Bend the rules

Феликс нервно одёрнул воротник рубашки и недовольно выдохнул. Этой чёртовой встречи было не избежать, он знал это, но всё равно так и не смог подготовиться, хотя бы морально. Снова надо через силу давить улыбку, снова надо делать вид, что ты согласен с мнением родителей, ведь ты всё прекрасно понял в прошлый раз, — на самом деле ни черта он не понял и всё ещё не хотел понимать, какого хуя, — обговорить эти сраные формальности и смириться. Просто, блять, смириться. Феликс ещё никогда не был настолько зол на ситуацию и свою бессильность в ней. Винить родителей он не мог: сначала, конечно, он хотел превратиться в бедного обиженного ребёнка, которого используют в своих богомерзких целях глупые взрослые, но, когда эмоции стихли, он смог подумать, понять и простить. Ему говорили о том, что может произойти, ещё лет восемь назад, когда ему было всего двенадцать, и подростковые заморочки не заполнили ему голову своей бессмысленностью, и он не то чтобы был против. Да, это, конечно, рушило все его планы, но с другой стороны… Фиктивный брак на то и фиктивный, что лишь для отвода глаз, они всегда могли развестись через какое-то время, они могли даже не жить вместе, не общаться и лишь строить из себя «счастливую» пару, и родители были довольны таким исходом событий и принятия ситуации сына. Были довольны тогда, а сейчас, чёрт возьми, спустя восемь грёбаных лет, брак им нужно заключить настоящий, а полюбить вы можете друг друга в процессе. Конечно, никто не настаивал на самом деле, никто не заставлял и не держал свечку, чтобы так и произошло. Они всё ещё могли развестись, спустя какое-то время, когда им будет можно, но условия… поменялись. Создалось действительно ощущение, что его просто-напросто используют в своих интересах, и плевать им на его, Феликсово, будущее, — когда на деле это будущее брак как раз-таки выводил в успешное русло, — плевать на его чувства и желания, плевать вообще на всё. Он, конечно, скандалил первое время, ругался и отрицал саму возможность, но потом сдался. Всё равно это бесполезно, он прекрасно понимал, что это нужно, и вести себя, как капризный маленький ребёнок, совершенно необязательно. Просто было обидно, что брак будет… с ним. Ни с какой-то там красоткой богатого папочки, ни с состоятельной шуга мами, да даже на сморщенного старика с импотенцией при бабках он бы согласился гораздо охотнее, чем, сука, на этого зазнавшегося Хван Хёнджина. От одного упоминания его имени Феликса бросило в дрожь. А ведь лифт неумолимо нёс его на встречу как раз-таки туда, где будет этот выскочка. Чёрт. Ну, почему, всё должно быть именно так?.. Хёнджина он знал чуть ли не с пелёнок. Нет, они никогда не были закадычными друзьями, никогда не общались даже на уровне товарищей, они никогда не пытались подружиться и предпочитали просто игнорировать факт существования друг друга. Их родители были олицетворением тех самых друзей со школьной скамьи, которые, во-первых, смогли сохранить дружбу после выпуска всей былой компанией, а во-вторых, так удачно разделились на парочки, и это только укрепило их дружбу. Отец Хёнджина был владельцем фармацевтической компании, крупной и успешной, был достаточно строгий мужчина на первый взгляд, но невероятно умный и славный малый, как открывалось дальше. Он, вероятно, выжимал из Хёнджина и его сестры все соки в своё время, но именно такая закалка повлияла на то, что Хёнджин, к превеликому сожалению, был умным и отчасти одарённым, гордо собиравшегося продолжить дело родителя, хотя его, в отличие от Феликса, никто к этому не принуждал. Просто ему была интересна химия, ему нравилось делать что-то физически полезное, и место в бюджете универа он выбил себе сам, без папы, но с помощью его воспитания. Мать же, насколько помнил Феликс, в семье Хван не работала официально, — когда-то его матушка рассказывала, какая миссис Хван была раньше востребованная модель, как много крутилось вокруг неё других знаменитостей, но, побаловавшись своей популярностью в юности, она после рождения Йеджи, младшей сестры Хёнджина, ушла из этого бизнеса, и теперь по мелочам помогала вести дела их отцу. К слову, женщина она была с ебанцой, как считал сам Феликс, шабутная и немного неловкая, но ничуть не отталкивающая и всё ещё невероятно красивая, — вот от кого перешли все потрясающе изящные черты их детям, и если против Йеджи Ликс не имел ничего, то вот Хёнджин мог бы выйти пострашнее, а не буквально «холодным принцем». Его же отец совершенно не случайно был, может, не так успешен, как семья Хван, терпя взлёты и падения на рынке, но имел свою инженерную компанию, в последнее время почти полностью переделавшую производство под медицинские запросы. Мама была дизайнером-проектировщиком, технарь на одну сторону, творческая пташка на вторую, и тоже во многом помогала отцу, работая, по сути, на себя саму, уже давно сделав себе имя бесчисленным количеством успешно выполненных заказов. И у Феликса, в отличие от Джина, было небольшое давление, потому что две его сестры совсем плохо разбирались в делах отца, больше попав в мамину специфику и поделив её ровно пополам: одна чёртов гений в теме графического дизайна, а вторая рукастая-изобретательница всякого шмотья, которое Феликсу, к глубочайшему сожалению, приходилось иногда носить на себе, пока по его тощей фигуре сделают замеры и бла-бла-бла. Феликсу же так сильно, как его сёстрам, не повезло, у него не было никакого открыто пышущего таланта, поэтому, когда он понял, что в бизнесе отца он чувствует себя легко, понимает и может повторить, просто это не особо ему интересно в его-то возрасте, он не стал уходить от долга, закатывать истерики и пытаться выяснить с сёстрами, кому же надо отказаться от мечты, лишь бы кампания жила дальше, он просто взял всё на себя — отказываться было не от чего, терять тоже, а тут и готовое рабочее место, и мозги не кипят от терминов, особенностей производства, да и, чего греха таить, иногда заказы бывают такими сложно-интересными, что Феликсу нравилось находить пути к их исполнению. И вот эти две закадычные семейки сначала, конечно, шутили, что Феликс и Йеджи могли бы быть отличной парой, а, может, Хёнджин с одной из его сестёр, но никогда этим не грузили, лишь хитро подталкивали детей к знакомству ближе, — не захотят, ну, и ладно, но вдруг любовь всей жизни буквально совсем-совсем рядом, — и если милая неугомонная малявка Йеджи Феликса сначала в качестве невесты устраивала, ведь именно о ней тогда сказали родители в двенадцать лет, то что вышло потом… Этот брак между их семьями действительно был полезен, даже фиктивный, показушный, временный — можно называть, как угодно. Они могли объединить производства, стать одним целым, занять афигеть какую позицию на рынке и по бумагам остаться чистыми, без предъяв со стороны государства и всяких проверяющих служб, свидетельство о браке покрывало все вопросы. Через время они могли развестись, продолжить заниматься тем, чем хотят, но компании всё равно оставались бы скреплены и всё такими же чистыми для всех вокруг, потому что по бумажкам всё продолжало соблюдаться, абсолютно все сроки и задачи, — всё было, как надо. Ничем запрещённым или незаконным их семьи не собирались заниматься, так было просто проще избежать конкуренции, проблем с налогами и всякой облагающей их бизнес хренью, которую Феликс не запомнил, и это просто дало бы огромный пласт для будущего. Фиктивный брак не казался Феликсу плохой идеей, с Йеджи они всегда неплохо общались в детстве, были подписаны друг на друга в соцсетях, иногда даже комментировали посты друг друга, но никаких романтических чувств не было, и это делало ситуацию просто идеальной. Феликс снова взял на себя роль героя, забирая идею фиктивного брака на свою персону, избавляя своих сестёр от одной только возможности быть в браке с Хван-сука-выскочкой-Хёнджином, которая им совершенно не нравилась, и Феликс прекрасно понимал почему. Он был младший в семье, но любил вести себя так типа «не смотри на мой возраст, я докажу тебе, что могу гораздо больше», выгораживая сестёр столько же, сколько они выгораживали его, и в этом случае они даже были