Гу Сян выходит замуж

— Я могу пойти в школу? — спросил Чэнлин.       Они сидели на пороге их нового дома, старый был сдан в аренду: мальчик не захотел больше там жить. Цзышу стал присматривать квартиру в городе, но, узнав об этом, Чэнлин искренне вознегодовал. — А как же цветы?!       На помощь опять пришёл Хэлянь И. Его знакомые продавали дом на окраине. Конечно, там не было ни соснового бора, ни озера. Но двухэтажный ярко-жёлтый коттедж выглядел очень прилично. Тихая улочка, напротив маленькая гостиница, окружённая небольшим парком. Чэнлин одобрил, и Цзышу купил, долго не раздумывая. — Я не хочу больше учиться дома. Я нормальный! — Конечно, нормальный! — удивился Цзышу. — Кто тебе сказал, что нет? — После того, как умерла мама, я не мог ни с кем разговаривать. Не знаю, почему. Не хотел и всё! Целый год молчал. Отец таскал меня по психотерапевтам, потом появился ты, и психотерапевты исчезли, но отец всё равно считал, что я не могу учиться со всеми в школе. Наверно, он думал, что я больной. — Он боялся за тебя Чэнлин, — мягко сказал Цзышу. — Хотел уберечь. — Не знаю, у него никогда не было времени на меня. Так я могу пойти в школу? Ты не против?       Цзышу навел справки в интернете. В районе были две приличные школы. Одна с естественно-научным уклоном, другая — с языковым. Если бы выбирать нужно было Цзышу, то он, конечно же, выбрал первую. Химия была его любовью с детства. Всевозможные олимпиады, конкурсы, химфак университета, знакомство с У Си, работа с ним в лаборатории, их первое совместное исследование, заставившее научное сообщество заговорить о них как о юных гениях. Но Чэнлин учился средне, зато ему хорошо давались языки, он практически свободно владел французским и очень прилично китайским. Так что Цзышу отнес его документы во вторую школу.       Вернувшись домой после первого дня занятий, Чэнлин сообщил, что девятого числа будет родительское собрание. Явка строго обязательна, нужно подписать кипу каких-то бумаг. Но на девятое в университете внезапно назначили заседание кафедры, которое, как всегда, затянулось, так что, когда Цзышу подъехал к школе, он уже опаздывал на пятнадцать минут. Заходящее солнце горело в окнах здания, вечер был тёплым и даже душным, к ночи обещали сильный дождь. Цзышу задержался у огромной клумбы, на которой были высажены разные сорта бархатцев. Пару из них он видел впервые и полез в карман за мобильным, чтобы сфотографировать и поискать потом в интернете. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — мягко спросили у него за спиной.       Цзышу дёрнулся и выронил телефон. Прямо за ним стоял высокий, очень красивый молодой человек в костюме мятного цвета с ослепительно-белой рубашкой, как будто сошедший с модельного подиума. Цзышу стало на мгновение неудобно за свой простой синий свитер и джинсы. Может, на родительские собрания полагается ходить, как на праздник? Молодой человек легко нагнулся, поднял мобильник, осмотрел его и протянул Цзышу. — Извините, я не хотел вас напугать. Вроде бы с телефоном всё в порядке, но, если что… — Спасибо, — твёрдо сказал Цзышу, — ничего не надо. — Вэнь. Вэнь Кэсин, председатель родительского комитета этой замечательной школы. Вы на собрание?       Цзышу подумал, что Вэнь Кэсин как-то молод для председателя родительского комитета. Ему вряд ли было даже тридцать. — Моя Гу Сян уже в выпускном, так что я знаю тут всё. Кто вам нужен?       Цзышу открыл сообщение Чэнлина. — Миссис Бёрд. — О, это прекрасный педагог. Ваш ребёнок в надёжных руках. Пойдёмте, я вас провожу. Нам на третий этаж.       