Жизнь, увы, не сказка

      — Шах и мат       — Третий раз подряд, — с сожалением выдохнула я и встала с кресла, которое вскоре испарилось. — Скажи, у меня есть хоть малый шанс тебя обыграть?       — Конечно. Может через пару столетий ты точно сможешь поставить мат… если я глаза закрою, — мужчина тоже встал с «трона». — Куда пойдёшь?       — Наверное пообедаю, — подняв с пола сумку, я накинула её на плечо и ждала.       — Что ж, — мужчина щёлкнул пальцами и справа от меня появилась дверь. — Удачи, сегодня она тебе понадобиться.       Я не предала значение словам Аида и шагнула за дверь.       Вышла уже в туалете трактира «У бабушки». Точнее его жалкой пародии. Подойдя к барной стойки, я забралась на стул.       — О-о-о, Ру. Давно не заглядывала. Тебе, как обычно, это уж точно, — слепая ведьма не слушая мой ответ, просто пошла на кухню.       Пока я ждала заказ, то подъедала печенье из вазочки. Вкус я не чувствовала, но зато было чем заняться. Услышав звон колокольчика на двери, я не придала значения, пока кто-то не подошел к стойке. Я мимолетно взглянула, но отвернуться не смогла.       — Мэри Маргарет, боже, что произошло? — я увидела шокированные глаза Белоснежки.       — Ру. Я… мы живы… ты…       — Что значит мы? — я не успела услышать её ответ, ведь сзади подошёл Дэвид.       — Дэвид, что с тобой? — Белоснежка не успела продолжить говорить, ведь мужчина кинулся и поцеловал её. Взмахом руки я откинула его в стену, от чего Белоснежка вскрикнула.       — Не смей к ней подходить, Джеймс, — грозно сказала я, от чего мужчина поднялся и стремительно вышел из трактира, столкнувшись с настоящим Дэвида.       Белоснежка кинулась к нему в объятья. Я всё ещё не могу понять, что происходит. Если они оба живы, как попали сюда и зачем…       — Пап, ну как успехи? — сказала вошедшая Эмма и увидев меня остановилась.       Я бы удивилась ещё больше, если бы не увидела закрывающего дверь Румпельщтильцхена. Мы столкнулись взглядами и кажется в его глазах можно увидеть тысячу и одну эмоцию. Радость, скорбь, страх, вина, непонимание. Он будто боялся шевельнуться. Я собрав силы прошла вперёд и обняла его. Он схватил меня так крепко, будто я сейчас могу утонуть в полу.       — Прости меня, Ру, — прошептал он, так тихо, что бы никто не услышал.       — Уже простила.       По его лицу скатилась слеза, которую он быстро стёр. Я отстранилась и наконец взглянула на семейство Прекрасных.       — А теперь объясните, почему вы тут живые.       Эмма хотела что-то сказать, но покосилась на сидящих в трактире пару человек.       — Пошли вон! — злобно рявкнула я, и оставшиеся люди, спеша, вышли из помещения.       — Воу, а ты время не теряла, — улыбнулась Эмма.       — Потом объясню. Лучше… — закончить я не успела, увидев Генри.       — Мам, я не… — он ринулся в мою сторону и подхватил в объятья. В последнюю нашу встречу он был одиннадцатилетним мальчишкой, а сейчас ему сколько? Шестнадцать? — Ру, я так рад тебя видеть.       — Я тоже Генри. Я тоже.

***

      — Так. Ещё раз. Эмма и Крюк были Тёмными, сейчас Капитан тут, и вы хотите его забрать с собой, — повторила я, и уставилась на Генри. — А ты тут каким боком? — он тепло улыбнулся мне и ответил.       — Мне больше не одиннадцать, Ру. Я взрослый. Теперь младшая ты, — Все легко посмеялись, а я сделала глоток кофе. — Мы заберём тебя с собой.       Услышав Генри и обработав информацию, я неожиданно закашлялась. Как бы помягче сказать, что я не смогу с ними пойти?       — Нет, я останусь тут, — ебать, как мягко. Все странно на меня покосились. — У меня свои резоны, — что бы разрядить обстановку, я улыбнулась Голду. Это точно его любимая фраза.       — Что ж. Решим этот вопрос потом. Я оставаться надолго тут не намерен, поэтому решу, как обычно, всё в одиночку, — он лишь ехидно улыбнулся и вышел из трактира. Ни чуть не изменился.       Эмма и Белоснежка начали какое-то обсуждение между собой, поэтому я легко подхватила Генри под руку и отвела в сторону.       — Мы вытащим тебя и ты пойдёшь с нами, — кажется, его тон не подразумевал отказа.       — Воу, кто-то уже включил старшего брата. Мне вообще-то скоро двадцать, — надо перевести всё это в шутку.       — Не отходи от темы. Расскажи что за резоны. Что происходит, Ру?       — А Отец в раю, — лицо Милса поменялось. Я снова улыбнулась, хоть и фальшиво. — Я с ним виделась. Он любил тебя и знал, что ты тоже его любишь, — кажется, это фраза, которую хочет услышать каждый человек, потерявший близкого. По крайней мере я хотела это услышать.       Колокольчик трактира зазвенел, в помещение вошла Риджина вместе с каким то лучником. Робин Гуд, что ли?       — Привет, — в ответ я получила грустную улыбку.       В их диалоги я не вникала, погрузилась в мысли и думала, как бы слинять к Аиду. Нужно решать что-то из-за прибывание тут Генри. За Румпельштилцхена волноваться не стоит, он единственный, кто нас всех переживёт. Это точно.       Из разговора понятно, что Кора шантажом заставляет её и Генри покинуть город. За это я готова пожать ей руку.       — Я немного встряну в семейную перебранку, — улыбнулся входящий Голд и продемонстрировал флакон.       — Что это? — поинтересовался Робин. В середине дискуссии, я узнала, что он и вправду Робин Гуд. Оказалось, что это он помог отцу добраться до Нетландии.       — Элиот Шинейт из королевства ДанБрох. Достаточно оросить могилу и готово. Кладбище там же, — он предал склянку Эмме. — В этом месте я задерживаться не намерен. Буду ждать вас у реки, — уходя, он слегка схватил меня за руку. — Тебя тоже. И это не обсуждается.       Идя по улице города к кладбищу, мы с Генри были замыкающими нашей компании. Он успел рассказать кажется все пять лет жизни. Все таки он не изменился. Резко подул ветер, и Милс снял свою куртку.       — Возьми, тебе наверное холодно, — я была в белой рубашке и чёрной юбки до колен, и должна была чувствовать холодно, но нет.       — Я не чувствую холод, Генри, я же мертва, — увидев, как он поник, я надела куртку и улыбнулась. — Не скорби, я вообще-то перед тобой стою.       — Ты стиль изменила. Это чокер? — быстро он тему сменил.       Если бы. Вряд ли версия, что это мой импровизированный ошейник ему понравится. Может всё-таки надо всё рассказать? Хотя, как бы это помягче преподнести. «Эй, Генри, хорошая погода. А я кстати отдала свою душу взамен на рай для отца, правда я молодец?» Да, жутковато. Тем более всё нет так плохо. Правда?       День этой сделки должен был быть самым обычным и однообразным, я не ожидала ничего нового.       — Каждое утро этот чёртов кофе. Этот чёртов безвкусный кофе, — я отставила пустую кружку.       — А на что ты надеешься каждый день? Что спустя много лет почувствуешь горечь? Я тебе для этого туда три ложки кладу? Наивная.       — Кто бы говорил, Слепошара.       Пререкания с этой ведьмой вошли у меня в привычку. Кажется, мы можем назваться подружками. Снова прозвенел колокольчик у двери, кто-то вошел в трактир. Может постоянный клиент, а может опять свежий труп, который будет ещё пару дней истерить. Да уж, не завидую.       Шестое чувство заставило меня обернуться, и я не пожалела.       — Папа! — кажется мой крик был слышен на весь город.       — Ру! — я кинулась в такие желанные объятья отца и заревела. Я каждый вечер закрывала глаза и плакала, понимая, что больше его не увижу, что бросила его и он горюет. А теперь увидеть его вживую. Кажется, что это счастливейший момент моей жизни.       — Прости меня, прости, пожалуйста, — нас обоих накрыло дежавю.       — Ты мой герой, Ру, — прошептал он.       Немного успокоившись, я схватила его за руку и повела как можно дальше, не говоря ни слова.       — Куда мы идём? — спросил наконец отец, когда мы оказались в лесу.       — Мы с Генри нашли дом егеря и обосновались там. В этом мире он тоже есть. Я там иногда ночую, когда Мила занята.       — Стой, что? — мы дошли до домика. Оглядевшись по сторонам, я зашла внутрь, заперла окна и закрыла дверь на засов.       — Я встретила тут бабушку Милу, совершенно случайно. Думаю, она будет рада тебя видеть.       И я рассказала всё. Как попала сюда, как встретила Бабушку, скрывала, что являюсь внучкой Штильцхена, ведь тогда мне тут несдобровать. А отец рассказал о жизни наверху. О том, что случилось после моей смерти. Как горевали Генри и Румпельштильцехен. И как пытались меня вернуть. Мы много плакали. Ревели и вспоминали прошлое. Как мы жили до Сторибрука. Это слишком больно. Когда я стала замечать, что отец засыпает, то опомнилась.       — Тебе надо поспать. Всем новым душам первые пару дней нужен сон. Поэтому цени это время. Наверху спальня, — мы встали из-за стола, отец снова крепко обнял меня.       Когда отец уснул, я сидела внизу и что бы хоть чем-то занять, решила съесть овсяные печенья. Да, вкуса не почувствую, но это уже как традиция, что-то жевать. Я разожгла камин, села на кресло и закинула печенье в рот.       — Что за… — моментально выплюнув выпечку, я пыталась опомниться. Вкус. Я почувствовала вкус, впервые за последние много месяцев. — Я же…       — Всё ещё мертва, — из-за неожиданного гостя, я дёрнулась от страха. На диване напротив сидел мужчина в костюме. Я достала из рубашки кинжал и осмотрела комнату, пытаясь понять, как он вошёл. — Точно, ты же тут не так уж и давно. Мы не знакомы, — мужчина улыбнулся и его волосы вспыхнули голубым пламенем. — Аид — Бог мёртвых. Приятно познакомиться. Но тебя я знаю, Ру.       