Сыграешь потом на скрипке?

Дождь тарабанит по крышам домов и стëклам. И так не многочисленный народ на улице разбежался по укрытиям, стараясь не наткнуться на солдат. Девушка, насквозь мокрая, стоит на пороге, когда такой же влажный парень суетится вокруг неё. — Т-теодора, В-вы о-очень промок-кли, — снимает с плеч той потемневший от дождя серый китель, — п-проходите, я-я, —запнулся, шмыгнув носом, — камин р-разожгу. Дружелюбно улыбнувшись, девушка прошла в гостиную. И без того не слишком удобная юбка волочилась за хозяйкой, оставляя влажный след. Та решила, что сесть в кресло в таком виде не лучшая идея, поэтому осталась ждать спутника, рассматривая бедные убранства дома. На стенах висели повëрнутые от глаз присутсвующих фотографии. Вероятно, прежние хозяева дома. Юную леди приятно удивило отношение Фридриха к частице прошлой жизни. — П-почему Вы с-стоит-те? — парень аккуратно обошёл девушку. — Мои вещи совсем намокли, я не хочу испортить мебель, — заправила мокрую прядь за ухо, глядя сверху вниз на юношу. С пшеничных волос капают капельки воды, пока тот разжигает камин. Фридрих развернул голову, оглядывая собеседницу. Белая рубашка прилипла к рукам, когда-то пышный бант превратился в непонятную чёрную тряпочку, а одна из подтяжек свисала с плеча от быстрого бега и резких движений. — Я мог б-бы одолж-жить Вам с-свою одежд-ду, — отводит взгляд, когда встретился с серо-голубыми глазами напротив, покрывшись краской, — п-прошу простить з-за так-кое без-безнравственное предлож-жение, — чуть тише промолвил, — Dummkopf. Юная Эйвери улыбнулась, разглаживая складки на юбке: — не беспокойтесь, Вы бы очень мне помогли, — она знала, что в доме с большой вероятностью осталась женская одежда, но в глазах заиграл огонëк. Фридрих поднялся с пола и пригласил девушку в комнату, где она переоделась. Белая рубашка слегка висела на силуэте Теодоры, она благодарила богов, что та не сильно просвечивалась. Однако оставаться в белье и рубашке она не могла себе позволить. Или могла? Младший Блумхаген сидел напротив разгорающегося камина, слегка дрожа от холода. Тëплая рука на плече заставила его издать звук, похожий на тихий вскрик. — почему Вы остались в мокрой одежде, совсем простынете, — рука скользнула на промозглую рубашку, а лоб уткнулся в слегка подсохшую макушку. — T-theodora, deine B-berührung lässt Blut koch-chen u-und mein Herz schlägt öf-fter. Ich möchte d-dasselbe beantworten, — щëки залились краской, на душе появилось некоторое облегчение — Теодора не знала немецкий. — милейший, я разве запрещала Вам трогать меня? Ступор. Волнение. Стыд. — я-я. Не з-знал, ч-что Вы пони-понимаете меня, — было заметно, как тело юноши сжалось, он виновато опустил взгляд. — позволите мне ненадолго лишить Вас невинности? Она, схватив его за руку, потянула на коврик возле камина, Фридрих опустился рядом, всë ещё не решаясь смотреть той в глаза. — я согрею Вас. Теодора прижалась к Блумхагену, касаясь его прохладных губ. Тот неумело ответил на её поцелуй, с осторожностью скользя вниз, к талии. Почти невесомые прикосновения заставляют светлую кожу Эйвери покрываться мурашками. Спутница, разорвав первый их поцелуй, примостилась на бëдрах Фридриха. — Многие мужчины не стали бы со мной церемониться и взяли меня прямо сейчас, но Вы не такой, Фридрих, и это вызывает ещё больше эмоций. Слова юной леди воодушевили юношу. Он припал губами к шее, стягивая с её плеч рубашку. Девушка тазом прижалась к грубоватой ткани солдатских брюк, слегка ëрзая. С губ сорвался тихий стон, который приятно отозвался внизу живота Фридриха. Комок одежды спутников лежит в отдалëнном углу, руки девушки блуждают по подтянутому телу Блумхагена, нависающего над ней. —Т-теодора, я никогда н-не. — ш-ш. С нежностью взяв руку парня, Теодора опустила её на свою промежность. Размеренно двигает ею, выгибаясь в спине. Вскоре юноша сам понял, что нужно делать. Аккуратно проводит пальцами, чуть надавливает, наслаждается стонами в шею. — Фридрих, пожалуйста, закончи всё это. Парень пристроился своей возбуждённой плотью к влажному отверстию девушки и с томным выдохом толкнулся в неё. Обескураженный новыми ощущениями, он сжал талию, а горячее дыхание обжигало шею и плечи юной леди. Он поднял руки выше, лаская грудь руками, на что в ответ получал стоны. — Liebe Theodora… I-ich möchte mich vollständig in i-ihnen auflösen. Mein Verstand ist in eurer Art get-getrübt. Mein Herz und m-meine Seele gehören nur ihnen. , — некогда нежный голос Фридриха охрип. На последнем издыхании девушка опустила руку на промежность. Забыв себя, они двигались в унисон. В голове у Теодоры вспыхивали мириады огней, сознание медленно уплывало, оставляя после себя лишь чувство бесконечного доверия и покоя. Фридрих закрыл глаза. В себя так быстро он прийти не мог. Оргазм был таким сильным, что звëзды закружились перед глазами. С негромким звуком юноша упал возле девушки. Грудь также вздымалась, на лице обоих расцвела улыбка. — сыграешь потом на скрипке? , — хрупкая ладонь опустилась на живот возлюбленного.