ему благодарны. Правда, это всё ещё была лишь идея, не имеющая в себе обязательного исполнения, до момента, пока Феликсу не стукнуло двадцать. Где-то в шестнадцать или семнадцать лет Феликс сделал каминг-аут. Он долго мял яйца и собирался с духом, но его родители всегда делали так, чтобы Феликс не боялся им говорить ни о чём. К тому же, Ли, честно, не хотел бы их обманывать на тему своих отношений и слушать рассказы про невест, которые ему были не нужны. Феликс хотел быть с ними на одной волне, пускай им, возможно, не понравилось бы то, что он им расскажет, но не нужно было бы делать вид, что всё в порядке, всё круто, а потом выруливаться из ебенейших ситуаций. В какой-то из их семейных ужинов Феликс просто сказал это при всех, нервничая и запинаясь, признался, что, кажется, его привлекают только мужчины, к представительницам прекрасного пола у него нет ни малейшего физического желания, а вот на накаченных мужиков у него вст-… На этом его чудесное признание прервали. Отец безразлично пожал плечами и сказал, что это его выбор, с кем строить жизнь, он его не осуждает, но понять полноценно никогда не сможет, потому что сам таких чувств ни к одному мужчине в своей жизни не испытывал. Сёстры тут же налетели с объятиями и словами, какой у них Феликс молодец и смелый мальчик, как сильно они им гордятся и, конечно, они-то как раз понимают, почему у него на накаченных мужиков такая реакция организма. Мама чуть позже села с ним в гостиной и проболтала до глубокой ночи, попросив рассказать всё, что у Феликса было на душе всё это время. Они обсуждали его самые первые отношения в школе с девчонкой, мысли Феликса на протяжении долгого времени по поводу симпатий, с чего началось и к чему сейчас, собственно, пришло. Мама по-доброму улыбалась и действительно интересовалась состоянием сына, не прошло ли принятие себя болезненно или вдруг его кто-то обижает за это, и Феликс никогда в жизни не был настолько благодарен им всем. Про помолвку с Йеджи они условились поболтать потом, это всё ещё было не точно, чуть более сформированной идеей, чем раньше, и в целом Ликс просто сказал, что не отказывается, но девушке обязательно нужно будет рассказать правду. Ей от этого, возможно, было бы даже спокойнее, ведь отношение самой Йеджи к этому всему Феликс никогда не узнавал, но не слыша ни от неё лично, ни от родителей Хван ничего отрицательного, предполагал, что она относится к этому примерно так же, как и он — терпеливо согласна подыграть. А потом случилось это. Чёртов день икс, когда Феликс зашёл домой, а мама, буквально светясь изнутри, сгребла его в объятия прямо с порога и, что-то непонятное говоря, потащила в кабинет к отцу. Ей, судя по всему, совсем уж не терпелось сообщить Феликсу новость, и Ли сначала даже проникся этим чувством, не ощущая никакого подвоха, он с приподнятым настроением плюхнулся в кресло, переводя взгляд с улыбающегося отца на счастливую мать туда-обратно, ожидая продолжения. «Свадьбы с Йеджи не будет, дорогой, — сказала тогда мама, и Феликс, в принципе, не почувствовал от этой новости ни облегчения, ни сожаления, это же всё равно было всё невзаправду, — но будет с другим человеком, мой хороший. Мы недавно разговорились с Чонхи и Минджэ, прости, без твоего разрешения поделились твоей ориентацией, и было принято отозвать идею брака с Йеджи, зачем вас так напрягать, правильно? Но, ты себе представить не можешь, оказалось, что это ничуть не закрыло нам возможность «породниться». Свадьба будет, срок скоро определим, когда именно, и теперь твоя невеста не Хван Йеджи, теперь у тебя самый настоящий жених, Феликс, их старший сын — Хван Хёнджин!». Оказалось, что Джини тоже сделал каминг-аут не так давно, признавшись, правда, что он бисексуал, и ему нравятся и девочки, и мальчики, семья Хвана не восприняла это отрицательно, наоборот, пусть ребёнок будет счастлив, но отец всё-таки провёл с ним серьёзный разговор, точно ли Хёнджин понимает, как это может повлиять на его будущее, риски и не забывает ли о контрацепции. И вот, — надо же, как совпало! — Феликс как раз замечательно может заключить брак с ним, и все счастливы, все в выигрыше, а то, что они нетрадиционная пара, создаст только ещё больше шума, в котором все меркантильные фирмы-партнёры отвалятся, и в базе останутся только самые надёжные из всех. Это был первый раз, когда Феликс повысил голос на родителей. Это был первый раз, когда они поругались в принципе. Он кричал и отнекивался, спорил, угрожал и клялся, что никогда, да ни за что не вступит даже в фиктивный брак с этим уёбком по доброй воле, да срать он хотел на своё и чьё-либо ещё будущее, этому не бывать. Феликс вылетел тогда из дома и без предупреждения завалился злой и взбешённый в дом к Чану, ныкаясь в его комнате и кипятясь в своих эмоциях. Чан по-умному не трогал его, продолжил свою удалённую подработку с написанием курсовых в их универе, заботливо спросил, сколько бутылок пива потом купить и был послан в пешее эротическое. Чан на это, конечно же, только хмыкнул, зато для себя понял, что дело дрянь, и никаким пивом это не решить, но для профилактики, чтобы этот нахохлившийся птенец разговорился, то можно взять пару банок. А ещё мороженого, желательно ведро и с мятой — детские проблемы надо решать детскими способами. Феликс ненавидел Хёнджина всем своим сердцем примерно с момента, как они впервые познакомились. Он ненавидел то, каким была обманчиво притягательна его внешность и вкупе с этим был совершенно отвратительный, уёбищный характер. Феликсу тогда исполнялось шесть, когда они приехали с семьёй в Корею из солнечного Сиднея, и Хёнджина с Йеджи привели на его день рождения, чтобы познакомить. Феликс тогда ещё плохо говорил по-корейски, ещё и английский толком не выучив до конца, и разговаривать с чуть выше его ростом и чуть старше его возрастом мальчиком его смущало. Хёнджин был загадочным и интересным, мило улыбался Феликсу, пока они крутились у стола с родителями, терпел внимание от его сестёр, потому что был «слишком очаровательным», а потом их отпустили от взрослых во двор поиграть. Хёнджину тоже было шесть, он мило вёл свою на полтора года младше него самого сестру за руку, помогая ей не споткнуться и ушибиться, посадил на качели и бережно раскачивал, когда Феликс решил к ним подойти и попробовать поговорить. Кажется, Феликс тогда что-то не так сказал, перепутав буквы, отчего Йеджи пронзительно всхлипнула, обидевшись, и на все нескладные извинения Ликса Хёнджин лишь поддался эмоциям и оскалился в ответ, защищая младшую сестру, делая грубый бросок в сторону его «девчачьего личика» и «мерзких точек по всему лицу, ты что, больной? Не подходи ко мне, не хочу заразиться тупостью», а это уже задело самого Ли. Он же не виноват, что ещё так плохо ориентируется в чужом языке! Это, кажется, было началом их холодной войны, кто кого выставит ещё большим придурком, и пока что словесно Феликс проигрывал. К концу вечера они подрались, изваляв друг друга в песке и несильно покалечив до стёртых коленок и разбитого носа у Хвана, — тогда физически выиграл Феликс, ходивший на тхэквондо и знающий, куда бить сопернику. Конечно, сёстры тогда встали на сторону Феликса, невзлюбив Джини, а Йеджи просто-напросто ни черта не запомнила эту ситуацию, вот и причин для холодной войны она вообще ни капли не видела. С возрастом их отношение друг к другу ухудшилось. Феликс, спустя два года, снова уехал в Сидней, проучился там все средние классы, параллельно изучая корейский и приезжая на все свои каникулы в Корею с родителями обратно, — папа изначально развивал бизнес в Корее, а мама в силу не задействованного постоянного места работы могла позволить себе обеспечивать себя делами где угодно, поэтому чаще получалось, что папа почти постоянно находился в Корее, приезжая время от времени, а они проводили с ним каникулы. Так было не просто так, отец хотел уверенно встать на ноги, прежде чем продавать собственный дом в Сиднее и полностью обживаться в другой стране, отчего они и жили «две жизни», готовясь объединиться в конечном счёте. И каждые чёртовы каникулы семья Хван приходила к ним в гости со своими детьми или