Наша ошибка

— Так ты едешь учиться в Иокогаму. — Протягивает легко Нахоя, но взгляд от Рана не отводит. Хайтани прокручивает в руке стакан с кофе и думает, как бы побыстрее закончить этот разговор. Предупредить стоило. Вот он и предупредил. На этом все. Так ведь? — Риндо поедет со мной. — Ещё одно уточнение говорит Ран для старшего Каваты. Это информация скорее для младшего, но сейчас уже и разницы нет. Просто надо уйти. — Ты уверен? — Всё таки решается спросить Нахоя. Да потому что не хочет он, чтобы этот идиот уезжал! И Ран этого прекрасно не понимает. — Я решил. — А если это ошибка? — Ну и пусть. Это моя ошибка. — И в твёрдом, как сталь, голосе вдруг на единственное, ничтожное мгновение мелькнуло нечто похожее на горячую мольбу. — Я должен, понимаешь? Нахоя понимал. Но смириться с этим пониманием было не суждено. — Хорошо, тогда можешь просто уебывать. Пожалуйста, не держу. Не забудь братца своего прихватить и желательно больше не выебываться у меня перед глазами. — Нахоя. — Проваливай, сволочь. Закрыв дверь на замок и скину свою ветровку, Нахоя направился на кухню найти тёплый чай и желательно что-нибудь съедобные. В холодильнике были овощи и замороженное мясо, но готовить сейчас совсем не хотелось. — Привет, нии-сан. — Спустился на кухню Соя, видимо, услышав приход брата. Нахоя взглянул на Сою: в домашней одежде, помятый на вид, видимо спал только что. — Хайтани съебывают. — Говорил Нахоя и сам поражается своему спокойствию в голосе. — В смысле? — В здравом. Они уезжают в Иокогаму сегодня ночью. — Как уезжают? — Соя ошеломленно посмотрел на него, обвел глазами комнату, стремясь найти хоть малейшее подтверждение тому, что брат его разыгрывает. Тщетно. — Так. — Нахоя это сказал больше себе, чем брату, но все равно взглянул на него. — Но... — Соя все еще не верил в происходящее. — Как же… я думал. — Они специально решили удрать в будний день, когда мы будем заняты в школе. Я наткнулся на Рана случайно по дороге за кофе. — Нахоя с грохотом закрывает дверь холодильника. — Так бы они даже не предупредили. Трусы. Соя все еще в лёгком шоке потянулся к своему телефону. — Они уже сменили свои симки, как и телефоны в целом. Соя снова замирает из-за слов брата. Это все звучит как полнейший бред сумашедшего. Мысли не могли спокойно остановиться в голове. Разум не желал так думать. Нахоя сглотнул ком в горле и оперся головой о руку. Какие же они ебланы. *** Новая жизнь в Иокогаме встретила Хайтани распростертыми объятиями, яркой, безумной карнавальной круговертью. Пёстрые дни и рассыпающиеся искрами фейерверков ночи. Эй, ребята, что делаете после занятий? Давайте с нами, у скульпторов просмотр, а потом в концерт, Фуюми Саяко поёт... Никогда не слышали? Да что?! Всё, идём, без разговоров… Глубокий нежный голос певицы несёт слова песни ввысь, кружит стремительным потоком, рвется за пределы зала... Это фантастически прекрасно. Ран сражен, даже несмотря на свой внушительный опыт хождения по симфоническим и оперным концертам вместе с родителями. Впервые в жизни ему хочется рисовать музыку. После на вечеринке шумно и весело, на то она и вечеринка. Слишком шумно. Пёстрые вспышки цветомузыки раздражающе бьют по глазам. Риндо остро хотелось тишины. Если уж быть откровенным, на вечеринках ему всегда хотелось тишины, привыкнуть к таким развлечениям не получалось, как он ни старался. Да и ко многому другому тоже. «И при этом ты до сих пор уверен, что с нуля построишь тут себе новую жизнь?» — У внутреннего голоса сомнение и мягкий бархат Сои. Маленького Сои, что, наверное, сейчас учит допоздна физику. «Создам. Чтобы было безопасно. Нам всем». — Привет! — Низкий грудной голос заставил его очнуться. — Привет. — Машинально ответил Риндо, вскинув взгляд на Незнакомку. Ещё пару минут назад эта девушка танцевала. Танцевала потрясающе, с изумительной