Как Миша за дозу отдавался

      Парень глотал ртом воздух от неимоверной боли в голове и теле, как же не вовремя началась ломка. Тело просто горело, а сам он покрылся испариной, как мокрый камень в пустыне. Но это ему только казалось, на самом деле его пробил озноб, и сейчас он, лёжа на диване просто помирал от ужасных ощущений. Как же хочется избавится от всех этих ужасных ощущений и вколов приличную дозу, очутиться в блаженном месте.

***

      — Я там накидал музыку, могу щас дать послушать.       — Давай конечно, Сань — радостно проговорил Мишка, вешая повидавшую виды косуху. — Интересно что ты на этот раз придумал.       — Всё новое, хорошо забытое старое! — тот проводил гостя в комнату и медленным шагом последовал за гитарой.       Пока Михаил садился на кровать, Балу уже вернулся с малышкой на руках.       — Там ничего сложного, лишь забытые красивые аккорды и пару блатных.       — Блатных нам пока не надо. — сразу было опомнил друга о том что у них панк-рок группа.       — Ну ты просто послушай! — тот сёл рядом и своими ловкими пальцами заиграл беловолосый, беря неизвестные Мишке аккорды, и играя сочинённый им же бой.       Играет он размеренно, ровно как бы не сказал Яша, и это нравилось Горшеневу.       — Охуительно Шур! — взволнованно вскочил Горшок и взял Балу за предплечья, ему понравилась мелодия.       — Не зря ночь сидел — тот захихикал и выбрался из рук Миши. — Хорошо что понравилось.       Михаил улыбнулся сейчас максимально искренне, ему нравилось проводить время сСанькой. Было много историй, как они в лужу падали, или как по ним стреляли. Многое пережили вообщем.       — Щас бы пару грамм, как в те добрые — улыбнулся Горшенев — Вот Андрей молодец, теперь нету прохода не в один притон.       — Всех перебил из-за тебя?       — Не то слово, ещё неделю из дома не выпускал без себя. Ни стыда ни совести.       — Да и притоны перезакрывал?       — Да, а когда надо было, его не дождешься. — уже надулся на друга Миха, и слегка нахмурился. — Сейчас неимоверно хочется дунуть и кольнуть, сил моих нет.       — Но нечего?       — В том то и проблема.       — Хм — тот многозначительно хмыкнул, и прошёл в другую комнату — у меня есть пакетик.       Мишка же выпучил удивлённые глаза в проход, где скрылся друг, через пару мгновений он вышел с несколькими граммами хорошей дури на руках.       — Но ты знаешь, он не бесплатный.       — Я после отдам.       — Долгами не принимаем.       — А как же…       — Я приму кое-чем других — тот многозначительно улыбнулся, болотные глаза сверкают как кошачьи во мраке. Он явно что-то задумал.       Парень насторожился, не нравился ему этот Шурин взгляд. Но любопытство не давало оставить это просто так, к тому же руки чесались.       — …И чем же?       — Отдайся мне.       Сказать то что Миха не охуел, ничего не сказать, он до нельзя выпучил глаза и поджал губы, в гримасе удивления. Шура же так и стоял в дверях с пакетиком в руках.       Но тут он стал подходить и оказавшись рядом с Горшеневым, тот прильнул к его губам нависая, пока тот окончательно не упал на спальное место друга. Пакетик теперь же лежал на тумбочке, пока Шура мял губы друга, тот никак не мог отойти от шока.       Руки Балунова оглаживали плечи Михаила, те подрагивали, оставляя ощущения некоего массажа, только парня он ни капельки не успокоил, а наоборот поставил в тупик.       — Ты чего Шур.? — оторвался Миша, смотрел он испуганно и нервно, явно не ожидал такой выходки от ещё школьного друга.       — Ты дозу хочешь? — ответил вопросом на вопрос Сашенька, смотрел он требовательно и слегка хмуро.       — Хочу… — немного помолчав, прошептал парень.       — Тогда не сопротивляйся, и отдайся кайфу— тот навис перед Горшком, пару сантиметров разделяли их уста от соприкосновения.       Тот думал не долго, тут и так ясен ответ. Парень слегка нервно накрыл Александровы губы, те расплылись в улыбке и предвкушении.       Балунов старался быть как со всеми нежен, но как говорится в тихом омуте черти водятся. Тот страстно мял пухлые губы друга, пока не кончился воздух. Тогда Миша старался дышать, а Шура расцеловывал его лицо. Даже уже успел перейти на шею, и устроившись на коленях кареглазого, продолжал спускаться с поцелуями-укусами ниже.       Руками же забрался к младшему под футболку, холодные пальцы пробили мурашками тело Горшенёва, тот даже подпрыгнул на ложе друга от неожиданности. Но тот тут же его успокоил, поерзав на коленях. Михаил лишь тихо простонал и глянул на несколько ехидного Саньку. Его забавляла эта ситуация, что самый мужикский мужик переспит с ним за шматок дури.       В то время как младший разглядывал лицо друга, тот уже схватился за края его майки и бесцеремонно откинул в район стула. На теле были видны капельки пота и редкие ссадины, Мишка в своём репертуаре опять наткнулся на что то или упал.       — Что же ты себя не бережешь? — тот провел холодными руками по груди парня, тот вздрогнул.       — Упал… — лишь смог проговорить Михаил от дрожи в теле.       Александр взял тёплые руки Горшенёва и подсказал снять с его верх. Он послушно стянул, тело Балунова с репетиций и концертов почти не изменилось, только на левом плече красовался китайский дракон. На него Миша посмотрел изогнув бровь, явно не ожидая того что беловласый решится.       — Пару дней назад набил, потом ещё и раскрашу. — сразу уведомил Горшка парень, явно тот заметил играющую бровь.       — В какой?       — Скорее в красный — тот поднял взгляд к потолку, представляя тату в красном цвете.       — А почему в красный? — лишь недоуменно посмотрел Горшенёв.       — Какой то парень сказал что этот цвет страсти, но я просто хочу видеть дракона красным. Это никак не связанно. — тот держит Мишу за щеки, и заглядывает в глаза. В них Балу видел не чёткое изображение себя, и поддавшись эмоциям снова поцеловал. Но уже более нежно, с трепетом, будто никогда уже это не повторит. Стало даже грустно, но это ощущение пропало после ощущения Мишиных рук на Шуриной пояснице. Тот начал чаще и глубже целовать, пока орган Кареглазого набухал.       Их языки переплелись как пара ебущихся змей, явно не собираясь расцепляться. Да это и не нужно было им, сейчас в них бушует страсть, последствий пока нет.