же они все ездили к ним «подружиться». В какой-то момент собачиться при родителях было принято закончить, они чаще просто игнорировали друг друга или общались сухо и формально, когда родители были рядом, дабы те не переживали, что они снова могут сцепиться как собаки, стоит только отвернуться, зато стоило им остаться наедине… Феликс называл это батлом «выебонов Хван Хёнджина и разумного человека Ли Феликса», в котором они словесно унижали, оскорбляли и всячески выражали свою невероятно огромную симпатию друг к другу. Почему-то с возрастом это не проходило, лишь комментарии стали более остроумными и колкими, но и появилась функция игнорирования существования оппонента, когда сраться было лень. Стало хуже, когда они оказались сначала в одной старшей школе, — спасибо, мама, что послушала свою подругу, Феликс так, блять, хотел видеть рожу Хёнджина каждый чёртов день, — а затем и в одном университете. В школе добавились действия, они стали подкалывать друг друга уже не только словесно, пользуясь мерзкими уловками, будь то подбросить что-то вонючее в сумку, облить газировкой, испачкать то в клею, то в фиг пойми чём и всё в этом роде. Благо, такой хернёй они страдали полтора года от силы, а затем решили, как петухи, мериться «успехами». Под конец второго года пребывания в стенах одного учебного здания с Хёнджином Феликс неожиданно выдохся, банально устав быть всё время на чеку. В универе они были, слава богу, не на одном факультете, пересекались редко, но иногда продолжали цепляться друг к другу с въевшейся под кожу ненавистью. Конечно же, родители были не в курсе такого уровня общения их детей, всегда наблюдавшие равнодушную картинку при общих встречах, отчего и решили, что им просто надо бы пообщаться теснее, станет лучше, смогут найти общий язык, как минимум, их будущие профессии пересекаются, можно разговориться на тему предстоящего объединения и того подобного. Феликс в порыве своей истерики ничего про настоящее общение с Хёнджином тоже не сказал, опасаясь разборок ещё глубже и детальней, но совершенно не поскупился обозвать Хёнджина всем своим имеющимся матерным лексиконом, ввергая родителей в шок. Однако, это ни на что не повлияло. Наоборот, родители были слишком поражены поведением Феликса, его устроенной забастовки с полторы недели проживания у Чана и избегания встречи с ними, и всему тому, что он наговорил. Конечно, там должна была крыться какая-то история, которую Феликс упрямо не хотел никому из них рассказывать, натурально обидевшись, и раз Ли не хотел колоться по-хорошему, было принято провести церемонию, несмотря ни на что. Такой вот урок воспитания взбесившихся детей. Конечно, спустя эти полторы недели забастовки, они смогли нормально поговорить друг с другом, больше не срываясь на крики, повышенные ноты и непристойные слова, но причина ненависти всё ещё была не озвучена, потому что не сформировывалась в одно конкретизирующее предложение или даже слово. Сын упирался во что-то непонятное, а во что именно — не говорил. Через какое-то время это конкретно надоело, Феликс проглотил то, что ему, блять, придётся быть мужем этого выродка, и сейчас ехал в лифте на встречу как раз-таки с этим самым выскочкой и его прекрасными родителями для каких-то там обсуждений формальностей. Прибыв на нужный этаж, Феликс свернул наугад и ещё пару минут бродил по коридорам в поиске нужного кабинета, — в офисе четы Хван он ещё ни разу не был, а мать с отцом приехали раньше, не подождав сына с учёбы умышленно, видимо, собираясь что-то обсудить до присутствия детей, — и когда нашёл, то сверился ещё раз с временем, убеждаясь, что не опоздал, после чего постучал и плавно толкнул дверь от себя. Тётя Чонхи мило потрепала его по волосам, воркуя, какой же Феликс растёт красивым, а потом он попал в капкан уже своей мамы, заботливо усадившей его рядом с собой. Феликс искренне улыбался и смеялся с суматохи, воцарившейся с его появлением, пока не наткнулся взглядом на это. Это стояло в углу кабинета и, видимо, что-то искало в шкафу отца по его просьбе, но стоило Феликсу зайти, как полностью переключило своё внимание на него. Это ехидно улыбалось, смотря на то, как возятся с младшим, и обязательно бы прокомментировало ситуацию, не будь здесь никого, и какой же успех, что они не были наедине. Феликс в ответ поджал губы, удерживая себя от любого язвительно комментария, и отвернулся, фокусируя внимание на разговоре родителей, и Хёнджин молча вернулся к своему заданию, вскоре отдавая мужчине папку и садясь прямо напротив Феликса. — На самом деле, это недолгая беседа, дети, но мы подумали, что вас надо посвятить напрямую, чтобы вы понимали всё, что предстоит впереди, — у отца Хёнджина был приятный баритон, ласковый, когда он говорил так расслабленно и непринуждённо, в то время как у самого Хёнджина была какая-то пискля вместо нормального голоса, как, конечно же, казалось только Феликсу. — Давайте я начну, а вы в процессе будете задавать вопросы, окей? Спрашивайте всё, что непонятно. Беседа была ни хрена не недолгой. Им сначала начали рассказывать, для чего, почему и зачем нужна такая мера. В который раз напомнили, что они не принуждают их быть по уши влюблёнными друг в друга, не просят делать что-то сверхъестественное, и как сильно они благодарны, что у них выросли такие понимающие дети, ещё и заинтересованные в том, что родители делают, а не собирающиеся строить козни у них за спиной. Феликс чувствовал сраный подвох, пока мама пускала слезу, держа его за руку, но не мог не согласиться, что его родители чудесные, и именно поэтому Феликс вырос таким, какой есть, потому что донесли, объяснили и вправили мозги везде, где надо. Но подвох точно-точно был, слишком сладко звучала речь мистера Хвана, слишком спокойны были все вокруг, даже чёртов Хёнджин, ласково улыбающийся его матери, когда та, расчувствовавшись, решила его обнять. — Однако, есть ряд условий, которые мы должны выполнить, чтобы в ваш брак поверили, — вот оно. Феликса как током прошибло. Конечно, он понимал, что одной подписи на бумажке недостаточно, но он никогда не вдавался в подробности, что именно им нужно будет делать, вряд ли достаточно просто прийти и сказать, что они теперь пара. — Ни я, ни твой отец, Феликс, пока не собираемся отходить от своих дел, как минимум, пока вы с Хёнджином не закончите университет. Компании будут переписаны на вас, но бразды правления остаются ещё в наших руках, не обессудьте, на пенсию никто из нас ещё не спешит. Вы же будете работать с нами вместе, когда выпуститесь, но перед этим вам придётся поработать «лицом». — Проще говоря, милый, Минджэ хочет сказать, что с объявлением вашего брака, ты и Хёнджин буквально станете «звёздами». Во-первых, две крупные компании объявят о слиянии, во-вторых, брак между семьями, между фактическими наследниками, в-третьих, вы оба мужчины. Предстоит много встреч, общения с конкурентами и партнёрами, нужно будет завоёвывать доверие, светиться в новостях и много, много всего. Вы с Хёнджином сто процентов станете самой обсуждаемой парой, поэтому… вести себя придётся тоже подобающе. За-е-бись. Всю свою жизнь Феликс спал и видел, как будет миловаться с Хван Хёнджином под объективом камер, невинно хлопать глазками журналистам и говорить, как сильно любит этого подонка-котёнка. Пиздец. Просто какой-то ебейнейший пиздец. Сосаться им тоже нужно будет или это уже дополнительный пакет услуг?! Хёнджин напрягся тоже, судя по сжавшимся пальцам на ручке и потемневшем взгляде. Его отец в ответ посмотрел как-то пугающе, явно донося одному Хёнджину информацию своим взглядом, после чего Хван младший раздражённо выдохнул и кивнул. Класс, этот придурок тоже не рад этому цирку, наконец-то, напускная маска похуизма слетела и показала настоящие эмоции этого дебила. Надо же было покрасоваться, понимаем и не осуждаем, Феликс ни на секунду не забывал, кто именно сидит напротив него. — И какие именно? — Хёнджин решается спросить первым, не затягивая неловко повисшего молчания. Его крашеные блондинистые волосы, небрежно собранные в пучок за головой, выпустили ещё пару прядей от резкого кивка, съехавших Хвану прямо на лицо, но