в себе, были направленны лишь на одного человека. Теперь же, лишившись его, он потерял и собственную человечность.       В то же время Цзи Лэю больше не мог контролировать своё выражение, и маска послушного и нежного ребёнка слетела с него, обнажая безумца. Словно в помешательстве, он смотрел на висящее безжизненное тело, чувствуя, как кровь бурлила в его венах. В отличие от других, которые видели только общую картину, он, как прирождённый садист, обращал внимание на детали. Длинные волосы, которые его отец любил в последнее время забирать в пучок или хвост, были неровно и грубо обрезаны. Посиневшие кончики пальцев Луоцина были полностью залиты кровью, отсутствовала и ногтевая пластина. Тонкая леска под весом тела сильно впилась в кожу, прорезая её насквозь кожу и плоть, наверняка впиваясь даже в кости. С неё стекала кровь, значит подвешен Линь Луоцин был ещё при жизни. Светлые джинсы были полностью залиты кровью из раны на животе, колени вывернуты под неестественным углом. Словно им желали дать понять правила игры, разбрасывая подсказки. На теле были видны ножевые раны, глубокие и не очень, ссадины и ожоги. Им будто намеренно давали понять, что Линь Луоцин умер не сразу. Его жестоко и продолжительно пытали, стараясь причинить как можно больше боли. Даже из ушей виднелись красные засохшие струйки крови. Единственное, что осталось невредимым – это лицо.       Руки Цзи Лэю чесались, а сердце наполнилось возбуждением и гневом. Кто-то посмел тронуть его родителя, его семью и любимого человека его дяди. Он никому не позволит хорошо жить, сделав всё, чтобы эти уроды мечтали о смерти. Скосив взгляд на застывшего Цзи Юйсяо, парень только и мог, что кусать губы, не смея пошевелиться. Это была не рядовая ситуация, где он мог с лёгкостью успокоить Юйсяо. Сейчас вся ситуация была настоящим ночным кошмаром для их семьи. Линь Луоцин был тем, кому он доверил защиту Цзи Юйсяо, и теперь он стал самой глубокой раной для него.       Не зная мыслей детей позади себя, Цзи Юйсяо чувствовал, что весь его мир разрушился по мановению руки. Когда-то он ошибочно полагал, что самое болезненное и страшное случилось в той аварии, забравшей у него брата и невестку, лишившую его ног. Однако, благодаря Линь Луоцину, он не просто смог отомстить за них, но и заново научился ходить. Тот подарил ему веру в будущее и стал неотъемлемой частью его жизни. Светом, что развеял тьму его сердца, позволяя оставаться собой и двигаться дальше. Теперь же, когда он научился заново жить и был счастлив, ему нанесли непоправимый урон. Можно встать на ноги и залечить большинство тяжёлых ран, но от смерти излечить никого не удавалось. Он не мог поверить, что его ЛоЛо, который так очаровательно краснел и кокетничал, любил улыбаться и шутить, сейчас превратился в это.       Ноги Юйсяо стали мягкими, и впервые с того момента, как успешно прошёл реабилитацию, он их не чувствовал. С трудом двигаясь, он подошёл ближе к висящему телу, наступая на жирных, перепачканных в крови крыс. Его рука сильно дрожала, когда он пытался коснуться холодной, серой щеке своего мужа, который безвольно и трагично висел, привязанный к потолку. На волосах у того был яркий стикер, совсем такой же, какими они обменивались в первые дни их встречи, дразня друг друга. Отчего застывшее сердце Юйсяо почувствовало сильную, невыносимую боль. Казалось, что ему прямо в грудь наотмашь засадили нож по самую рукоять. Уголки глаз покраснели и неприятно щипали от непролитых слёз. Он не мог смириться, что его возлюбленному пришлось пережить весь этот ужас.       Цзи Юйсяо негнущимися пальцами снял записку с волос, и ему потребовалось некоторое время, чтобы прочитать и осмыслить написанное.       «В этот праздничный день я оставил тебе подарок. Сохранив ему глаза, которые ты так любишь любил». Словно в издёвку, неизвестный зачеркнул первое слово, глумливо возвращая Цзи Юйсяо к реальности. Когда свет от мобильного фонарика скользнул по стене, отвлечённый на красные линии, которые он ошибочно принял за граффити, увидел послание. Написанное кровью с подтёками, оно выглядело зловеще.       «Юйсяо, месть требует правильного времени. Не совершай ошибку восьмилетней давности, найди меня в этот раз~».       Тысячи кровавых фейерверков разорвалось в голове Цзи Юйсяо. Казалось, прошлое, о котором он с таким трудом забыл, нагнало его, сжимая в своих ледяных и шипастых объятиях. Давняя месть и счета, которые, как он думал, уже оплачены, были всего лишь шуткой. И теперь за его собственные грехи Линь Луоцин расплатился своей жизнью. Самый невиновный и непричастный человек стал самым большим камнем преткновения. Осознав, что именно его ошибка в прошлом стала роковой, Юйсяо обезумел от горя и раскаяния. Если бы в те годы он нашёл настоящего виновника аварии, был бы его ЛоЛо жив и здоров?       Упав на колени в лужу крови, Юйсяо схватился за голову, чтобы подавить отчаянный крик. Он так долго боялся, что Линь Луоцин оставит его и вернётся в свой мир, но никогда не думал, что станет причиной его смерти. Полный горя и безумия, он всё больше терял последние крупицы рациональности, желая умереть на этом же самом месте рядом со своим возлюбленным.       Что ж, в его жизни это - самое страшное время.