Когда же они придут, тут уже стоит задуматься о правильности принятых решений.

      Пока по телу Балунова стекали капельки пота, бугорок в штанах увеличивался до своего предела. Задницей он уже давно чувствовал готовность Михаила к процессу совокупления, и поэтому тот бесцеремонно тёрся своим членов о его. В одежде уже давно тесновато…       Оторвавшись от уст Горшенёва, парень стянул с себя джинсы вместе с бельём, и повторил эту же процедуру и с младшим. Тот сразу стал прикрываться ногами, по-детски стесняясь. Шура заметил на щеках его румянец и смятение. Он улыбнулся и начал расцеловывать всё лицо Кареглазого: в лоб, в щеки, в нос. На это тот забавно морщился и корчился от радости, зеленоглазый ему улыбался и устроившись между его ног, стал старательно проверять силу трения. Парни тёрлись половыми органами и ловили некий кайф, но его можно было усилить.       Шура взял платок и свернув покороче, завязал младшему глаза.       — Санька, что за фокусы, это зачем?       — Чтоб ощущения усилить — тот улыбался, и решив сделать подарочек, начал растягивать себя. Тихие стоны раззадорили Кареглазого, тот уже собрался снимать повязку, но беловласый его остановил.       — Это не по правилам… — голос его дрожал, но с некой охотой большего, как понял Мишенька.       Тут к его органу прикоснулись горячие пальцы и начали размазывать естественную смазку, на это тот прикусил губу, странно было чувствовать чужие руки. Исчезли они с органа так же внезапно, как и появились, тело требовало ласки, руки уже сами тянулись к члену, но тут же по ним прилетело от Сашки. Ладони легли обратно на колени.       Как только он положил их обратно, к головке прикоснулось что-то холодное и влажное, и тут же по члену прошлась рука растягивая по органу. Мишка уже испугаться успел, а оказывается это всего лишь презерватив.       Стоило немного успокоится как на его орган уже началось покушение, Балу начал посасывать головку и в принципе раззадоривать Мишку. На что тот прикусил губу и выдохнул на стоне, на что старший остановился, и тут же начал больше активничать.       До конца раззадорив, тот устроился у Мишки на коленях, и подставив член, наконец насаживается. Ощущения конечно болезненные, но и подготовится времени не было, так что потерпит.       Балунов запрокинув голову назад шипел в потолок, на что Горшок громко дышал и на вздохах постанывал.       Длинные золотистые волосы Александра растеклись по плечам, выглядело эффектно. Мише понравилось бы зрелище, тот на ощупь заправил золотую прядь за ухо, на что обладатель шевелюры окатил его недоумевающим взглядом. Лицо его было алым, из-за разгорячившийся крови, или, наверное… Смущения? Да, действие Горшка его определённо смутило.       Когда же очухался Балунов, тот прильнул к розовым устам, оглаживая щеки младшего. Он хотел что-то сказать, но не решился.       Горшенёв двинулся напротив, мягко сминая Балуновские губы, изредка оттягивая, лишь раззадоривая старшего. На это он улыбнулся, и повторил действие партнера. Незаметно для обоих, поцелуй стал глубоким и более страстным. Настойчивым.       