пластикой, соблазнительно выгибалась, словно отдаваясь ритму, играя с ним, предлагая всем полюбоваться собой, признать, что она великолепна. Великолепна, кто ж тут спорит? И теперь танцовщица стоит прямо перед Риндо близко-близко, почти касаясь, чуть насмешливо глядя ему в глаза. Она похожа на кошку: холодные янтарные глаза, гибкое тело, мурлыкающие нотки в голосе. Короткая стрижка открывает изящную линию шеи, на чувственных губах играет немного хищная улыбка. — Меня зовут Минэль. — Сказала она, не отводя загадочного взгляда. Свое имя она произносит плавно, на выдохе, словно наслаждаясь им, потом запускает руки в свои темные волосы, чуть влажные после танцев, и незаметно подаётся вперёд. — Риндо. — Хайтани, да? Мы с твоим братом на одном факультете. — Она игриво хихикает. — Пригласишь на медленный танец? Сессию Ран и Риндо после сдали хорошо. Главное было выдохнуть после жары, что висела в городе. Санзу что-то быстро говорит по видеосвязи. Ран позвонил ему в первую же неделю приезда. Честно говоря, его давно мучили угрызения совести или как эта фигня называется, но после грандиозной резни их отряда и чуда того, что выжили только они трое, Ран не мог себя заставить набрать его номер, да и говорить было не о чем... не будет же он жаловаться этому раздолбаю, как ему хуево? На заднем плане у него мелькает то-ли Сенджу, то-ли Акаши, но это даёт понять, что Санзу не свалил из города. Его легко найдут и убьют, а этот идиот только улыбается. — Я не оставлю своего короля здесь одного, даже если это будет стоить моей жизни и безопасности брата с сестрой. И Ран хочет послать нахуй и Санзу, и Майки. Потому что Харуче готов лишиться Сенджу и Акаши, ему будет без разницы живы они или нет, а вот Хайтани так не могут. Из-за их работы и их же тупости не могут пострадать самые близкие люди. Единственные, которые их приняли с их то тараканами. Единственные, кто мог хоть как-то осветить их жизни. И которых они бросили к хуям, ничего не объяснив. Идиоты. Они редкостные идиоты. Минэль тактичностью не отличалась, и порой они с Риндо из-за этого ссорились, но ссоры были мелкими, да и редкими тоже, отчасти благодаря бесконечному терпению парня, отчасти легкому характеру девушки. Весной они вместе поехали на традиционный фестиваль танцоров, Минэль выступала там со своей группой, а Риндо поддерживал ее. За весной пришло лето, а это означало длинные каникулы. Оставшись в Иокогаме, Хайтани нашли подработку и полностью ушли от своих лишних мыслей, иногда только спрашивая у Санзу, что за пиздец творится в Токио. А пиздец там творился и после всего услышанного, братья в миг перестали жалеть, что уехали оттуда. На заработанные деньги ещё в Токио они жили, а что сейчас зарабатывали, то покупали все по мелочи. Выставок в универе проводилось множество, и каждый раз преподаватели рекомендовали студентам принимать в них участие. Риндо сосредоточенно разглядывал конкурсные работы и там было на что посмотреть, впрочем, как и всегда. — Интересно, да? — Подошел к нему Ран, тоже рассматривая работы. — Как думаешь, кто выиграет? — И думать нечего. Шион. — Почему ты так уверен? У него не самая сильная работа. Мне кажется, все шансы у Юкико, к тому же все преподаватели говорят, что она самая талантливая на курсе. — Да, Юкико талантливая, но выиграет Шион, потому что трахается с председателем комиссии, а его сестрица выходит замуж за внучка этого самого председателя. Тут двойная перестраховка, против этого ни один талант не попрёт… — Ран-кун. — К Хайтани подбегает милая девушка и улыбается. — Мы тут группой собираемся сгонять на выходные на побережье. Типа пленэр организовать, тусануть там, всё такое, вы с нами? — Воздержусь, идите без меня. Девушка явно расстроилась, но возражать не стала и, поклонившись, ушла. — Ты нравишься ей. — Делает простой вывод Риндо, смотря девушке