Они поднимались по лестнице, Цзышу шёл впереди и чувствовал спиною жаркий взгляд странного председателя. Именно эти два слова «жаркий взгляд» лучше всего описывали то, как Вэнь Кэсин смотрел на него во время их короткого разговора.       Вэнь Кэсин проводил Цзышу прямо до двери класса, впрочем, Цзышу сразу о нём забыл. Перед ним, действительно, тут же положили кипу бумаг. После трёх судов Цзышу ничего не подписывал, внимательно не прочитав. Он тщательно изучил все документы и только успел облегчённо вздохнуть, поставив последнюю подпись, как учительница сказала: — И последнее. Напоминаю, что тридцатого благотворительная ярмарка. Каждый должен принести домашнюю выпечку на продажу. Подчёркиваю, домашнюю. Лучше, если дети сделают её сами, своими руками.       Цзышу впал в ступор. Он и кухня были несовместимые понятия. Детство его прошло в интернате для одарённых детей, там готовили повара. В университете ели в студенческой столовке, иногда готовил У Си, особенно когда хотел впечатлить Бэйюаня. Сейчас они с Чэнлином заказывали еду на дом или ходили в пиццерию рядом с их новым жильём. Вообще Цзышу подумывал о том, чтобы нанять помощницу по хозяйству на пару дней в неделю. Всё же ребёнок должен был питаться нормально. Но постоянно не хватало времени. И вот на тебе! Где они должны взять эту домашнюю выпечку? Цзышу вышел из класса, рассеянно прикидывая, у кого бы из женщин-коллег попросить помощи. В вестибюле он наткнулся на Вэнь Кэсина, залипающего в телефон. Увидев Цзышу, тот тут же счастливо заулыбался. — Я пытаюсь вызвать такси, но на улице жуткий ливень. Никто не хочет ехать.       Вэнь Кэсин не выглядел как человек, не имеющий машины. Словно догадавшись, о чём Цзышу думает, тот быстро сказал: — Моя машина в ремонте, к сожалению.       Цзышу обречённо вздохнул: — Я вас подвезу.       Как и предполагал закон подлости, Вэнь Кэсин жил в противоположной стороне, в центре города. Цзышу осторожно вёл машину, дворники шорхали по стеклу. Дождь и не думал прекращаться, наоборот, становился всё сильнее и сильнее. Вэнь Кэсин, удобно устроившись на переднем сидении, откровенно рассматривал Цзышу, даже не скрывая своего интереса. — Как прошло собрание? — прервал он наконец затянувшееся молчание. — Да вроде всё нормально, исключая ярмарки. Не знаю, где взять выпечку. — А ваша жена… — Мы с Чэнлином живём вдвоём. И из меня повар никудышный. — О! — обрадовался Вэнь Кэсин. — А я, наоборот, отлично готовлю. Если а-Сюй позволит… — Кто? — спросил Цзышу.       Вэнь Кэсин густо покраснел. — Простите, вы так и не сказали, как вас зовут. И я мысленно дал вам это имя. У вас такая лёгкая походка, как ивовый пух.       Теперь краснеть начал Цзышу. Он не мог понять, что происходит. С ним флиртовали?! — Меня зовут Чжоу Цзышу, — сухо сообщил он. — И на собрании подчеркнули, что ребёнок должен принять в процессе непосредственное участие. — Он примет! — горячо заверил Вэнь Кэсин. — Самое непосредственное! Скажите свой адрес, я … — Спасибо, но нет, — вежливо, но твёрдо отказался Цзышу. — И мы, кажется, приехали.       Однако Вэнь Кэсин не спешил вылезать из машины. — Вам, наверное, часто это говорят, — произнёс он внезапно охрипшим голосом, и Цзышу вдруг почувствовал, что в салоне очень жарко, — но у вас очень красивые лопатки. — От вас первого слышу, — ответил Цзышу почему-то тоже хрипло. — Значит, люди, окружающие вас, слепые, а мои глаза бог благословил, — сказал Вэнь Кэсин очень серьёзно, глядя прямо на Цзышу, и, не дожидаясь ответа, вышел из машины и побежал под проливным дождём к подъезду.