его это, кажется, никак не волнует, зато Феликс не может мысленно не подметить, что так Хван похож на болонку, и это смешно. — Просто подыграйте, что у вас «есть» чувства. Знаю, неправильно о таком просить, но будет достаточно и того, если вы просто будет мило улыбаться, не стесняться контактов и не говорить в сторону друг друга ничего оскорбительного или резкого. Никто не просит вас чересчур упорствовать, просто изобразите хоть малейший интерес. — А я похож на актёра? — Хёнджин, — Минджэ поправил очки на носу и чуть нахмурился. — Мы это уже обсуждали. — Знаю, знаю, — Хван хмыкает и, вздохнув, переводит взгляд на Феликса, расплываясь в притворно дружелюбной улыбке, и Феликс уверен, что никто не видит, сколько яда там скопилось, кроме него одного, — никогда не думал, что моя жизнь настолько повернётся. Будем хорошими супругами, да, Ликси? Хуикси, хочется огрызнуться Ли, но он лишь кивает в ответ, не собираясь разводить их детский сад при родителях. Они ещё поговорят вдвоём, они ещё как поговорят, блять. Он, честно, постарается не придушить эту тявкающую болонку до собственной свадьбы на ней же. — Не нужно настолько стараться, Джини, мы не изверги, мы принимаем всё ваше не_желание того, чтобы это случилось, — миссис Чонхи ласково берет сына за руку и виновато улыбается ему. — Не заставляйте нас постоянно извиняться, раз согласились подыграть и построить успешное будущее. — Не нужно, мам, я не осуждаю вас и ваше решение. К тому же, ты совершенно права, и я, и Феликс согласились сами, никто нас за язык не тянул. Феликсу очень хочется сейчас засмеяться, потому что он на такую хуйню в жизни сам бы не согласился. Он до сих пор это не принял и не горит желанием принимать, надеясь, что эта «игруля» в молодоженов не нужна будет постоянно и долго не продержится. Феликс максимально старается абстрагироваться от ситуации и вникать в её суть только поверхностно, иначе начнёт заводиться по новой, а это ему совсем-совсем не нужно. Интересно, а был ли у Хвана кто-то, когда всё так обернулось, или он, в принципе, кроме репутации альфа-самца ничего не теряет? Феликс вот теряет, но, в целом, не то чтобы там что-то удачно складывалось… — Как действовать, думаю, вы поймёте сами, просто обсудите друг с другом план поведения, а в идеале поболтайте на какие-то отвлеченные темы, чтобы хоть немного знать информации друг о друге, — мама Ли тепло улыбается сначала Феликсу, затем Хёнджину, и Ликс уверен, обоим стоит усилий не скривить лицо от одной мысли «пообщаться». — Осталось ещё немного формальностей, и можете быть на сегодня свободы, — Минджэ снова привлекает внимание к себе, отвлекая от посторонних мыслей. — В браке надо быть не меньше трёх лет, это понятно? Мы постараемся уладить не без вашей помощи некоторые особенности быстрее, и тогда, возможно, срок сократится. Сама свадьба через два с половиной месяца, объявим о ней на вечере в следующие выходные, вам быть, конечно же, обязательно. Всякую суматоху по поводу оформления, проведения и прочего — мы берём на себя, но если вам интересно, то, конечно, участвовать не запрещено. Повисает тишина, прерываемая лишь тиканьем часов у входа в кабинет, и сказать резко становится совершенно нечего. Два с половиной месяца… Феликс поражённо уставился на собственные руки и не может сопоставить эти цифры и ситуацию в своей голове. То есть… как так быстро, почему уже совсем скоро, сразу после сессии, получается? Отвратительно, а нельзя было как-то попозже, что ли, он ещё ни черта не смирился. Судя по хрустнувшей ручке, Хёнджин тоже не в восторге, но делать нечего, и у него как-то мастерски сильно быстрее удаётся побороть собственные эмоции, взять себя в руки и безразлично кивнуть. Всё понятно, ни к чему не придраться, можно домой, надо срочно проораться в подушку? — Если пока вопросов нет, то можете идти, мальчики, нам ещё нужно кое-какие вещи переговорить, и вам это будет совсем неинтересно. Феликс кивает на слова матери и встаёт первым, подхватывая скинутый рюкзак и собираясь покинуть кабинет. Конечно, он не забывает тепло попрощаться со всеми взрослыми, и пока терпит похлопывания по спине от отца и снова покушение на собственные щёки от тёти Чонхи, Хёнджин тоже успевает собраться и, кажется, ждёт его у выхода. Феликсу это, прямо говоря, не нравится совсем, ехать с Хёнджином в лифте и либо вести натянутый диалог, либо снова препираться — хочется ещё меньше. Но выбора нет, потому что Хван абсолютно точно ждёт его, а, значит, разговора не избежать. Впрочем, им действительно нужно поговорить, и чем раньше, тем лучше. Они ещё раз кланяются родителям, прежде чем выйти из кабинета, и молча идут к лифту, держа расстояние между друг другом. У Феликса в голове одновременно тишина и рой заглушенных возмущений, хочется вымести на блондинке рядом с ним весь свой гнев от ситуации, но он умный мальчик, он ещё даже примерно не представляет, что их ждёт, может, всё не так уж плохо? Но все позитивные убеждения тут же пропадают, стоит вспомнить, кто его будущий супруг, и, о боже, Феликс готов или сам в окно с тридцать восьмого этажа офиса, или столкнуть Хёнджина. Можно даже и вдвоём, кстати, красиво прыгнуть и точно не выжить, но это так, крайний вариант. Хван нажимает на кнопку вызова лифта и совершенно точно поворачивается лицом к Феликсу, упираясь своими глазами в него, а Феликс, естественно, придумывает тысячу и одно занятие, лишь бы с выскочкой взглядом не пересекаться. Пусть шпала стоит и смотрит на него свысока, Феликсу поебать, ему ничего не стоит вспомнить пару приёмчиков тхэквондо, чтобы вырубить его и быстро сбежать, пока никто не заметил, если тот рискнёт что-нибудь выкинуть. Лифт противно пикает, оповещая о прибытии, и Ли судорожно думает, насколько будет странно смотреться, если он не зайдёт в лифт, так и не повернув голову в сторону Джина. — Ну что, мой дорогой Ликси, счастлив? — голос блондина вроде насмешливый, а вроде какой-то грустный, Феликс не понимает настоящую эмоцию за словами, решая пока не поворачиваться к парню, но одаривая его быстрым взглядом. — Чему? Браку с тобой? — Конечно! Тебе достался жених номер один, между прочим, столько дам борется за твоё место. А мне какая-то недоросль, вот же невезение. — Слыш, — Феликс басит и вскидывает голову, раздражаясь. — Стремянку подать, чтобы спустился к уровню развития нормальных людей или нравится пробивать головой облака долбоебизма? — Кусаешься, котёнок. — Глотку вырву, ещё раз так назовёшь. — Не представляю, как именно мы должны поладить даже на время. — Предлагаю молчать и улыбаться, — Феликс отворачивается, слыша смешок позади себя, и кидает беглый взгляд на табло с этажами. Ещё пару секунд, и они приедут, можно будет сбежать. — Кажется, это самый разумный вариант. — Конечно, я же предложил. Хоть кто-то в нашей паре должен быть умным, а не только красивым. — Ох, ты считаешь меня красивым, кошечка? — Я говорил о себе, ты эталон внешности для слепых, Джини. — Какой важный, — Хёнджин хмыкает почти одновременно со звуком оповещения о прибытии на первый этаж, и Феликс первый выпрыгивает из лифта, не пытаясь убежать, но очень хотя этого внутренне. — Представляешь, что начнётся в универе, когда новость появится? Блять. Универ. Феликс напрочь забыл о том, что они учатся в одной обители знаний. Только не говорите, что и там им придётся постоянно взаимодействовать, играть парочку и, господи, Феликс готов перевестись прямо сейчас. Нет. Нет-нет-нет… Да почему у него именно такая судьба, почему он выбрал себя жертвенником, почему всё так сложилось? Феликсу хочется завыть и жаловаться на жизнь ближайшие сутки, забивая живот чем-то гадким и совершенно не полезным. — Чего так нахмурился, сладкий? Родители не просили нас взаимодействовать нигде, кроме их скучных встреч, и тогда, когда будет пресса, поэтому не вижу смысла переигрывать. Наоборот, вот это контраст будет в глазах всех, кто видит нас в универе, а потом эти красивые картинки, на которых мы безумно влюблены. — В смысле? Тебе не кажется, что мы тогда провалимся, если продолжим открыто цапаться в универе? — Мне похуй, — Хёнджин тормозит на выходе, и Феликс видит его