вслед. — Кто бы говорил. — Ран переводит взгляд на компанию девушек, среди которых была Минэль. Ему она очень не нравилась. — Ты это ей купил булочки с Карамелью? — Да… — Риндо говорит тише, чем планировал. Он хотел взять её любимые, с шоколадом, но почему-то потянулся к карамели. Блять, действительно, Риндо, почему! Таааак, надо прекращать думать. Минэль открыла на привычный стук, посторонилась, впуская Риндо в узкий коридор квартиры. — Я ждала тебя раньше. — Просмотр, я предупреждал. Держи. — И пакет перекочевал из рук в руки. — Ой, как пахнет. — Мурлыкнула девушка, сменяя гнев на милость. — Там что-то новенькое? Минэль обожала пирожные и сладкие булочки, да и вообще любила покушать, не заморачивая свою хорошенькую головку такой чепухой, как подсчет калорий. Танцы - все сжигают. И не только танцы. У неё вообще был завидный аппетит к жизни. Вот и сейчас она зашуршала бумагой словно любопытная кошка, проскользнула в гостиную, вальяжно расположилась на софе. Риндо прошел за ней и сел рядом, перекинув пакет с пирожными на низкий журнальный столик. — Послезавтра в «Сиянии» большая движуха, мы идём. — Безапелляционно заявила Минэль, увлеченно слизывая с пальцев вкусняшку. — М-м-м, вкуснота какая! Я люблю шоколад, конечно, больше, но и это вкуснота. А Риндо смотрел на неё уж слишком напряженно. Ведь её носик слегка дёргается, когда она счастливая пробует вкусняшку, выглядеть очень милой и сладкой. И сейчас Риндо не видит перед собой Минэль, он видит другого человека. — Нет, не идем. — Это почему ещё? Ты же знаешь, как я люблю этот клуб! — Потому что в эти выходные я еду с братом по домашним делам. — Ты не говорил! — Говорил. — Когда? — Трижды на прошлой неделе и дважды на этой, последний раз позавчера. — Констатировал Риндо. — Похоже, я совсем тебя не интересую? Девушка на мгновение замерла, впилась в его лицо пристальным взглядом, затем отложила лакомство и мягко толкнулась, пересаживаясь к нему верхом на колени. — Ну почему же... — Минэль сказала это мурлыкающим полушепотом, интимно низким и вкрадчиво сладким, её холодные кошачьи глаза призывно мерцали из-под полуопущенных ресниц. Девушка прильнула, обняла, острыми коготками царапает шею, ладонями скользнула по торсу ниже и ещё ниже, взялась за ремень брюк и жарко выдохнула в ухо, чуть прихватывая зубами мочку. — Очень даже интересуешь... «Животные. — Подумал Риндо, подминая её под себя. — Какие же мы всё-таки животные». На губах Минэль все еще была Карамель и Риндо слизнул её, после чего замер. Знакомая ситуация, очень знакомая, до гребаной боли в сердце. Он ведь так уже сделал раз, да? Сделал и к чему это привело? К обмороку красного Сои и игнорированию, длиной в целую неделю. А после это ебучие задание и переезд из города. Он его все еще ненавидит после того случая? Их дружба закончилась ещё в тот момент, когда Риндо языком провел по губам Сои, слизнув карамель, а переезд и вовсе разбил их жизни. Та короткая блаженная минута, с которой можно сравнить хоть всю жизнь Риндо, стоила ему очень многого. Она стоила ему Сои. Когда Риндо заходит в квартиру и видит, как Ран разговаривает с зеркалом, то подумал, что ошибся жизнью. Волосы брата были распущены и в данный момент напоминали комок чего-то непонятного. — Ран…? — Давай ебанем волосы в фиолетовый и нахрен со стрижем эти дебри? — Понятно, я за успокоительным. Ран смотрит на телефон долго. Даже через Чур долго, все ещё не совсем понимая себя. Номер Нахои он помнит наизусть, шанс есть, но все же… нужен ли этот звонок тому? Ответ очевиден: нет. Очнулся Ран только на гудках… вот черт, сам не заметил, как набрал и вызвал! Долгие гудки. — Говорите, я слушаю. — Голос Нахои был как всегда весёлый… и его едва был слышен за шумом, какими-то криками и звоном металла и чего-то жарящегося. — Гсп, стащите кто-нибудь пьяного Хаккая со стола! Идиоты, ваш именинник уже без сознание валяется..