Если бы я была жива, то умерла бы от страха.       — Что происходит? Что вы тут делаете?       — Не бойся так, я с хорошей вестью. Ты знаешь, что здесь находятся души людей, с незавершёнными делами. Но ты не думала, что происходит, когда дела всё-таки свершаются? — я всё ещё не понимала, что тут происходит, но вжалась в кресло сильнее, сжимая в руке клинок. — Ладно, я отвечу. Тоже что и с обычными людьми ты попадешь либо, грубо говоря, в «Ад» или «Рай». Угадай, какое твоё незавершенное дело?       — Отец, — ответ пришел мгновенно, и я взглянула в сторону чердака.       — Бинго! Тебе сегодня везёт, твой «билетик» в Рай уже готов.       — Нет, я не могу. Я снова обрела отца, я не могу…       — Ты не поняла, это не обсуждается.       Нас окутал чёрный дым и оказалась на краю обрыва, еле удержав равновесия. От каминной стены впереди начал формироваться тоннель, а вдали я увидела свет. Ужасно хотелось шагнуть вперёд, но я вспомнила о спящем на чердаке отце.       — Нет, стой, давай заключим сделку! — крикнула я. — Умоляю!       Щелчок и мы уже в незнакомом мне месте. Это был каменный островок, вокруг которого разливалась река.       — Надо было начинать с этого, — улыбнулся Аид. — Присядь.       Сзади меня материализовалось кресло, в которое я села.       — И что ты можешь мне предложить?       В голову ничего не приходило. Я мастер импульсивных решений.       — Пусть мой отец отправится в Рай вместо меня. Я могу отдать ему свои «билет»? Я готова отдать всё что у меня есть, — я умолчала, что у меня фактический нет ничего.       — Да, думаю я, могу такое устроить. А взамен… — Аид театрально раздумывал и присел на «трон». — Ты, а если точнее, то твоя душа.       Я замешкалась. Это же буквально сделка с дьяволом. Я могу сейчас просто попасть в Рай. Рай!       — Ты ведь внучка Румпельщтильцехна. Правнучка Питера Пена и Чёрной феи. Твоё семейство порешало столько душ, что я буду вечность вам благодарен.       Я была настолько в смятении, что не заметила упоминание Чёрной феи. И мне было далеко не до этого. Я и не подозревала настоящих намерений Аида. Но ему можно похлопать, чёртов Мориарти.       — Я согласна, — ментально мне было сколько? Семнадцать? Думать я так и не научилась.       Улыбка и удивление на лице Бога меня не смутили. В моей руке появился контракт и чернила.       — С тобой приятно работать. Одна подпись в самом низу и можешь идти обрадовать отца.       Взяв перо, я заметила, как моя рука дрожит. Пару закорючек и бумага испарилась. Я продала душу.       — Можешь бежать к нему, — Бог не прекращал улыбаться       Оглядевшись, я пыталась найти выход, но вокруг лишь скалы и река.       — А как мне…       — Ты маг, — проговорил он это с таким лицом, будто сказал что-то уж слишком очевидное. Но магия тут ни у кого не работает. — Давай, я в тебя верю.       Эта притворная любезность дала мне сил. Я взмахнула рукой и с лёгкостью перенеслась к отцу. Он сидел напротив камина и смотрел на огонь.       — Ру, ты вернулась. Я испугался и…       Он не успел договорить, я крепко обняла его. Теперь уж точно в последний раз.       — Я люблю тебя, пап, — из глаз снова хлынули слёзы.       — Я тоже люблю тебя, Ру, —выдохнул он.       Я в последний раз сильнее сжала руки, боясь отпустить. Стараясь запомнить каждое мгновенье. Боль в сердце не давала покоя.       — Прощай.       И он пропал. А на моей шее появился чокер, который, к сожалению, являлся ошейником.       Дойдя до кладбища, я старалась не смотреть на свою могилу, которую мы случайно прошли. Кажется все решили, что будет лучше не говорить об этом.       Эмма встала напротив плиты с именем «Килиан Джонс» и вылила содержимое флакона. Пару секунд и мы увидели силуэт. А его знатно потрепало. Я подошла к Генри и взяв за руку, прошептала на ухо.       — Мне надо идти. Позже я к вам присоединюсь.       Он лишь кивнул. Взмах руки и я оказалась в библиотеки. Пройдя к двери в подсобку, я вышла через неё к лестнице в подземелья. Аид сделал эту лестницу, что бы я могла проще попадать к нему в зал. Пару ступенек и я уже стою перед его креслом.       — Что-то ты рано. Как встреча с семьёй?       Я села на свой низкий пуфик, который находился справа от его сиденья.       — Я знаю зачем ты тут. Можешь просить.       — Пожалуйста, сделай так, что бы Генри вернулся в Сторибрук живым.       — Генри Милс. Я согласен, но ты же знаешь, что я хочу взамен?       — Знаю.