Наконец привыкнув к чему то большому в себе, Шура начал двигаться, сначала медленно, осторожно, привыкая к ощущениям. Тот по-прежнему шипел, но не в таких количествах, Мишка же, любуясь только темнотой наслаждался ощущениями жара и скорее всего, узкости, но чувства такие манящие, вкусные. Их хочется испытывать снова и снова.       Горшенёв оглаживал живот неожиданного партнера, влажная кожа позволяла неплохо скользить по телу. Чувство конечно манящие, но терпеть Сашка не мог, тот опустил его руки ниже, предлагая прикоснуться с своему набухшему члену. Грубоватые пальцы прикоснулись к нежной коже детородного органа, провели подушечками по длине и обхватили. Балунов содрогнулся с этих ощущений, похоже больше чем «слепой». Щеки просто горели не столько с действий, сколько с человека, делающего это. Будто какой-то сон…       Даже во сне все более расплывчатое, чем сейчас, и лица не видно. Только ощущениями понятно кто… Будто сон Балуновский наяву… Только счастье это на время, как от обычной дури. Будет ужасный отходняк, и походу прекращение дружбы. Мысли эти тут же откинул Шура и начал отдаваться ощущениям.       К этому времени парень уже окончательно привык, Миша же поерзал на простыне, устроившись поудобнее, а угол поменялся. И ощущения стали ярче, на это Саша закатил глаза от удовольствия и уперся руками в грудь «друга». Пока рука кареглазого рукоблудничала в радость басиста, тот уже потерял связь с реальностью, и на автомате на выдохе выходили горячие стоны. Мишка явно такого не ожидал, смотрел на это с округленными глазами. Пока Шура закатывал глаза и непроизвольно высовывал язык, младший уже успел поменять работящую руку.       Через пару минут таких головокружительных действий, Беловолосый излился «другу» на торс. Он же руками помогал двигаться до своего пика, тут уже Горшенев закатил глаза от удовольствия и излился, спасибо что Шурик уже подумал об этом и все предусмотрел.       Найдя в себе силы, младший снял с «кола» друга и тот окончательно улегся на груди Миши, так еще и размазав семя. Наконец можно снять эту тряпку, глаза озарил белый свет, больно. Прищурившись и мягко скинув Балу, он снял гандон и завязав, встал, открыл форточку и выкинул.

Тут же последовал женский вскрик.

      — Ты че… — ели поднял голову беловолосый. — Мусорка около тебя нахуя стоит?       Тот опустил голову себе под ноги, реально, стоит наполовину полная мусорка.       — Так интересней, не буду же оправдываться что слеп.       — …Дай бог чтоб это не была Баба Зина… —опустил голову обратно. — Выпрет отсюда нахуй…       — Не, голос женщины помоложе — тот закрыл форточку, и пошел обратно. — Салфетка есть, а то меня всего обкончал.       — Ох… — выдохнул Балу. — В ящике около пачек гандонов.       Мишка полез, взял пару и вытер, только выкинул их в мусорку, а не туда куда полетел гандон.       — А зачем тебе столько гандонов…       —… Мало ли что может быть, может бомбочки с вами кидать, а может ебаться…       Мишка лишь кинул недоумевающий взгляд и лег рядом, силы все израсходовал. Тишину разрушил старший.       — Это же все на один раз?.. — кажется его голос дрогнул.       Горшенев повернул голову и посмотрел в его глаза, несколько печальные, будто боятся, что отвергнут после всего этого.       — А ты чего хочешь?       — … Хотел бы чтобы ты бросил.       — И чтобы взялся за тебя?       — …Что?       — Что?