Эй! Кто звонит-то?! Если это ты, Такемичи, то ты, еблан, опять ошибся одной цифрой и позвонил не Чуфую! Поэтому пиздуй нахуй! Вот дурак. Ран почти рассмеялся, с облегчением нажимая кнопку отбоя. Живой и веселый. Это главное. Телефон запиликал: Нахоя пытался выяснить, кто звонил ему с незнакомого номера. Ран потянулся было принять вызов, но вдруг резко оборвал настойчивую трель. Он так старательно выжигал из себя всё это время в Токио, сменил номер, не звонил и не писал. Что они теперь могут сказать друг другу? Да и какой в этом разговоре смысл, если теперь он и вовсе уходит от мира. Если бы Ран только знал, что делать с ебанутым Майки и работой... разве он ушёл бы от него? Нет. Так почему он чувствует себя так отвратительно, словно у него был выбор? Хайтани глубоко вдохнул теплый весенний воздух и вернулся в полумрак. — Ран. — Тянет Риндо следующим утром. — Санзу написал. Майки убил тех ебланов. — Вот как. И года не понадобилось, чтобы Майки нашёл, посмотрел и убил. Хоть и лишился половины своих людей из-за этого. Но теперь-то как? — Можно возвращаться. — Выдохнул старший Хайтани не веря своим же словам. Он тоже хотел вернутся, как и Риндо. Только… блять. Все было не так просто. Токио встретил Хайтани, кутаясь в прозрачную серую дымку утреннего тумана. Сонный город едва начинал пробуждаться, неохотно подставляя дома и улицы под тёплые брызги солнца. После Иокогамы, где даже городской шум сливался в единую симфонию, звуки Токио казались невнятной какофонией, но стоило немного привыкнуть, вслушиваясь, и это звучание переставало быть раздражающим. В коридорах главного здания было немноголюдно. Ран усмехнулся: слишком много людей тоже вредно. В одном из коридоров им встретился Коко, увидел, улыбнулся, хлопнул по плечу и со словами «увидимся потом» унесся по делам. Риндо пораженно застыл на мгновение, не ожидая такой доброжелательности. Бу-бу-бу, гулко, басовито, мощно слышалось в конце коридора. Санзу ещё даже не было видно, но Ран уже искал вещь, чтобы его ударить. Увидев Хайтани, Санзу вдруг замолчал, подвинул недоумевающего новенького мальчишку плечом и радушно громыхнул. — А вот и вы! Хлебальники у вас заебавшиеся. — Было лучше, пока тебя не увидели. — Кинул Ран в сторону. Санзу усмехнулся и достал из кармана какой-то пакетик. — Поднять настроение вам надо. — Не надо, пусть валяется. — Ран уже готов был его убить. — Раз сейчас мы не нужны, то отьебись по хорошему. В их старой квартире было тихо. Очень тихо, но это и понятное дело. Вернутся все таки они не планировали следующие лет пять, может и больше. Риндо тосковал. Все сильнее, все отчаянней. Ран тоже не мог прогнать тягостные мысли из головы, что с каждым днём будто бы рвали его изнутри. Так мало требовалось для осознания, и ещё меньше для пары слов. Никто из них не мог и представить, какая разыгралась драма. Наверное, если бы не работа, они бы оба с ума сошли бы просто. Но и здесь оказался косяк. Такой большой и херовый, под именем Санзу Харуче. — Санзу, мать твою, где ты?! — Ран и Риндо уже минут двадцать ждали опоздавшего друга. А тот, видите ли, проспал и то проснулся, потому что Сенджу вернулась со школы и услышала все звонки брату. — Клянусь, как только ты сюда придёшь, я самолично зарежу тебя. — Так себе мотивация. — Санзу! — Хорошо, хорошо. Скоро буду. — Нихуя он не будет скоро. — Кинул Риндо, что следил за разговором. Ран это прекрасно понимал и без него. — Я так жрать хочу. — Я тоже. Ладно, пошли. — Ран знал, что хоть и вечер на улице, многие кафешки или заведения все еще работают. Просто кофе, а для Риндо ещё булочку захватит, а потом можно выдохнуть. Мороз блуждал меж голых деревьев, попутно захватывая маленькие снежинки, плавно падающие в воздухе, отправляя их в парад по вечернему небу. Почти ушедшее солнце охватывало