машину, припаркованную недалеко от них. — Я не собираюсь напрягаться больше, чем нужно. — Я не понимаю тебя. От этого же и твоё собственное будущее зависит тоже. Если мы провалимся… — То всего лишь наши компании останутся сами по себе, звучит неплохо, правда? — Да, но… — Штрафы есть, чем заплатить, репутация пошатнётся, но нет пока претендентов занять ведущую позицию в нашей области. Да и, может, дело родителей не такое уж нужное нам самим, не думаешь? Феликс поражённо уставился на Хвана, вроде расслабленно стоящего рядом с ним, но определённо гораздо больше скрывающего за своим напускным спокойствием. Он что, хочет разрушить бизнес родителей? Разве у них не потрясающие отношения, как всегда думал Феликс? Разве… разве не он один тут устраивал скандалы и ругался со всеми?! Да что в голове у этой болонки творится вообще!.. Феликсу становится откровенно не по себе, он уже хочет попрощаться и свалить, обдумать всё, что услышал сейчас, придумать какой-то план и, возможно, самому бороться за будущее, от которого Хёнджин так свободно отказывается, но Хван вдруг смеётся, щёлкает его по носу и опять цепляет эту мерзкую нахальную улыбочку, которую Феликс мечтает как-нибудь стереть со смазливого лица своим кулаком. — Расслабься, принцесса, я не собираюсь ни твоим, ни моим родителям ставить палки в колёса. — Звучало как раз-таки наоборот. — Не волнуйся, я не настолько подонок, насколько ты хочешь, чтобы это было правдой. — Я хочу, чтобы тебя в принципе не существовало в поле моего окружения, но, к сожалению, приходится мириться с паразитами. — Скоро с этим паразитом у тебя будет общая фамилия и штамп в паспорте. Надеюсь, ты счастлив, крошка Феликс. А теперь, прости, мне нужно освежить голову, пока я не заразился от тебя чем-нибудь неизлечимым. До скорой совместной жизни, Хван Ёнбок. Пока у Феликса натурально отвалилась челюсть от наглости блондинки, та самая блондинка шустро удалилась к своей машине, не собираясь слушать оскорбления в ответ. Феликс тяжело пытался загрузить то, что сейчас услышал, не веря собственным ушам, разворачиваясь на пятках и покрываясь красными пятнами от гнева. Скотина, да как он мог приставить свою фамилию к его имени, да ещё и к такому ненавистному самому Ли. Да никогда в жизни, чтобы он, Феликс, да взял фамилию этой выскочки, да ну нахуй! Пусть сам берёт его фамилию, чёртов Хёнджин, ни за что Феликс не согласится поступить по-другому. Машина рядом показушно рычит, пролетая прямо перед Феликсом, когда тот собирался свернуть и перейти дорогу, но ему нагло оборвали путь. Блондин скрепит зубами и думает, что если это новый вызов в том, кто кого доведёт, то болонке нужно быть на чеку. Он провожает удаляющийся спорткар раздражённым взглядом, пару раз глубоко вздыхает и сплёвывает, всё-таки переходя дорогу. Да пошёл ты, Хван Хёнджин.

***

— А точно тебе не нужен костюм? — Оливия в который раз придирчиво окинула Феликса взглядом и всё ещё оставалась чем-то недовольна. Творческое виденье и шитьё собственной одежды, мать твою, эксперт же, невозможно даже поспорить, что Феликсу, честное слово, насрать, как он выглядит в той или иной жилетке на всю ту же белую рубашку. — Мама говорила, что ты должен быть как с иголочки. — Это не настолько официальное мероприятие, чтобы приходить в костюме. — Но ты бы точно сразил всех. — Мне оно надо? — Нет. — Вот и всё, нечего настолько заморачиваться. Может, жилетка мне тоже не нужна, как и эти брюки. — А что ты хочешь? Джинсы? — Оливия, мне всё равно. Я хочу быть собой, а не куклой Барби. Если я приду в джинсах и красивой рубашке, не думаю, что это будет выглядеть плохо. — А твой возлюбленный не говорил, в чём придёт? — девушка озорно улыбнулась и снова окинула придирчивым взглядом гардероб брата. Джинсы и рубашка, окей, она устроит ему ещё, даже в этом её братец обязан выглядеть на сто из ста. — Ещё бы у меня его телефон был для начала. — Серьёзно? Даже у меня есть номер Хёнджина, хотя мне он вообще не сдался. — Так удали. — Ревнуешь? — Оливия подцепила зауженные чёрные джинсы и какую-то цветную рубашку, протягивая вещи уставшему от всех этих примерок Феликсу. — Сейчас подберу украшения и чуть залачим твои волосы, куколка. — Сама ты куколка, — Феликс беззлобно огрызается, совершенно не обижаясь на подколы сестры, и послушно начинает переодеваться, потихоньку расслабляясь, что его не пытаются вырядить как будто на выданье. — С чего бы мне ревновать этого дебила? — Ну, он твой будущий муж. — Фиктивный будущий хуюж. — Но факта брака это же всё равно не меняет. И как ты смирился… Замуж за Хёнджина, звучит отвратительно. Он, конечно, ну, ужасно красивый, изящный, высокий, тело выглядит угловатым, но не в плохом смысле, скорее там прячутся мышцы, а размах плеч… ммм, за такие только цепляться, сам знаешь когда. Голос у него приятный, мягкий, взгляд такой с хитринкой, но отвести глаза иногда бывает сложно… Характер, конечно, всё обосрал. Но, в целом, если вам только лапками махать на камеры и улыбаться, то ваша пара будет выглядеть очень даже ничего. — Предпочту игнорировать всё, что ты только что сказала. — Игнорируй, ваши отношения всё равно не будут и на процент настоящими. — Так нормально? — Феликс поправляет воротник и окидывает себя взглядом в зеркале, сходясь на мысли, что так действительно его устраивает гораздо больше. Оливия рядом что-то одобрительно мычит и подходит с цепочкой, тут же защёлкивая её на шее брата, цепляя какую-то ещё к ремню и протягивая кольца и серёжки. Пока Феликс возится с тем, чтобы всё это на себя нацепить, она расстёгивает одну пуговицу на яркой рубашке, приоткрывая вид на ключицы и поблёскивающий кулон на шее в виде каких-то геометрических фигур, переплетённых вместе, и получше заправляет ткань в пояс джинс, кивая чему-то своему в голове. — И для кого я там сверкать ключицами буду? — Ну, не для Чана же, — бьёт по больному, Феликс раздражённо фыркает, отходя в сторону и присаживаясь на край кровати, чтобы Оливии было удобнее возиться с его волосами. — Для Хёнджина, конечно же. Вдруг будет настолько очарован тобой, что хотя бы прекратит язвить. — Обойдусь, — блондин морщит нос и удивляется, стоит сестре подцепить его подбородок и провести непонятной жидкой субстанцией по щеке. — Ты обещала, что только волосы ещё! — Не ной, братишка. Я совсем чуть-чуть. На встрече Феликс появляется всё равно вовремя, нехотя выползая из такси и сковано прощаясь с водителем. Пизда рулю, он не готов совершенно. Конечно, выглядит он теперь не хуже модели с обложки какого-нибудь модного журнала, весь при макияже, причёске, стильно одет и вкусно пахнет, но Феликс никогда в жизни не любил эти скопления взрослых людей, на которые изредка затаскивали его родители, чтобы представить наследника кому-то важному. И, ладно, Феликс бы перетерпел очередную такую встречу, где ему нужно было всего лишь молча улыбаться и кивать, делая вид, что очень рад знакомству с кем-то там, чьего имени он даже не запомнил. Но сейчас ему надо быть рядом с Хван Хёнджином, вероятно, отвечать на вопросы этих взрослых и стараться унять в себе желание разукрасить чужое наглое лицо. Феликс почти уверен, что Хёнджин выкинет какую-нибудь хуйню, а Феликс, как приличный сын в отличие от некоторых грубиянов, будет вынужден это разгребать, бесясь со всего на свете. Жаль, его сёстры тут не будут, с ними он бы чувствовал себя как с группой поддержки, гораздо более уверенно. Вечер проходит в каком-то ресторане, вероятно, дорогом и престижном, раз есть дресс-код даже у персонала, выштрудированного как по струнке, и Феликс тут же подхватывает бокал чего-то светлого и пузырящегося, стоит официанту предложить на входе, с ним в руках он двигается вглубь, взглядом ища родителей. На вкус это что-то светлое и пузырящееся сладкое и приятное, Феликс на секунду даёт себе расслабиться и почувствовать, как напиток горячими волнами бежит по телу, а затем чувствует, как на пояс ложится рука, а напиток из руки выхватывают, делая шумный глоток где-то над ухом. Феликс возмущённо пыхтит, поворачивая голову, и раздражается ещё больше, стоит увидеть рядом с собой Хёнджина. Очень хочется зарядить тому по скуле и скинуть руку с талии, но он вовремя одёргивает себя, мысленно напоминая себе, где он и для чего здесь. — Правильно, спрячь коготочки, кошечка, мы на людях. — А ты руки не распускай. — Ох, я всего лишь невинно приобнял твоё тощее тело, — Хёнджин улыбается и возвращает пустой бокал Феликсу обратно в руки, — поздравляю с нашим первым непрямым поцелуем, крошка! — Мальчики! — если бы не внезапный мамин голос, Феликс клянётся, Хёнджин бы всё-таки получил по ебалу, честное слово. — Вы уже оба тут, отлично. — Миссис Джису, очаровательно выглядите. — Слыш, не подлизывайся к моей маме. — Боже, Ликси, перестань, — шатенка смеётся и треплет нахохлившегося сына за щёку, — защитник, тоже мне. Спасибо, Джини, ты сам похож на настоящего принца сегодня, даже завидую своему сынишке. «Было бы чему» мысленно добавляет Феликс и расслабляется, стоит Хвану, наконец, отпустить его. Между мамой и этой шпалой завязывается какой-то разговор, и Феликс вынуждено плетётся следом, внешне стараясь ни капли не показывать всего того раздражения, которое бурлит в нём. Они подходят к родителям Хвана, приветливо потрепавших Феликса по голове, стараясь не рушить причёску, и дожидаются, как понял парень, отца семейства Ли, чтобы началось всё торжество, по поводу которого все и собрались. Оповещение о помолвке — не главная цель. На самом деле они удачно заключили выгодную сделку с фирмой в Японии, получили какой-то гранд и, — Феликс пока не особо сильно вникал во все дела компании на рынке, оставаясь верным только делам производства, — это должно было принести что-то очень хорошее в будущем. Отметить два таких события, да и закрепить с новыми партнёрами деловые отношения все сегодня и собрались, а объявить о слиянии компаний, да ещё и через какой способ — сюрприз, о котором никто не знает. — Ну как, волнуетесь? — мама Хёнджина ласково улыбнулась, окидывая обоих мальчиков взглядом любящего родителя. — Вижу, что ни капли. — Чего волноваться, ма, — Хван подцепляет Ликса под руку и тянет к себе. — Свадьба всё равно не настоящая. — Не стоит об этом говорить где-то, кроме дома. Да и свадьба как раз настоящая, а вот ваши чувства могут быть любыми. — Намекаешь, вдруг нам голову сорвёт по отношению друг к другу? — Феликса от этих слов аж передёргивает, ещё чего придумали. — Кто знает, но искры между вами сверкают только так, — женщина улыбается, и Феликс еле давит в себе смешок. Ага, искры, знала бы она, чего именно. Хёнджин на это показательно закатывает глаза и говорит, что им с его котёнком надо бы выпить, когда будут нужны, то могут найти их у стола, забивающих свои желудки. Феликс никуда идти не хочет, но его локоть всё ещё находится в захвате у этого полоумного, отчего упираться не выйдет, придётся только послушно пойти следом, игнорируя смешки родителей вслед. — Ты головой ударился? Куда ты меня тащишь, эй! — Я же вроде чётко сказал, что пить и жрать, со слухом проблемы? — А меня спросить? — Тебе не повредит немножечко набить свои щёчки, дрыща ходячая, — Хёнджин перехватывает Ли за запястье, и Феликс тихо матерится, не желая, чтобы хоть кто-то услышал их из этих сливок «высшего» общества. Они действительно тормозят у шведского стола, который бог знает, где заканчивается, петляя в стороне первого этажа. Феликс, честно говоря, есть совершенно не хочет, ему кажется, что он выплюнет это всё быстрее, чем оно переварится, но вот выпить… Выпить, конечно же, можно, с учётом того, что кое-кто очень наглый вылакал всё до капли в прошлый раз. Феликс чисто ради приличия цепляет пару канапешек одной рукой и берёт бокал всё ещё этой вкусной сладкой жидкости в другую, запивая проглоченные канапешки. Хёнджин из виду пропадает на какое-то время, а затем возвращается, что-то счастливо жующий и с бокалом красной непонятной жидкости в одной руке. — Ты хоть что-нибудь съел, воплощение юного алкоголизма? — А тебе какое дело, шпала? — Не хочу держать твои волосы, пока ты будешь блевать от выпитого шампанского на голодный желудок. — Сколько заботы, вы посмотрите. — Я твой будущий муж, вживаюсь в образ. — Оставь это своим охмуренным крошкам, я справлюсь и без тебя. Авось, блевать раньше прекращу, ничего маячащее перед глазами рвоту вызывать не будет. — Ты и есть моя охмуренная крошка. — Ты договоришься, придурок. — Ой ли, — Хёнджин отпивает жидкости и опускает взгляд на Ли, щурясь. — Кошечка снова хочет выпустить коготочки? — А тебе драться в детстве мало было? — Если ты думаешь, что твои шлепки можно считать за удары, то, конечно, Ликси, я самый травмированный человек во вселенной. Феликс сдерживает в себе язвительный ответ, потому что мимо них проходит какая-то пара, возможно, важных людей, просто Феликс и Хёнджин ещё не в курсе, кто тут совсем большие шишки, а кто не представляет ни угрозы, ни пользы. Они на время замолкают, пока пара топчется у стола и выбирают, что хотят съесть, удаляясь всё дальше вдоль него и уже не обращая никакого внимания на этих двоих, и тогда Феликс, выждав ещё немного времени, резко поворачивается, загораживая Хёнджину любую дорогу к отступлению, и вскидывает голову, ловя чужой заинтересованный взгляд. — А теперь, пожалуйста, давай мы включим голову и решим, как именно мы ведём себя тут сегодня. — Чем тебе перестал нравиться вариант «улыбаемся и машем»? — Но нас же могут начать о чём-нибудь спрашивать, интересоваться, пытаться, не знаю, подловить? — Успокойся, истеричка, не стоит паниковать. Минимально отходим друг от друга и импровизируем, ок? — Только без глупостей. — А то что? — А то мы проебёмся. — Не переживай, любовь моя, я буду лучшим парнем в твоей жизни. — Чего?! Ответить Феликсу не успевают, как и нормально наехать на принца тоже, потому что Хван осторожно кивает в сторону, и Ли видит родителей, спустившихся и спешащих к ним. Родителей не полным составом, без отцов, видимо, оставшихся на втором этаже, потому что музыка приглушается, и громкий голос главы семейства Ли раздаётся по всему помещению, приветствуя всех собравшихся. Ну, началось. Феликс чувствует небольшое волнение, поворачиваясь к импровизированной сцене у перилл площадки второго этажа, и поджимает губы, больше совершенно не уверенный в том, что происходящее правильно и никак по нему не ударит потом. Может, всё-таки стояло отказаться и быть плохим, неблагодарным сыном?.. — Эй, крошка, — его неожиданно приобнимают за плечи, а на правое опускается чужая блондинистая голова. — Не волнуйся так. Или ты настолько обескуражен моей красотой и величием, что коленки подкашиваются? — Скорее сожалею, что гранёный алмаз в виде меня достался такой дешёвке. — Оу, Ликси, как мило, ты признаёшь, что крошечный и лишь только красиво будешь поблёскивать в моём окружении. — Оу, Джини, как мило, ты признаёшь, что кроме внешности, в тебе нет ничего, — Хёнджин над ухом хмыкает, и Феликс, действительно чуть расслабившийся в привычной манере перебранок, ведёт плечом, стряхивая с себя чужие руки и пристроившуюся голову. — Я тебе не лежанка, болонка, отцепись от меня. — Как ты меня назвал?.. Феликс игнорирует слова Джина, отвлекаясь на речь отца о цели сегодняшнего вечера, локальные шутки, которые он, пока что, не особо понимает, и Хвана с плеча больше не сгоняет. Тот тоже затих, прислушавшись к речи взрослых, и всё, в принципе, идёт хорошо, спокойно, люди приятно оживились, разбавляя монолог выкриками и шутками, наслаждаясь обществом и времяпровождением здесь. Музыка на фоне расслабляет ещё больше, в голову потихоньку начинает ударять алкоголь, былое волнение отступает. Чего Феликс так нервничал, подумаешь, вот-вот объявят о его «свадьбе», ему-то что? — К слову, друзья мои, я и господин Минджэ хотим сообщить вам кое-что важное, — нет, всё-таки Феликсу есть «что-то», раз волнение снова подступило комком к горлу, стоило сменить тему. — Уже давно мы думали о слиянии наших фирм, кто-то из вас неоднократно об этом слышал, кто-то был осведомлён поверхностно. Но нам абсолютно не хотелось делать это для галочки, разругаться потом в процессе, не дай бог, и порушить уже многолетнюю дружбу. Неожиданно произошло то, чего мы не ожидали, наши дети разглядели друг в друге спутников жизни, влюбились