белоснежные горизонты, заставляя характерный цвет блистать еще ярче. Иногда шла небольшая метель, сметая с земли спокойно-лежащий снег. Со спящих исполинов падали крупные комочки сугроба, оставляя снизу малые горки, из которых иногда выглядывали мордашки сонных зайцев. Кафе было круглосуточным и было несколько человека. Первая в очереди была милая девушка, что щебетала по телефону с подругой и которая почти сразу вышла из здания, получив кофе, а последний какой-то школьник, что считал мелочь в руке. На телефон Рана пришла смс. — Хочешь меня?) — Нет. — Ответил Ран, у которого глаз дергался. — Почему?:( — САНЗУ, БЛЯТЬ, ПОДУМАЙ! Коко же на той стороне, который благополучно спиздил телефон Санзу, угарал как ненормальный. Его потом точно прибьют. На улице послышался звуки байков, видимо люди мотались по городу без дела. Один остановился прямо недалеко от кафе. Послышалось возня и разные голоса. — Пиздец, а не погода! Какого хрена вообще мы вышли на улицу? Э?! Это была не моя идея, а ты нас вытащил! Дверь с колокольчиком открылась и показалась мягкая кнопка из рыжих волос. На Нахои не было ни шапки, ни шарфа, даже куртка была на распашку. Действительно, почему ему холодно? Нахоя даже шаг не успевает сделать, чтобы зайти в кафе, как натыкается взглядом на Хайтани, а те на него. Секунда. Вторая. Нахоя хлопнул дверью с таким грохотом, что стены задрожали, а люди встрепенулись от испуга. Риндо аккуратно косится на брата. — Ну, вполне ожидаемая реакция. — Отвечает Ран, как бы неуверенно, все еще смотря на то место, где стоял Нахоя. Коко спокойно себе жил до тех пор, пока как-то раз на работе ему не решили позвонить. Собрание как раз недавно закончилось, поэтому единственное, что он хотел, так это отправиться домой в теплую ванную, а потом сразу спать. — Коконой Хаджиме? — Спрашивает незнакомый голос и почему-то Коко чувствует, что знает обладателя. — Да, а вы? — Это Нахоя Кавата. — А. — Коко сразу же вспомнил одного из близнецов, что любил тусить у Дракена и Инуи в мастерской. — Тебе чего? — Ты можешь скинуть номера братьев Хайтани? — Хайтани? — Переспросил с неверием Коко, раздумывая над словами. Он вздохнул и потёр переносицу. — Ты же знаешь чем они занимаются, мы не можем вот так вот номерами разбрасываться. Это чёртова конфиденциальность. — Я расскажу Инуи, что его любимые каблуки на самом деле не потерялись где-то дома, а что на самом деле ты сломал у них каблук и благополучно спёр, чтобы скрыть следы преступления. — Я диктую, записывай. Хайтани ещё не знают, что одного из них чуть не убьют дома, калеча всем, чем можно и ругаясь на чем свет, ведь какой-то долбаеб свалил на целый год. Нахоя тогда смачно врезал ему в нос и кричал, очень громко кричал. А Ран слушал и принимал. Нахоя, когда выдохся, хватаясь ртом за воздух, обнял Рана, много раз говоря, какой он придурок. А тот улыбался совсем глупо и подхватил его за бедра. — Отпусти. — Сразу же резко и грубо кинул Нахоя. — Прости, я знаю, что тебе не нравиться, но сейчас дай я тебя просто донесу до комнаты? — Наверное, только из-за прекрасного шепота Рана на ухо, Нахоя согласился и не вырывался. Сейчас не надо беспокоится о чем-либо больше, лишь о Нахое, лежащем на кровати, с красными пятнами по всей шеи. Сердце в собственной грудной клетке колотилось, как бешеное. Риндо же встретили заплаканные глаза, обладатель которых повторяя несколько сотен раз “Предатель, предатель, предатель, предатель”. Соя все никак не мог успокоиться, поэтому Риндо все продолжал целовать его щеки, чувствуя соленый вкус слез. Соя опять весь красный, как тогда, в их последний встречу перед отъездом. Он прячет лицо за руками. Ужасно стыдно. Риндо опускает руки на его ладони и аккуратно убирает их от милого личика. — Я тебе все расскажу. — Говорит тихо Риндо, целуя скулу Сои. — Да, проебались мы невероятно сильно.