после всего, что было в прошлом, и мы хотим объявить уже о двойном событии: слиянии наших фирм и свадьбе детей! Мы буквально становимся одной семьёй! — И кто эти счастливчики? Хёнджин украл сердце у одной из твоих дочек, Марк? Понимаем их, не осуждаем, — откуда-то слева от них громко заговорили, вызывая небольшой гул из смешков и перешептываний. Феликс и сам усмехнулся, ага, у дочек. — Не угадал, Ким! — Девчушка Хван и Феликс? Красивая пара! — уже другой голос, над ухом раздался смешок Хёнджина. — И снова мимо! — глава семьи Ли рассмеялся. — Вот они стоят, два подарка судьбы и виновники будущего торжества. Приглашения вы все, конечно же, получите, а пока что можете поздравить молодожёнов, да, Хёнджин и Феликс? В зале на секунду повисла тишина, свет как по команде упал на них, отчего Феликс недовольно сощурился, привыкая, а Джин рядом снова хмыкнул. Тишина, правда, ни капли, кроме пары секунд, необходимых для осознания, не задержалась, зал наполнился хлопками, свистом, каким-то гулом и смехом, Феликс пару раз получил ободряющие толчки, заставивших Джина всё-таки убрать голову с плеча, но вместо этого вплотную прижавшего его одной рукой к своему торсу, и неловко всем улыбнуться в ответ. По эмоциям Феликс, конечно, видел разное восприятие новости: всё, как и предупреждал отец, кому-то понравится, кто-то отстранится, как происходит в жизни, но в большинстве реакция была положительной, и это было даже приятно. Хёнджин не отпускал его от себя, уверено приобнимал одной рукой и тоже, кажется, просто улыбался, кивая на поздравления коллег отца. Феликсу одновременно было как-то странно и смешно, он хотел по привычке скинуть с себя руку Хвана, но в голове вовремя всплыло обещание поиграть в парочку в обществе, и Феликс вместо того, чтобы отдёрнуть чужие пальцы, мягко переплёл со своими. Ещё примерно с полчаса они были вынуждены общаться с незнакомыми людьми и получать комментарии по поводу будущего. Наследники компаний заключают брак, две семьи становятся одной во всех смыслах, в голове не укладывалось и будоражило воображение. Конечно, были подозрительные взгляды даже у тех, кто говорил с улыбкой в лицо приятные вещи, событие странное и внезапное, честное ли? Слияние компаний нешуточно проедется по конкурентам, да ещё и с таким фундаментом в основе, навевало на мысли и страхи, Феликс не собирался никого из них осуждать. Вскоре Хёнджину, кажется, наскучило стоять на месте, и стоило какой-то приятной даме в возрасте, наконец, оставить их в покое, он тут же подтолкнул Ли к лестнице на второй этаж, отпуская блондина из своих объятий и тут же цепляя его руку своей большой ладонью. — Давай поднимемся к родителям, мне кажется, нам хватит прохлаждаться, — Хван мимолётно улыбается уголком губ, и Феликс согласно кивает. — Боже, Ликси, твои лапки такие маленькие, я сейчас умру от умиления. — Это ты слишком огромный, шпала, — Феликс давит раздражение и говорит это спокойно, не желая навлечь на них лишнее внимание. — Давай не будем препираться хотя бы немного. — Я сделал тебе комплимент, ты совсем меня не ценишь. — Посмеяться над моими пропорциями, это комплимент? — Детка, ты просто посмотри на это, — Хван тормозит и поднимает их сцепленные руки, привлекая к ним внимание Феликса. — Это выглядит очаровательно, твои пропорции в сочетании с моими. Ты такой крошечный, что быть таким просто противозаконно! — Всё ещё звучит сомнительно, — Феликс чувствует лёгкую неловкость и решает подтолкнуть Хвана обратно в сторону родителей. — Но сделаем вид, что я тебе поверил. — Дети! — миссис Ли замечает их первой, тут же заставляя обернуться всех остальных. — Ну, как дела? Устали уже, наверное? — Пока что всё спокойно, мам, — Феликс уворачивается от попытки потрепать его по волосам, врезаясь плечом в Хёнджина и тут же чувствуя, как его обвили руками с обоих сторон и чуть загородили от женщины. — Ну, испортишь же! — А вы вжились в образ, молодцы, — Минджэ одаривает их одобрительным взглядом. Феликсу снова хочется тут же сбросить чужие руки с себя, но он вовремя останавливается, смиряясь. — Не отлипаем друг от друга! — Хёнджин над его ухом хмыкает и немного болезненно сжимает его в своих объятиях. — Молодые же, ненасытные, минуты друг без друга не можем. — Ты потише, вдруг кто тебя не так поймёт. — Так я серьёзно, я Феликса не отпускаю от себя не на шаг. А он и не против, да, котёнок? — К сожалению, — Феликс на самом деле очень и очень против, мерзкое обращение ещё и режет по ушам, но взрослые, почему-то, смеются чему-то своему и, кажется, довольны. За болезненные объятия Хван получается полумесяцы от ногтей на запястье. — Господа, доброго вечера, немного опоздал! — высокий мужчина в строгом костюме в сопровождении, кажется, своей жены и дочки, подходит к ним, приятно улыбаясь. Но Ли успевает заметить тень, проскользнувшую по лицу своего отца, прежде чем тот отражает чужую улыбку зеркально, протягивая руку для рукопожатия. — Но уже успел услышать главную новость. Поздравляю вас, Ли и Хван, давно надо было объединиться, молодцы! И вас тоже, юные наследники, совет да любовь. Феликс, кажется, понимает реакцию отца, потому что самому становится как-то тошнотворно от мужчины. Он говорит мягко, улыбается приятно, но ощущение, что тебе плюнули в душу. Глаза его пустые, эмоции фальшивые, дураку понятно, что тот считает совсем по-другому, но держится от высказывания своего мнения. Интересно, о чём именно. — Хорошо, что вы всё-таки нашли время приехать, господин Чхве! — отец Хвана берёт всё в свои руки, отвечая первым. Феликс заинтересованно следит за их разговором и эмоциями, вкладываемых в них. Минджэ, в отличие от его отца, держится более спокойно, сдержано, даже не скажешь, что этот мужчина на само деле ему до скрежета в зубах противен. Его мать, как и отец, совсем затихли, лишь вежливо кивают, посмеиваясь с не особо смешных шуток, очень редко вставляя какие-то комментарии. Про него и Хёнджина временно снова забыли, и Феликс только хотел выпутаться из объятий и встать удобнее, как к ним подошла дочка четы Чхве, без какого-либо притворства растягивая губы в надменной улыбке. — А я-то думала, почему ты меня отшиваешь, Хёнджини, — блондинка скрестила руки и остановилась совсем рядом, чтобы их разговор не слышали взрослые. — Ты, оказывается, по мальчикам, кто бы мог подумать. — Я тебе говорил это с самого начала, так что сама виновата, что не верила мне, Дасом. — Думала, что ты шутишь. Не должен быть такой красивый парень, как ты, любить, — она окинула Феликса надменным взглядом сверху вниз. — таких, как он. — Феликс прекраснее тебя во всех смыслах, поэтому ротик закрой, пока нас не услышали, — Хёнджин ласково прижался щекой к виску Ли, Феликс не мог видеть его взгляда, но судя по посеревшему лицу девушки, происходящее ей нравилось всё меньше. Не то чтобы её высказывание хоть каплю задело Ли, они не знакомы, впервые видятся, да и Хёнджин не вызывает в нём положительных чувств, но поведение Хвана, конечно, достойно, Феликс оценил. Хорошо постарался, браво. — Всё равно считаю, что на месте него должна быть я, — Дасом повела оголённым плечом и фыркнула, уставившись на Ли презрительным взглядом. Феликсу на секунду стало даже как-то немного не по себе. — Даже слияние компании твоего отца и моего было бы лучшем решением. — Понимала бы ты ещё хоть что-то из того, чем занимается твой папашка. — Послушай… — Нет, это ты послушай, Дасом, — Хван выпрямился, выпуская Ли из объятий, но оставляя одну руку на талии парня, не отпуская от себя окончательно. — Если ты подошла, чтобы оскорблять Феликса, можешь даже не тратить силы и пойти сразу нахуй отсюда. Мне совсем не хочется портить настроение твоим гадким характером, да и слушать чушь, в которую веришь только ты и твой папашка. Хочешь поздравить со свадьбой, давай, и оставь нас уже в покое, пока содержимое желудка не оказалось на тебе. — Счастья не пожелаю, — Дасом фыркнула и резко повернулась, быстрым шагом уходя в неизвестном направлении. Отец проводил её удивлённым взглядом, а затем кивнул жене, предлагая догнать дочь и узнать причину такого поведения, а сам окинул парней подозрительным взглядом, кажется, пропуская мимо ушей то, что говорил ему Минджэ. — И что это сейчас было? — Феликс развернулся лицом к Хвану, непроизвольно скинув чужую руку со своей талии. — Кто она? — Ревнуешь? — Конечно, знать бы ещё к кому. — Ну, семья Чхве вроде как достаточно высокие шишки на рынке, у них своё большое производство сырья, они спонсируют больницу для детишек, короче очень богатенькие и вредные, я никогда не интересовался у отца о них подробнее, чтобы что-то тебе рассказать сейчас. Пару лет назад я столкнулся с Дасом, когда ждал отца после работы, конечно же, там был и мистер Чхве. Девчонка, видимо, запала на меня, и её отец предлагал поженить нас, видя в этом возможность в будущем полностью забрать себе всё, чем занимаемся сейчас мы. Мой папа был против и брака, и планов, и вообще всего, что связано с этой семьёй. Он говорил, что, во-первых, я не вещь, чтобы меня отдавать в подарок, потому что так попросила какая-то состоятельная девчонка, а, во-вторых, не очень честный бизнес они ведут, откуда капает столько лишней прибыли, но это уже никак нас не касается. — Ей тебя не отдали, а вот мне, значит, можно, — Феликс хмыкнул, находя в этом что-то забавное. — Ты не понимаешь, это другое, — Хёнджин тоже усмехнулся в ответ, цепляя пальцем прядку и заправляя её за ухо Ли. — У нас же чувства, забыл? Да и не то, чтобы ты хоть когда-то думал о таком попросить. — Думаю, что моя семья твоей просто как родная, и никто никого обманывать не собирается. Даже с нами они честны, хотя могли бы и по-плохому заставить пожениться на сёстрах друг друга или типа того. — Ну, они же не изверги, чтобы так себя вести. — Простите, мы вам немного помешаем, ладно? — мама Джина возникла рядом бесшумно и неожиданно, заставляя вздрогнуть от резко раздавшегося голоса. — Ой, напугала. Вы так были увлечены друг другом, что не услышали, как мы попрощались с гостями в паре метрах от вас? — Феликс спрашивал про семью Чхве, потому что Дасом снова принялась за своё. — Неугомонная какая, — Чонхи покачала головой. — Хёнджин из-за неё раз пять номер за два года менял. Заваливала его сообщениями, звонила, всё пыталась позвать куда-нибудь. — А ты непробиваемая стена, оказывается, — Феликс даже присвистнул, представляя масштаб событий, судя по обречённым лицам перед ним. — Берёг себя для тебя, душа моя. — Ты ей снова гадостей наговорил? — появление Минджэ и отца с матерью Ли они заметили заранее, но те не вмешивались в разговор, стоя чуть сзади них, однако мужчина подошёл к ним ближе, усмехаясь то ли от ответа Джина, то ли от ситуации в целом. — Ничего не гадостей, всего лишь сказал правду. — Он всего лишь заступился за меня, господин Хван, ничего такого, честно, — Феликс мягко улыбнулся и обратил внимание на себя, удивив своими словами, кажется, всех вокруг. — А ты чего его защищаешь? Ничего себе, спелись они, — Минджэ засмеялся и похлопал Ликса по плечу, кивая чему-то своему. — Ладно, верю. Не должна она тявкать на тебя, Феликс, в обиду не дадим. Феликс кивнул, растерянно улыбаясь, а сам подумал о том, что «спелись» это, конечно, сильно сказано, они смогли поговорить друг с другом нормально пару минут, а эти взрослые уже что-то себе придумали. Не дай бог в их «роман» начнут потом верить и собственные родители, можно будет сразу в окно и больше никогда, ни за что, да не под какими условиями на авантюры не соглашаться. Тем не менее вечер продолжался, им приходилось улыбаться незнакомцам и мило себя вести. Под конец Феликс почти привык к вечным рукам Хёнджина на своей талии, к запаху его одеколона, постоянно окружавшего его, к тому, что нельзя ругаться и спорить при посторонних людях, а удивляться нежности и мягкости чужого голоса, обращённого к нему без нахальной улыбки на лице, стоит перестать. Хёнджин хорошо подстроился под образ, Феликс не спешил так сильно показывать свою тактильность в ответ, но никак не сопротивлялся объятиям, чужой макушки на своём плече или держаниям за ручку. Пока Хёнджин вёл себя как чёртов принц, всё было терпимо, Ли лишь иногда хотелось громко засмеяться с того, что на самом деле скрывалось за этой маской, но справедливости ради можно было признать, что будь Хван действительно таким в отношениях, каким старался себя показать, цены бы ему не было. Их не особо много дёргали, но это не значило абсолютно ничего, им нельзя было слишком громко цапаться или тут же отскакивать друг от друга на километр, презрительно фыркая. Чаще всего они просто молчали, стоя или сидя рядом, никак не меняли своё поведение и могли иногда ненадолго зависнуть в телефонах, отвлекаясь от событий вечера. Молчать рядом было комфортно, руки переставали чесаться набить самодовольную рожу напротив. — Ты не устал? — Феликс вынырнул из своих мыслей, зависнув на танцующих парах, и перевёл на Джина вопросительный взгляд, удивившись неожиданному вопросу. — А что? — Эй, кошечка, убери коготочки, я с белым флагом, — Хван мягко улыбнулся. — Я думаю, что мы достаточно тут пробыли, и можно было попроситься домой. Завтра же в универ, правильно? — Время двенадцатый час… — Вот именно, думаю, самое время нам успеть в свою карету, пока она не превратилась в тыкву. — Пойдём найдём родителей? — Конечно, — Хван первый поднялся со своего места и обогнул небольшой столик, за которым они сидели последние полчаса. — Идёшь, кошечка? — Тебе в удовольствие меня называть по-дебильному? — Разве это не то, что делают все парочки? — Феликс ни черта не верил в это удивлённое лицо, видя прекрасно игривые всплески в чужих глазах. — Я думал, это мило. — Наверное, когда ты не испытываешь вагон ненависти к человеку, то да. — Ненавидишь меня, кошечка? — Феликс кивнул, опасаясь, что их могут услышать, но на лестнице не было никого, а прям рядом с ней наверху очень удобно стояли родители, увлечённые диалогом. — Ну, ничего. Нас ждёт столько лет семейной жизни! — Какой кошмар. — Сильно не радуйся, Ликси. От ненависти до любви, как говорится, — Хван хмыкнул, и Феликс поблагодарил все высшие силы, что рядом оказались мама и папа, иначе он бы точно не удержался что-нибудь гадкое съязвить в ответ. Конечно, их отпустили, никто не стал бы насильно удерживать всех на вечере. Феликс радостно уже вызывал такси, пока Хван возился рядом и, кажется, с кем-то прощался, устало благодаря за очередные слова поздравления за вечер. Очевидно, раз Хван пил, то он без машины, и никаких вопросов, почему они так странно разъезжаются, быть не должно. То, что они без пяти минут женаты не обязывает их уже жить вместе, да и не обязательно это, может, договорились с родителями или ещё что, боже, кому какое дело? Феликс прошёл к дороге, ожидая свою машину, и Хван встал рядом, убирая в карман телефон, кажется, быстро справившись с задачей вызова тачки. Холодный ветер приятно игрался с волосами и нагревшейся в душном помещении кожей, освежая голову и мысли, хотелось поскорее оказаться дома, принять душ и видеть десятый сон, никуда завтра рано не просыпаясь, было хорошо и тихо, Феликс, наконец-то, вздохнул полной грудью и чуть расслабился, понимая, что, в принципе, их игра не такая уж сложная, скоро он привыкнет окончательно, а Хван, кажется, втянулся чуточку быстрее, взяв инициативу первого вечера на себя. Они больше не говорили. Особо говорить, в принципе, было не о чем, да и не то чтобы хоть каплю хотелось. Хёнджин вскоре снова отвлёкся на телефон, улыбаясь чему-то своему, а Феликс совершенно не хотел получить порцию сарказма вместо обычного человеческого диалога. Машина Джина приехала, на удивление, быстрее, блондин даже не кивнул на прощание, запрыгивая в салон и уносясь с места, а Феликс и не ждал ничего в ответ, наоборот молясь, чтобы этот придурок не выкинул что-нибудь неприятное перед тем, как скрыться. Он заткнул уши наушниками минутой ранее, но так ещё ничего и не включил, листая альбомы в плейлисте и выбирая. О том, что Хван уезжает, он понял по хлопнувшей двери, включая, наконец, песню и поднимая голову. С музыкой и отсутствием раздражающего фактора рядом стало даже лучше, Ли кинул взгляд на таймер до прибытия машины, и потянулся, искренне радуясь, что этот кошмар на сегодня, наконец-то, закончен.